Здравствуйте, доктор! Записки пациентов (сборник) - Нова Улья - Страница 28

Так или иначе, я всегда соблюдала правила.

— Как ты? — спрашивал Ден.

— Отлично.

— Что тебе привезти? Чего тебе хочется?

— Мне хочется бегать и прыгать.

— Так я и знал.

Я клала трубку. И шла стоять вторую очередь.

— Что тебе привезти? — спрашивал Саша.

— Чайную ложку.

В палате лежали по трое. Каждые две палаты объединялись в бокс: шесть койко-мест. На шестерых — один душ и один туалет; с больницей мне повезло. У Аси болел позвоночник. В сорок три года она перестала ходить. Врачи боролись полгода. Ася поднялась на ноги за две недели до моего появления. У Светы кружилась голова.

— Свекровь мутит воду, — жаловалась Света.

— В глаз ей просто надо, — советовала Ася.

— Если что-то случится… — рассуждала Света. — Муж меня бросит.

— Ты еще молодая, — отвечала Ася. — Впереди вся жизнь.

— Ага, — соглашалась Света. — Но, понимаешь, мужиков-то мало. А среди мужиков, которые есть, нормальных — очень мало. А среди них уже совсем мало тех, кому нужна парализованная женщина с двумя детьми.

— Не заморачивайся на детей, — парировала Ася. — Тебе их после инсульта все равно никто не отдаст. А в доме инвалидов найдешь себе парня. Хорошего. На колясочке.

Как-то у нас перегорела переносная прикроватная лампа.

— Ей без лампы нельзя, — сказала Ася обо мне. И пошла в соседнюю палату бокса. Там лежали три женщины, за шестьдесят. Ася пнула их дверь и приветствовала: — Салют, девчонки! Дайте лампу настольную. Наша перегорела. А у нас девочка — пишет. Ей без лампы — никак.

— Нам тоже никак, — отвертелись девчонки.

— Я читаю, например, — уточнила одна.

— Что, и после одиннадцати тоже читаете? — поинтересовалась Ася.

— Это наше личное дело вообще-то, — ответили ей.

— Ладно, — сказала Ася. И хлопнула дверью.

Вечером мы ели сухофрукты с орехами и обсуждали мужчин.

Неожиданно Ася перебила беседу, подмигнув:

— Ща. Бабы, сори, одну сек.

Мы замолчали. Ася несколько раз грубо ударила в стену кулаком.

— Слышь, ты, сука?! — крикнула Ася. Так громко, чтобы через стену все было понятно. — Чего спишь-то? Читай давай!

Оля Николаевна привезла нам Библию.

— Выпишешься, а книгу оставь, — сказала Ася. — Я ее сохраню на память об этих днях.

— Че за книга? — спросила Света. (Иногда она не могла вращать головой, и часть происходившего оставалась для нее за кадром.)

— Во! — Ася подняла Библию так, чтобы Свете было видно. — Я лично здесь фигурирую под фамилией Иисус.

— Господи, Ась… — вздохнула Света. — Какой в наше время Иисус?

Голова у Светы кружилась третий год подряд. Каждый день. За это Свету разлюбил муж.

— Ну? — спросила Ася. — О чем сегодня будем разговаривать? — Она прошлась по палате. Толкнула дверь плечом. Встала в проеме и ораторски прокашлялась. — Светлана… Скажи-ка мне, любезная подруга, сколько оргазмов ты можешь испытать подряд? — спросила Ася чуть через плечо — так, чтобы зрелым дамам в соседней палате было слышно.

— Ну… — Света задумалась. — Во-первых, у нас на кухне всегда сидит бабушка…

— Так, с вами все ясно, — оборвала Ася. — А ты?

— А я вообще испытываю оргазм только с Ленчиком, — сказала я.

— Это который все время привозит гранатовый сок?

— Да.

— Поддонок, — отметила Ася. — Слушай, давно хотела спросить. Вот ты все время спишь с подонками. А что ж Библия? Не защищает?

В больнице наступила весна. Мы приноровились спать при открытой форточке. На улице стаивали снега. Блестела льдистая грязь. Лаяли собаки. В темноте можно было представить, что за окном — деревня. Завтра утром бабушка испечет блины.

Мужчины начали привозить не только продукты, но и цветы. Мы убирали розами палату, сестринскую и вестибюль. Когда мое состояние улучшилось, я стала принимать гостей и в вестибюле. Там было красиво. Автомат с горячими напитками. Столик. Диван. На нем отлично смотрелась Уля. По тем временам она работала штатной проституткой в самой дорогой гостинице Петербурга.

