Агония небес. На исходе дней - Золотухин Алексей - Страница 19

Творилось слишком много странного, и, что еще хуже, это могло обернуться для меня катастрофическими последствиями.

Решив питаться в соответствии с советами ежедневника только полезными продуктами, я полистал в поисках оных меню. Однако, увидев в меню шашлык, я понял, что хочу его гораздо больше вареной рыбы и фреша из сельдерея, которого к тому же там и не было. Раз уж следовать диете не получилось, я заказал себе и безалкогольное пиво.

Сделав заказ, я пошел помыть руки, чтобы хоть правила гигиены соблюсти.

В голову лезли тягостные мысли и вопросы, ответов на которые у меня по-прежнему не было, поэтому я мыл руки очень долго, отрешенно глядя перед собой. Наконец, закончив, я решил оценить результат своей работы и посмотрел на руки. Однако их вид меня не порадовал, а скорее озадачил. Не знаю, как давно с моими руками начали происходить изменения. Возможно, я просто впервые обратил на них внимание, но не нужно было всерьез разбираться в хиромантии, чтобы понять: с линиями на ладонях не все в порядке. Линия судьбы мощной бороздой шла поперек линий ума и любви, оставляя на обеих в местах пересечения достаточно зримые разрывы. А что касается линии жизни, та и вовсе обрывалась у линии судьбы. Я не помнил, откуда что-то знал о линиях, скорее всего, в прошлом прочитал пару книжек, чтобы при знакомстве с девчонками иметь лишнюю тему для разговора.

Оторвавшись от созерцания ладоней, чтобы посмотреть в зеркало на свое обескураженное новым открытием лицо, я заметил в нем нечто более озадачивающее и даже зловещее. В какой-то момент мне даже почудилось, что волосы у меня на голове слегка зашевелились от увиденного в отражении.

Рядом со мной в помещении можно было разглядеть нечто, похожее на тень. Темная субстанция клубилась вокруг меня темной дымкой, струями заползая под одежду и в шевелюру. Через некоторое время, словно заметив мое внимание, она начала медленно и неохотно исчезать, впитываясь в меня, словно в губку, и проникая «табачным дымом» через ноздри внутрь тела.

Мне искренне хотелось надеяться, что это были просто галлюцинации, связанные с травмой от удара локомотивом или последствия той непонятной операции.

Как бы то ни было, находиться наедине с самим собой мне резко расхотелось.

Вернувшись за столик, я приступил к еде, однако, без особого аппетита. Все казалось пресным, словно повара не использовали никаких специй. Пиво я и вовсе не допил. Оно было безвкусным и теплым.

В довершение отвратительного обеда, вытирая руки от шашлычного жира салфеткой, я почувствовал, что мне что-то мешает на большом пальце левой руки, словно какой-то длинный заусенец. Приглядевшись, я с отвращением обнаружил, что из-под ногтя торчало нечто нитеподобное. Судя по зеленовато-бурому оттенку, это была та же субстанция, что и на скальпеле в больнице. Осторожно потянув за нее, как тянут нитку из плохо простроченной вещи, я ощутил неприятное движение через всю руку. Словно червь, медленно и тяжело она стала вытягиваться из пальца. По мере извлечения, я почувствовал, как что-то неприятно отрывается от моего тела.

Штуковина была очень тонкой, почти как волос, но при этом весьма крепкой и не обрывалась, несмотря на прилагаемые мною усилия. С завидным усердием я все тянул и тянул. Наконец, мне удалось извлечь ее до конца. Похоже, именно эту гадость и удалял из меня хирург, прежде чем умереть.

Расплатившись за невкусный обед, я покинул ресторан с еще большим числом вопросов, чем было раньше. Теперь оставалось надеяться, что прогулка на свежем воздухе, возможно, будет хоть немного продуктивнее…

4 сентября 16:07

Владимир, Городской парк культуры и отдыха

Осень продолжала радовать своим теплом. Поэтому я, оставив машину на стоянке рядом с рестораном, решил немного прогуляться по парку, что располагался неподалеку.

Нужно было срочно решать, как действовать дальше. Возможно, уже пришло время бежать, бежать без оглядки. Однако едва я попытался представить себе этот побег, в голове стало как-то пусто – ни одной конкретной мысли, и энтузиазм что-то предпринимать сразу же заметно поубавился.

