Долгий уик-энд - Генри Вероника - Страница 29

– Ты имеешь в виду «хотела бы»?

Наступило молчание. Долгое-долгое молчание.

– Да, – наконец сказала Клэр. – Хотела бы.

Тогда-то Ник и понял – она все время знала. Была посвящена в мамину тайну. Подготовлена. Клэр знала, чего хотела Изабель. Клэр заранее учили о них заботиться.

Он вскочил.

– Ты знала! – Его трясло.

– О чем? – Клэр не смела поднять взгляд.

– Ты знала, куда уехала мама. – Он шагнул ближе. – Признавайся! Она тебе рассказала, да? Ты была ее сообщницей! Теперь все ясно. Вот как ей удалось…

Струящиеся по лицу Клэр слезы ответили вместо нее.

– Уходи. Убирайся из нашего дома и не вздумай прийти на похороны. Ты предала меня, папу… нас всех. Как ты могла?

– Она взяла с меня слово, – всхлипывала Клэр. – Может, и правильно. Ну что хорошего было бы, если б вы знали? Изабель все равно бы умерла…

Ник услышал приближающиеся шаги отца.

– А ты объясни это папе, – бросил он. – Посмотри ему в глаза и попробуй оправдаться. Посмотрим, согласится ли он с тобой.

Клэр в ужасе посмотрела на Ника.

– Я поступила так, потому что любила ее. Потому что думала, так будет лучше! – Она схватила сумочку и выскочила через застекленные двери на лужайку.

Ник не успел ее удержать. Вошедший в кухню Джеральд увидел лишь спину Клэр, мчащейся по мостику прочь от дома.

– Куда это она? – спросил он у сына.

Ответить Ник не смог. Он повалился на стул, уронил голову на руки и горько разрыдался. Как же так?! Он в ней души не чаял, а она… поступила так с ним, с его семьей… Пусть убирается из их жизни! Навсегда.

Внешне похороны миссис Барнс выглядели такими же красивыми и полными достоинства, как она сама при жизни. Зато кроющаяся за ними правда была столь же уродливой, как унесший Изабель рак. Во время церемонии Джеральд, Недоросль, Феликс и Ник старались держать себя в руках, однако потрясение, вызванное ложью Клэр, лишь усугубляло их горе. Чтобы объяснить отцу и братьям отсутствие Клэр, Нику пришлось все рассказать. Четверо Барнсов еще не успели толком обдумать возможные последствия или взвесить, кто, в чем и насколько виноват, – когда адвокат вручил каждому из них по письму от Изабель.

Послания были написаны от руки знакомыми бирюзовыми чернилами, которыми она подписывала приглашения и благодарственные письма, изящным почерком с затейливыми завитушками, с буквами «а» и «е» в греческом стиле и содержали один и тот же текст:

Дорогие мои, чудесные мальчики!

К тому времени, как это письмо попадет к вам в руки, вы наверняка успеете на меня разозлиться. Но, пожалуйста, попробуйте отключить ваши чувства и понять, почему я решила поступить именно так. Не сомневаюсь, вы считаете, что у меня в отличие от вас был выбор. Наверное, вы правы. Возможно, мною двигал эгоизм. Возможно, я думала лишь о себе. Только знаете, как это тяжело? Я бы многое отдала, чтобы никогда не стоять перед необходимостью такого выбора.

Словом, надеюсь, вы меня простите. И запомните такой, какой я хочу сохраниться в вашей памяти. Ведь в моих последних воспоминаниях каждый из вас счастлив, весел и беззаботен. Оставайтесь такими всегда – ради меня.

С огромной любовью, ежечасной и вечной.

В письме Ника имелся постскриптум:

Дорогой Ник!

Прошу тебя, не вини Клэр за то, что она согласилась стать моей союзницей. Я нуждалась в помощнике, а у нее хватило мужества уважать мои желания. Ей было безумно трудно. Пожалуйста, поверь мне: она поступила правильно. Клэр очень тебя любит, любит так же сильно, как я. Уверена – с ней твое сердце всегда будет в безопасности.

Ник лежал на кровати, уставясь в листок. Нет, он не вынесет потери сразу двух людей, которых любит больше всего на свете… Горе от смерти мамы перечеркнуло боль от ухода Клэр. Но Клэр ведь жива, ее можно вернуть!

