Агония небес. На исходе дней - Золотухин Алексей - Страница 49

Народ загрузился вместе с вещами на закрепленную на крюки платформу, и Кабан отдал по рации указание финансовому директору о начале спуска. Трос резко дернулся, потом остановился, а затем рывками стал спускать всех вниз. Шустрик от таких рывков выронил фонарь, и тот, кометой спикировав вниз, звякнул и погас.

– Неплохое начало, коллеги. Еще не спустились, а уже гробим оборудование, – пробурчал я, не выспавшийся из-за раздумий о предстоящем предприятии.

Однако Максим, как обычно, пропустил мои слова мимо ушей. На его счету было много моего угробленного оборудования, которое стоило куда дороже. Из-за него он тоже особо не переживал. Кажется, он полагал, что переживать за вещи должен их хозяин.

Платформа после очередного резкого рывка приземлилась на дно, и команда стала выгружаться.

Денис включил рацию.

– Жирнокостный, мы на месте. Ты хоть поднимай нас поровнее… Да, и не вздумай жрать уйти куда-нибудь от подъемника, а то самого на хот-доги сдам.

– Как скажешь, лысая башка, конец связи… – ответил Дмитрий и отключился.

Светлана засмеялась.

– Ой, мальчики, как вы все друг друга любите. Странно, что вы еще вместе.

– Есть такое понятие – мужская дружба, – гордо ответил Максим.

– А я-то думала, что вас деньги вместе держат да темное прошлое. Ошибалась, оказывается – дружба!

Лучи наших фонарей стали шарить по стенам и полу, вырывая из темноты отдельные фрагменты облупившихся от старости фресок и орнаментов.

– Какие мысли? – спросил я.

– Как минимум археологическая сенсация. Может, откроем музей? – спросил Максим.

– Государство лапу наложит. В лучшем случае все выкупит за бесценок в добровольно-принудительном порядке. Хотя известность, может, и заработаем, – предположила Светлана. – Кстати, а что там с лестницей в ад?

Лучи фонарей скрестились на верхних ступенях достаточно широкого лестничного пролета. Действительно, от него шел легкий красноватый свет.

– Так, двинули вниз, – скомандовал я.

Денис передернул затвор пистолета. Максим тоже достал пистолет, но, правда, газовый. Сняв с плеча отобранное у Кабана ружье, я тоже изобразил боеготовность, хотя неясно, к какому, собственно, бою мне надлежало готовиться и почему. Только Светлана не стала ничем вооружаться, однако я знал, что кое-какое оружие у нее всегда припасено. Она лишь делала вид, что бояться здесь абсолютно нечего.

Экспедиция, оставляя следы на пыльных ступенях, не спеша двинула вниз.

Заработала рация – это Дмитрий снова вышел на связь:

– Ребят, хотел спросить, вы передачу про плесень в пирамидах не смотрели? Она там первопроходцев за пару дней убила.

Кабан и Шустрый переглянулись.

– Вот гад, накаркает ведь! Придется, когда поднимемся, пенициллина кольнуть, говорят, от плесени помогает, – с умным видом заявил Максим.

– Пенициллин не от плесени. Его самого из плесени делают, придурок, – огрызнулся Денис и, ускорив шаг, пошел вперед.

Призадумавшись, я достал из своей сумки автомобильную аптечку, что захватил с собой на случай травм у кого-нибудь из членов импровизированной экспедиции. Покопавшись в ней, я сделал из ваты и бинта что-то несуразно кривое.

Ко мне подошла Светлана и забрала мою повязку со словами:

– Дай профессионалам, чудо ты мое.

Она выбросила мое изделие и, отмотав сантиметров шестьдесят от бинта, аккуратно завернула в него небольшой кусок ваты. Затем немного разровняла ее и, сложив бинт раза четыре, сделала в нем отверстия швейцарским ножом, который нашелся в ее косметичке. Потом из остатков бинта смастерила завязки и, продев их в подготовленные дырки, надела на меня уже готовую ватно-марлевую маску.

– О, отлично. Ты теперь как доктор Хаус. Не думаю, что здесь есть какая-нибудь отрава, но пыли точно не нахватаешься.

– А себе? – спросил я под смех остановившихся и обернувшихся посмотреть на меня партнеров.