Постаравшись немного расслабиться, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и решил на время выбросить все из головы. Что толку страдать, если решения все равно нет. Возможно, время еще просто не пришло.

Вдоволь нагулявшись по округе, я прошел мимо одной из старейших церквей города. Или самой старой церкви, точно не помню, да это и неважно. Знаю, что в ее основание заливали какое-то жидкое стекло, чтобы она совсем не развалилась.

Стало немного странно и неуютно оттого, что, толком не зная, кто я такой, не помня ни друзей, ни врагов, я держал в памяти всякую ерунду про какую-то трижды ненужную мне церковь.

Обойдя здание, я вышел на смотровую площадку и смог полюбоваться открывавшимся с нее видом.

Легкий ветерок охлаждал мне лоб, возвращая способность мыслить.

Мне вспомнилось, что когда-то в прошлом я здесь с кем-то целовался. Хотя, возможно, это ощущение было навеяно слонявшимися там и тут парочками прогуливавших учебу студентов.

В памяти всплыли смутные воспоминания. Я пил с какой-то девушкой шампанское в кафе неподалеку. Потом мы здесь гуляли и на виду у всех обнимались и целовались. Кажется, тогда я был немного испуган, поскольку не хотел, чтобы нас заметил кто-либо из знакомых. Но поцелуи были настолько приятными, что я им полностью отдался, забыв о тревогах.

Воспоминание было туманным, лица девушки я так и не разглядел. Просто легкий всполох позабытых чувств.

Вдохнув полной грудью приятный сентябрьский воздух, я даже улыбнулся.

«Боже, как тепло. Как хорошо дышится. Жаль, что нужно убираться отсюда», – с грустью подумал я.

Однако решение покинуть приятное местечко пришло ко мне слишком поздно…

Сзади подошли двое. Я же так увлекся погоней за образами прошлого, пробужденными прогулкой по осеннему парку, что никого вокруг не замечал. Только в тот момент, когда один из подошедших схватил меня за руку и надел наручник, я резко возвратился в неприветливую реальность.

Первой мыслью, когда я увидел двух своих знакомых оперативников из Твери, было желание звать на помощь и бежать изо всех сил прочь.

Однако Тимофей приоткрыл полу пиджака и показал висевшую там кобуру, чем быстро отбил у меня желание активно сопротивляться.

– Не рыпайся. Мы теперь работаем на федералов. Только дай мне повод, и я тебе за Егорыча все кости переломаю.

– Пойдем прокатимся, – присоединился к разговору его напарник, кепка на голове которого прикрывала бинты.

– О-о-о… – протянул я, подумав, что, возможно, их взяли в ФСБ именно из-за участия в моем деле.

Однако слово «прокатиться» мне совсем не понравилось, и я решил все-таки обратиться к общественности, гулявшей вокруг.

– Помогите! Похищают!.. – закричал я что было мочи.

Впрочем, мой призыв о помощи был очень коротким и не особенно результативным.

Резкий удар в челюсть, посланный Тимофеем, меня прервал. Сразу же последовал второй удар сзади каким-то тяжелым тупым предметом по голове, который и вовсе заставил меня обмякнуть в заботливых руках похитителей.

Горожане не слишком бурно отреагировали на призыв о помощи. Но даже тех немногих, кто все-таки заинтересовался происходящим, вполне устроили корочки, предъявленные моими похитителями.

Пожилая пара, прогуливавшаяся неподалеку, стала возмущенно обсуждать случившееся, так и не предприняв ничего конкретного для моего спасения.

И вскоре без особых препятствий меня затолкали в огромный джип с тонированными стеклами и повезли в неизвестном направлении.

4 сентября 17:32

Комната для допросов

Управление ФСБ по Владимирской области

Благополучно доставив меня в центр города, где располагалось здание ФСБ, и даже особенно не избивая по пути, похитители бесцеремонно втолкнули меня внутрь и затащили в комнату для допросов. Я сопротивлялся. Но, невзирая на сопротивление, каждую мою руку пристегнули отдельным наручником к металлическому креслу и, наконец, оставили в покое.