Чемодан миссис Синклер - Уолтерс Луиза - Страница 33

Несмотря на обещания, намеки и предложения, командир эскадрильи Ян Петриковски так и не навестил ее. Уже более месяца от него не приходило писем. Может, он погиб? Дороти так не думала. Она знала: он жив. Может, его ранили? Это Дороти вполне допускала. Что еще могло стать причиной затяжного молчания? Передислокация эскадрильи? А вдруг Ян на нее рассердился? Вдруг каким-нибудь образом узнал про Альберта и ту короткую, но постыдную сцену? Ян – человек очень проницательный. Она бы не удивилась, если бы тон ее последнего письма и тщательно подобранные слова навели его на подозрения. Нет, это было просто невозможно. Невозможно. Такой сверхпроницательностью Ян не обладал.

– Дот, как насчет нашего праздничного обеда? – спросила Нина.

Она развалилась на диване с рюмкой портвейна в пухленькой руке. На стекле краснели следы помады. Не в силах побороть искушения, Нина испробовала подаренную помаду прямо сразу.

Обед был почти готов. Дороти пришла из кухни передохнуть и села на стул у окна.

– Не волнуйся, Нина. Через десять минут подам. Я просто даю курятине выстояться.

– Ты лучшая в мире повариха, – сказала Эгги.

– Вряд ли, но приятно чувствовать себя полезной. Утром вы обе были совсем продрогшими.

– Проклятущий мороз! – Нина изменила позу и почему-то поморщилась, словно от боли.

– Ты, случаем, не заболела? – поинтересовалась Дороти.

– Не-а. Здорова как бык. Просто пузо урчит от голода. Вот и верчусь. Я ж всегда такая голодная. Пока ждала обеда, вся на слюну изошла.

Дороти повернулась к окну, потом медленно встала со стула и застыла, широко открыв глаза.

– Дот, ты чего там увидела? – Эгги тоже подошла к окну и отдернула пожелтевшие кружевные занавески.

– Ой!

Возле калитки стоял командир эскадрильи Ян Петриковски. В руках он держал коричневый бумажный пакет, по форме напоминающий большую бутылку, и вещевой мешок. Он приехал на ярко-красной спортивной машине. Издали машина выглядела игрушечной. Как же они не услышали шум мотора? Впрочем, громкая музыка из патефона заглушала внешние звуки.

– Не пойму я тебя, – сказала Эгги. – Ты месяцами мечтала, чтобы он приехал. А теперь стоишь столбом?

Эгги забрала у Дороти ее рюмку.

Словно во сне, Дороти прошла на кухню и открыла дверь. У нее одеревенели ноги.

– Не могу, – шепотом призналась она.

– Я его встречу! – весело пообещала Эгги, возвращая Дороти ее рюмку.

Припрыгивая, Эгги понеслась на кухню.

Ошеломленная Дороти оглянулась на Нину. Та простодушно и нагловато улыбнулась, глотнула вина и пожала плечами. Дороти нащупала позади себя стул и села, чтобы через несколько секунд снова вскочить на ноги. В гостиную вернулась Эгги, а за ней… Дороти узнала этот безошибочный запах формы, бриолина и доброты. Потом увидела его. Ей показалось, он стал еще обаятельнее. Мужчина, по которому она тосковала столько дней, стоял в ее гостиной, улыбался и разворачивал бутылку настоящего шампанского. На Дороти он смотрел так, словно перед ним была ее величество королева Англии.

– Прошу меня извинить, что приехал без приглашения. Буквально в последнюю минуту сумел получить увольнительную. Но всего на сутки. Завтра должен вернуться в Кент.

– Понимаю, – только и могла произнести Дороти.

У нее сдавило горло. Она боялась задохнуться. Ян был на редкость обаятелен. Как же она раньше этого не замечала? Наверное, замечала, но забыла. Однако в его движениях появилась какая-то странность. Дороти стало неловко. Ну почему подобные вещи должны ее волновать?

– Но на сегодня мы все это отодвинем и будем праздновать Рождество. Прекрасное время, прекрасное вино. И прекрасное общество.

Ян посмотрел на нее и улыбнулся.

Дороти улыбнулась ему в ответ.

Этот день вдруг превратился в настоящий канун Рождества.