— Откуда у тебя эта ложечка? — спросила Уля.

— Саша привез, — ответила я.

— Ха-ха-ха. — Уля запрокинула голову. — Это ж наша. С лобби бара. Спиздил ложечку. Русский! Через магазин — лень. А смотри-ка, ходит, значит, к нам. Трахает наших девочек.

— Может быть, он у вас проводит деловые переговоры.

— Может, — кивнула Уля. — Может быть, проводит.

Как-то раз в травматологию пришли практиканты из мединститута. Меня пригласили в комнату. Посадили на стул. Практиканты показали мне квадратик цветной бумаги.

— Скажите, какой это цвет? — спросили молодые студенты.

— Если без вспышки, то при диафрагме 3,5 и выдержке 0,7 он будет желтым с зеленцой, — ответила я.

— Это ваше второе сотрясение. Когда было первое? — спросили они.

— Давно. В восьмом классе, — ответила я.

— Как это произошло?

— Меня ударили головой о камень.

— И что было дальше?

— Я перестала ходить на улицу.

— И?

— И начала пить.

— Не выходя на улицу?

Взрослые врачи курили на лестнице. Некому было сказать: дети, вы ведете себя безобразно.

Ася подслушивала под дверью. Когда я вышла от практикантов, она сказала:

— Слышь, давай ты запишешь эту сцену и Задорнову отправим?!

Как-то Саша оставил пачку денег. Потратить их было не на что. Ася сказала мне:

— Вот лежишь ты здесь… А в городе — пять часов. В мариинском буфете ломтики семги укладывают на хлеб. Шампанское в лед. Гримеры открывают коробку с пудрой. В костюмерной пар от утюгов! Балетные затягивают на щиколотках ленты… Обидно?!

Я кивнула.

— Ниче. Ниче, — сказала Ася подбадривающе. — Зато мы можем сто долларов засунуть в кофемашину. И не раз.

— Ох… — вздохнула Света, входя в палату. — Вы все о мужиках.

Света качнула головой в сторону стены, за которой наши подружки пенсионерки вязали носки, и добавила:

— А они все про кабачки.

— Кстати, о кабачках. Что в твоем представлении есть идеальный мужчина? — спросила меня Ася.

— Ну… — Я замялась. — Саша… Наверное.

— Боже. — Ася закрыла лицо руками. — Какая убогость.

Она спрыгнула с кровати и подошла к моей тумбочке.

— Светка! — крикнула она, подняв в воздух мои тетрадки. — Вся фантазия сюда ушла, все в тетрадки! Для себя ни-че-го не осталось.

Ася начала листать мои записи:

— Выдуманные бабочки… Бочка дыма и ныне в… Он выеб даму и бычка… Вы мудак, а он — не бич… вы… бы… б… ы… ы… Эт че за хрень?! Чего это за палочки? И скобочки.

— Это упражнения. Для развития речи. И фантазии, — сказала я.

— Саша. Вот предел твоей фантазии.

— Ну… — возразила я. — Хорошо. А что? А у тебя какой идеал мужчины? Приведи свой пример.

— Дон Кихот, конечно, — ответила Ася. — Ламанчский. Скоро он придет за мой! — крикнула Ася в открытое окно. И добавила приватно: — Только надо, чтобы он на меня надел свой шлем с забралом. А то я его покусаю.

Как-то дежурным медсестрам подарили ящик шампанского. Они смеялись до половины первого ночи. Я не могла уснуть. Затем сестричек вырубило. Все стихло. В три часа кто-то придавил пальцем кнопку экстренного вызова и не отпускал в течение пятнадцати минут. Гудок тревоги пронзал «до центра мозга». На этаже не осталось спящих, за исключением тех самых дежурных сестер. Ася бросилась в коридор и вламывалась во все палаты подряд, пока не нашла очаг тревоги. Оказалось, в шестнадцатой умирал дедушка. Ася сняла его палец с кнопки и кинулась в процедурный. Ударила ногой в дверь. Дверь резко отлетела на 180 градусов и разбила стеклянный шкафчик с пузыречками. Звон битого стекла ниспроверг наши души до животного дна. Медсестры спали на банкетке, прижавшись друг к дружке нейлоновыми чепчиками. Как мотыльки в ущелье скал, застигнутые снегом по дороге к югу.

— Блядво! — крикнула Ася. — Харе спать. У вас в шестнадцатой покойник.