Агония небес. На исходе дней - Золотухин Алексей - Страница 30

Все они медленно надвигались на меня, пытаясь схватить, и, возможно, разорвать. Но, как только они касались меня руками, сразу же превращались в пепел.

Люди все прибывали и прибывали. Все больше и больше становилось вокруг меня пепла, который уже начал заполнять воздух и проникать мне в ноздри. Находясь в почти непроглядном облаке праха, я начал задыхаться. Кто-то неразличимый во тьме пепла все-таки коснулся моего плеча, и я проснулся.

На краю дивана сидела Злата. Это она дотронулась до меня.

– Тебе приснился кошмар, Саш? – девушка улыбнулась мне своей нежной солнечной улыбкой.

Тем не менее ее присутствие меня не сильно подбодрило, словно передо мной была не лучшая из женщин, а пустое место. Наверное, кошмар еще до конца меня не оставил, но это было к лучшему. Меня пугали чувства к Злате. Особенно желание близости, которая могла с ней сотворить что угодно.

– Да так, ерунда. Не стоит внимания, Злата.

– Как официально, – девушка хитро улыбнулась, – а раньше ты меня солнышком называл. Кстати, сейчас кое-что тебе покажу.

Злата вышла из комнаты и через минуту вернулась с каким-то гербарием в рамочке. Красивые, но высохшие цветы, спрятанные за стеклом, имели очень странную форму. Они ничуть не потускнели в своих красках, и более того, часть лепестков светилась в полумраке.

– Очень красиво! А за счет чего они светятся?

– Это ты мне скажи. Ведь это ты мне подарил их на прошлый день рождения.

– Это-то я помню… – немного стушевавшись, соврал я, – но ведь они уже высохли…

– Ну не знаю. Чтобы понять, почему они до сих пор светятся, нужно сначала понять, почему они раньше светились. А ты тогда сказал, что это – свет твоей любви…

– Значит, он еще не угас во мне, – уже абсолютно искренне ответил я.

– Почему же ты оставил меня? Оставил одну? Брат умер, а ты знаешь, как я трепетно к нему относилась. Ты мне был очень, очень нужен. Но ты просто бросил меня.

– Прости меня… – ответил я, не помня и не понимая, как и зачем оставил ее в прошлом.

– Ты сказал, что у тебя нет выбора. Но выбор есть всегда, Саша. Любящие друг друга не должны расставаться. Как писал Экзюпери, «мы в ответе за тех, кого приручили». А ты меня приручил, а потом оставил.

– Извини…

– У меня нет обиды на тебя. Просто мне было очень плохо. Ладно, пусть это останется в прошлом.

Злата поцеловала меня в лоб и, прежде чем она ушла, все воспоминания о кошмаре исчезли, будто его никогда и не было. Повернувшись на бок, я все еще чувствовал ее поцелуй, и с этим ощущением сон снова меня унес из реального мира.

На этот раз обошлось без кошмара. Напротив, сон был приятным, словно продолжение поцелуя. Мы сидели на летней веранде ресторана, что выходила в сторону моря. Ресторан располагался на одном из верхних этажей торгового центра, внизу нам открывался вид на вечный праздник курортного города.

Множество людей прогуливались по набережной мимо пальм у самой кромки моря. До нас долетали ароматы цветов и живая музыка, которую играли здесь же, на сцене. Мы со Златой пили прохладное шампанское и ели тирамису с легким привкусом «Амаретто»: горького миндаля и ванили.

– Может, сходим к морю? – предложила девушка.

– Хорошая мысль, – ответил я и, оставив на столе пару купюр (это были не рубли, а тайские баты), пошел вслед за ней к выходу.

Когда мы вышли к ночному пляжу, то разулись, и девушка со смехом увлекла меня в воду. Я чудом успел, прежде чем оказаться в море, бросить неподалеку свою сумку с телефоном и документами. Правда, это их не спасло. Очередная волна добралась до моих вещей и окатила водой.

Деньги, документы, телефон – все намокло, но меня это мало волновало. Мы целовались прямо среди волн, которые сбили нас с ног, и мы продолжали целовать и обнимать друг друга, то и дело оказываясь под покровом соленой воды.

– Ты целуешь меня словно в последний раз, – сказала девушка.