Ян прошел вместе с ней на кухню. Дороти помогла ему снять холодную, промокшую шинель, которую сразу же повесила сушиться возле плиты. Кухня наполнилась облачками пара. Ян открыл и разлил шампанское. Почему-то он делал это левой рукой, неуклюже прижимая бутылку к телу. Оставалось только гадать, где и как он сумел раздобыть шампанское. Но так ли теперь это важно? Сегодня у них настоящее шампанское! У Яна что-то было с правой рукой. Ее он держал под каким-то странным углом, а когда двигал, то слегка морщился. Наверное, от боли. И тем не менее он помог Дороти накрыть на стол и принести тяжелые блюда с угощениями. Их он приносил по одному, держа левой рукой.

– Я сейчас позову девочек, – сказала Дороти.

Но Ян приложил палец к ее губам и покачал головой. Он обнял Дороти за талию. Такого она не ждала. Она не вырвалась, но смущенно отвернулась. Тогда Ян здоровой рукой осторожно взял ее за подбородок, повернул к себе, чуть запрокинул ей голову и поцеловал. Его поцелуй был легким и нежным. Дороти захотелось целоваться еще и еще.

– Мне кажется, вы похудели, – сказал Ян, разжимая руки.

Дороти открыла глаза.

Неужели она похудела? Вполне возможно. После вторжения Альберта она совсем потеряла аппетит.

– Я очень скучала по вам, – призналась Дороти и застенчиво улыбнулась.

Он засмеялся. Громко, искренне. Это был смех человека, вынужденного смеяться гораздо реже, чем ему хотелось бы. Дороти покраснела и ушла в гостиную звать девочек к столу.

Они ели праздничное угощение, запивая шампанским и портвейном. Ян высказал надежду, что все жертвы, приносимые Англией, не напрасны и те, кто гибнет, сражаясь с немцами, тоже не напрасно отдают свою жизнь. Победа уже частично одержана. Невзирая на бомбардировки и лишения, эта война закончится победой над нацистами. Вторжение в Англию не состоялось. Признаков того, что оно может начаться в ближайшее время, тоже не было. Это должно давать им силы для дальнейшего противостояния.

– Но когда закончится война, я не знаю, – сказал Ян, наливая себе еще одну рюмку портвейна.

Женщины настояли, чтобы последнюю рюмку выпил он.

– Неужели война продлится годы? – спросила Дороти.

– Надеюсь, что нет, хотя и такое может быть. Думаю, мое возвращение на родину состоится еще очень нескоро.

После обеда они послушали по радио речь короля, а затем девушки устроили в гостиной танцы. Обе кружились и дурачились, пока раскрасневшаяся Нина со смехом не повалилась на диван. Усталость и выпитое вино сморили ее, и вскоре она заснула. Эгги пришлось одной идти доить коров. Перспектива затратить на дойку втрое больше времени ее не угнетала. Нина и так пашет как лошадь. Она заслужила отдых.

Оставшись одни (храпевшая Нина не в счет), Дороти и Ян собрали со стола и вымыли посуду. Ян, не забывавший о раненой руке, несколько раз поморщился от боли.

– Можно мне взглянуть на вашу руку? – спросила Дороти, убирая последнюю вымытую тарелку.

– Ничего особенного, – отмахнулся Ян.

– А мне думается, она у вас сильно болит.

Ян покачал головой и сменил тему разговора:

– Можно мне остаться у вас на ночь? Все необходимое у меня с собой. Сейчас вечера холодные, а к ночи станет еще холоднее. Моего возвращения ждут только завтра, после десяти утра.

– О чем разговор? Конечно, вы можете… нет, вы просто должны остаться. И ночевать вы будете не в гостиной, а в комнате. Я давным-давно приготовила ее для вас.

После отъезда Альберта Дороти сняла с кровати и перестирала все простыни и наволочку. Она перевернула матрас и начисто отскребла пол. Диван в гостиной она тоже несколько раз основательно чистила.

Вернулась Эгги. Дороти приготовила чай и сэндвичи. Эгги сказала, что у одной коровы, вероятнее всего, мастит. К этому времени проснулась Нина и заявила, что полна до краев, но ей все равно хочется отправиться вместе с Эгги в «Корону» и посмотреть, кто там сегодня ошивается. Девочки ушли к себе и вернулись приодетыми, с подкрашенными губами. Ян предложил подвезти их до заведения, но по одной, поскольку в спортивной машине было только два места. «Эм-джи» ему сегодня утром одолжил английский руководитель полетов.