Ник знал, как ловко Изабель умела уговаривать. Как легко могла обвести любого вокруг своего изящного пальчика. Он представил ярко-голубые мамины глаза, гипнотизирующие Клэр; хрипловатый голос, полный медоточивой убедительности; эмоциональный шантаж.

Внутри вдруг вскипел гнев на Изабель. По какому праву она поставила под удар его отношения с Клэр? Понимала ведь, что он взбесится, не простит.

Ник скомкал письмо, швырнул через всю комнату, встал, схватил кеды и кинулся к двери. Коридор, вниз по лестнице, улица, пролететь по мостику, промчаться по узкой улочке, перемахнуть через изгородь, пронестись по полю… Скорее к дому Клэр!

Он, задыхаясь, подбежал к крыльцу. На подъездной дорожке стоял неприметный «Ровер». На двери – ни молотка, ни звонка, будто гостей здесь никогда не ждут. Ник постучал по стеклу, окинул взглядом фасад, пытаясь сообразить, какое из окон ведет в комнату Клэр. Он заходил туда лишь однажды, когда она вернулась за забытой кофтой.

Двери открыл мистер Марло.

– Добрый день, – настороженно сказал он.

– Скажите, пожалуйста, Клэр дома? Мне надо с ней поговорить. – Ник улыбнулся, стараясь сгладить впечатление от своего безумного вида: дыхание прерывистое, на лбу – испарина.

– Ее нет.

– А вы не знаете, когда она вернется?

– Понятия не имею. – Отец Клэр нахмурился.

– Она на работе? Будет вечером?

– Видите ли… – Мистер Марло замялся, словно не желая быть горьким вестником. Сердце у Ника екнуло. Авария? Боже мой, авария! А он ничего не знал! – Видите ли, она уехала. И неизвестно, когда вернется.

– В смысле… в отпуск?

– Нет. – Лицо мистера Марло было непроницаемым. – За границу.

– Куда? – От страха во рту появился металлический привкус.

Такого Ник предвидеть не мог. Клэр не походила на путешественницу-авантюристку, которая способна бросить пару вещей в сумку, схватить паспорт и упорхнуть неведомо куда.

– Извините. Она просила никому этого не сообщать. – Мистер Марло окинул гостя тяжелым взглядом.

Осуждает, подумал Ник. Интересно, что Клэр рассказала родителям? Она не посвящала их в подробности своей личной жизни, но после того, как он ее прогнал, вполне могла им довериться. А к кому ей было еще обратиться?

Ник задумчиво посмотрел на мистера Марло. Что же ему известно?

– У меня срочное дело. Мне очень нужно с ней поговорить.

– Боюсь, вам придется подождать.

Да как смеет этот человек, не умеющий любить свою дочь и не интересующийся ею, судить его, Ника?!

– Если Клэр захочет с вами связаться, она сделает это сама. Пока же, думаю, вам не стоит ее беспокоить. Не звоните и не приходите больше, пожалуйста.

Дверь закрылась.

Что делать дальше, Ник не знал. Звонить на мобильный, который он сам подарил ей на Рождество, бесполезно – убегая из «Мельницы», Клэр оставила телефон на кухонном столе.

Следующие несколько дней Ник повсюду пытался разузнать, куда исчезла Клэр. Он поехал в ее старый колледж и слонялся у корпуса гуманитарных наук, приставая с расспросами к студентам. Знаете ли вы Клэр Марло, давно ли с ней виделись? На него смотрели как на сумасшедшего, а потом какой-то преподаватель предупредил: если Ник не уйдет сам, его выставят.

Он пошел в паб. Клэр время от времени продолжала подрабатывать там по выходным, если случался большой наплыв клиентов. Уж начальству-то она наверняка оставила новый адрес или как-то объяснила свой отъезд.

Но Мэл тоже ничего не знала. Она усадила Ника за барную стойку, налила пива с черносмородиновой наливкой. Будто ему снова пятнадцать.

– Сказала только, что не вернется. Даже за зарплатой не пришла, велела отдать родителям. И куда едет, не сообщила.

Ник в отчаянии обхватил голову руками.

– Бедненький мой птенчик. – Мэл сочувственно его обняла. – Как же вам обоим тяжело. Вам всем тяжело… Жизнь – штука несправедливая.