– Ну, запасы у нас скудны, так что ты как самый сильный будешь всех выносить, если что…

Денис с Максимом еще немного посмеялись, но потом кто-то из них ударил другого в шутку по плечу, затем получил ответный удар, и они забыли про мой маскарад, разбираясь, кто первый начал драку. Постепенно стычка сошла на нет, и наша команда двинулась дальше.

Мы медленно спускались вниз, и я с интересом рассматривал стены, на которых были изображены причудливые иероглифы какого-то неизвестного языка. Шустрый включил видеокамеру и начал все тщательно снимать, особенно Светлану.

Лестница уходила все ниже и ниже, и конца ее видно не было.

Мне не на шутку становилось страшно, но я не показывал виду.

Максим и Денис стали подшучивать друг над другом, гадая, кого из них первым сожрут живые мертвецы, а Светлана, слушая их, не выдержала и засмеялась.

К концу второго часа спуска народ веселиться перестал. Допивая последнюю банку взятого с собой пива, я призадумался, будет ли вообще у этой лестницы конец. Но тут все увидели впереди в ярком красном свечении идущую до самого верха стену и высокую, метра в три, каменную дверь.

Денис включил рацию.

– Жирдяй, как слышишь, прием?

Однако в ответ был только треск и помехи.

– Связи нет, босс. Какие будут идеи?

– Пробуем открыть дверь. Если не получится, возвратимся за взрывчаткой. Вопросы?

– У матросов нет вопросов, – парировал Кабан и ускорил шаг.

– Ну как, классный тут тайный склад можно сделать? В случае атомной войны можем и сами спрятаться, – предложил Максим. – Прямо как у Али-Бабы и сорока разбойников будет.

Дверь взрывать не пришлось. Когда на нее основательно надавили, она хоть и тяжело, но открылась.

За дверями был не очень широкий, но огромной высоты зал. В его центре стояла исполинская, метров пятнадцати от пола, статуя.

Шустрик начал снимать достопримечательность на видео, но потом остановился и убрал камеру.

– Не может быть!

– Ты о чем? – спросил я.

Он показал пальцем на лицо статуи, что светилось все тем же красноватым светом.

– Это же вылитая Светлана!

Все подняли головы. И действительно, сходство было просто поразительным.

Девушка подошла к подножию статуи. Она была искренне удивлена находкой.

– Да ладно. Она вовсе на меня и не похожа, у нее и грудь меньше, и попа какая-то отвисшая.

– Совсем не отвисшая, – возмутился Денис. – Сходство вообще абсолютное, только меч в руке выглядит как-то по-киношному.

– Свет, а ты богиня чего? – спросил Максим.

– Судя по клинку в моей руке, семейного уюта, – девушка засмеялась. – Кстати, похоже, рядом есть другая дверь.

Все посмотрели за статую – за ней действительно находилась еще одна дверь. Она была огромна: около двадцати метров в ширину и неизвестно, сколько в высоту – ее верх терялся во тьме сводов подземелья.

Мы попробовали открыть и ее, но безрезультатно – дверь даже с места не сдвинулась.

– М-да, эту мы, пожалуй, взорвем мно-о-о-го позже. Если вообще ее стоит взрывать, учитывая риск обрушить тут все к чертовой бабушке, – подытожил Шустрый. – Но зато я знаю имя статуи.

Внимательно рассмотрев подпись на основании, я разглядел там странный знак и надпись на неизвестном языке.

– Ты серьезно, Макс? Ты даже русский, и то плохо знаешь. А в иероглифах этих, хочешь сказать, разбираешься?

– Не, я не о надписи. А вот знак – символ Хеймдаля, какого-то там божества из мифов: не то греков, не то еще кого. Это типа надзиратель человечества и страж врат в Город Богов. В какой-то онлайн-игре мне встречался… Что, никто не играл?

Уловив на себе презрительные взгляды компании, Шустрик ухмыльнулся.

– Ну да, конечно. Вы никто не играете в компьютерные игры, можно подумать. Какие все взрослые-деловые…

– Город Богов, говоришь. Звучит заманчиво, – сказал я. – Но, если больше ничего интересного здесь нет, предлагаю все сфотографировать и возвращаться.

– Кое-что, кажется, есть, – сказал Кабан и показал в сторону подножия держащих свод колонн. – Вон, посмотрите, там, кажется, проход…