Я ей не ответил. Там, на пляже, напомнил о себе булькающим сигналом мой телефон. Я знал, кто мне должен был позвонить. Так же, как и знал, что время нашего расставания пришло. Слезы подкатили к глазам, и тут я проснулся.

Глава 4

День четвертый /четверг/

Спаситель поневоле

6 сентября 7:33

Владимир, квартира Златы

Открыв глаза, я понял, что звонок телефона из моего сна в реальн ости был всего лишь будильником Златы.

Вскоре и сама его хозяйка вошла в комнату.

– Пора завтракать, – сказала она своим мелодичным нежным голоском, и мое настроение сразу же улучшилось, а улыбка непроизвольно появилась на лице.

Покинув постель, я первым делом сходил в ванну. Пригладил смоченной в воде ладонью торчащие во все стороны волосы, быстро почистил зубы, намазав пасту на палец, и таким образом, можно сказать, привел себя в порядок.

Наверное, было бы неплохо обзавестись собственной расческой и зубной щеткой, подумал я и пошел на кухню, где Злата уже активно готовила завтрак.

Она приготовила салат. Причем с помидоров и огурцов была счищена кожица. Как пояснила девушка, в кожуре овощей слишком много нитратов. Заправив блюдо деревенской сметаной, она подала салат, не посыпая солью, что, по ее словам, тоже было вредно. Кроме салата я получил отварную свинину вместе с пояснением, что мясо она берет только у одной бабульки на рынке, которая держит собственных поросят и не пичкает их никакими антибиотиками и гормонами.

В качестве десерта было предложено мороженое, которое тоже оказалось правильным. И подано было по-особому. Как сказала Злата, брать следует только это воронежское мороженое, потому что его готовят без красителей и вредных добавок. Десерт был разложен в маленькие вафельные корзиночки, в которых обычно на кофе-брейках подают красную икру или паштеты. Поверх мороженого девушка поместила ассорти из свежих ягод: смородины, малины и черники.

В принципе, я ничего не имел против здорового питания. Но если бы я готовил сам себе, то так бы заморачиваться не стал. Впрочем, коль кто-то обо мне проявлял заботу, этому можно было только радоваться.

Себе Злата приготовила овсяную кашу на воде без всяких добавок, и, увидев, как я поморщился от вида этой бесформенной серой массы, сказала, что я ничего не понимаю и что это «вкусняшка», после чего, изобразив удовольствие на лице, начала ее есть.

Решив посмотреть телевизор, я глянул на него, и тот словно по команде включился.

Злата вздрогнула от неожиданности, но, переведя взгляд на меня, удивилась еще больше, не обнаружив в моих руках пульта.

Ничего не оставалось, как просто пожать плечами, будто я понятия не имел, в чем тут дело. Правда, про себя отметил, что некоторые плюсы есть и в происходящих со мной трансформациях.

По телевидению продолжали говорить о недавнем космическом инциденте. Станция чуть не сгорела в атмосфере, но благодаря смелому астронавту из США была все-таки спасена. Сам герой остался пока на базе в карантине, но уже получил новую задачу, касающуюся наладки космического лифта, который только проходил первые испытания по подъему людей и грузов на орбиту с помощью кабеля из нанотрубок.

Уездный городок Березники теперь был оцеплен российской армией, и туда не допускались даже международные наблюдатели. Российские официальные лица объясняли это возможностью заражения болезнью, которая поразила первую группу спасателей, приехавших на место крушения. Все они погибли от не известной ранее науке инфекции, за считаные минуты растворившей их мышцы и кости, словно грибок с невероятным метаболизмом.

Кроме того, обсуждалось, что некоторые свидетели видели, как с вертолетов ловили в металлическую сеть не то огромную птицу, не то человека с крыльями. Теперь, по слухам, это существо держали в тюрьме «Белый лебедь», что находится в соседнем городе Соликамске. Власти официально не подтвердили данную информацию, но и опровержения тоже не выдвинули.

Услышав эту новость, я пришел к выводу, что существо, наверное, чем-то на меня похоже. Возможно, именно у него есть ответы на все мои вопросы. Мне было бы чрезвычайно интересно узнать от него что-то полезное о самом себе. Однако искать специально с ним встречи я не хотел: риски были слишком высоки. Решив как-нибудь обойтись без разговоров с космическими пришельцами, зараженными космонавтами или мутантами вне зависимости от важности информации, которой те обладают, я постарался выбросить ее из головы.