Долгий уик-энд - Генри Вероника - Страница 17

– Я не смогла победить эту долбаную сволочь, – произнесла она. – Не сумела справиться с паскудой…

Клэр нахмурила брови. Миссис Барнс никогда не ругалась. Клэр села рядом на стул, взяла ладони Изабель в свои, принялась успокаивающе их поглаживать.

– Какую еще сволочь?

Та прямо посмотрела на Клэр. Взгляд пронзительный, буравящий; яркая синева глаз от непролитых слез кажется еще ярче.

– Ни в коем случае не рассказывай мальчикам. И Джеральду. Я тебе доверяю, Клэр. Они не вынесут. В прошлый раз у них не вышло. Я не могу снова их втягивать. Это только моя битва…

– Конечно, не скажу.

На ясном жизненном горизонте появилась черная туча. Появилась и стала расти – жуткая, зловещая, – угрожая всех поглотить.

– Не знаю, говорил ли тебе Ник… Четыре года назад у меня был рак.

– Да, говорил. – Клэр наморщила лоб. – Без подробностей.

– Неудивительно. Кому хочется вспоминать про кошмар? Мы все пережили его не лучшим образом. Мне, естественно, было очень плохо, и Джеральд… он потерял голову от страха. А мальчики стали совсем неуправляемыми. – Изабель судорожно вздохнула. – Мне сделали операцию, потом – курс жуткой химиотерапии. Адской, адской, адской!.. Такой мучительной, что я тогда искренне мечтала умереть. По-моему, все считали, что так оно и будет. Я слышала кучу прекрасных историй о том, как перед лицом болезни все в семье сплотились и мужественно поддерживают друг друга… Наша семья едва не развалилась. – Изабель тяжело оперлась на стол, словно ища поддержки. – В конце концов я выкарабкалась, но на то, чтобы восстановить силы, ушел еще год. Волосы вот, например, так и не стали прежними. – Она с сожалением взъерошила короткие светлые прядки. – Раньше у меня была такая красивая золотая шевелюра – Барби обзавидовалась бы. Ну, может, это мне таким образом тактично намекнули: мол, ты уже не в том возрасте, чтобы носить длинные волосы.

– Короткая стрижка вам к лицу.

Изабель закатила глаза.

– Дело совсем не в волосах. – Она замолчала. Клэр вздрогнула. Туча приближалась. – Последние несколько месяцев я не очень хорошо себя чувствовала. Но вела себя как страус, от страха засунувший голову в песок. У меня нет сил пройти через это снова. И у мальчиков нет. И уж тем более у Джеральда. – Снова пауза. – На прошлой неделе я обратилась к врачу. Он направил меня на томографию. А сегодня пришли результаты.

Дальше можно было не объяснять.

– Боже мой, Изабель…

Клэр привстала, желая обнять миссис Барнс. Та отвела ее руки.

– Не надо. Прошу тебя. Иначе я развалюсь на части. А мальчики с минуты на минуту вернутся. Мне нужно держать себя в руках.

Изабель крепко стиснула кулаки, будто выжимая из себя боль.

– Жаль, что так вышло. Тебе тоже не стоило говорить. Но я только что узнала… Пообещай мне, даже поклянись, что ни словом об этом не обмолвишься. Я буду бороться сама, они ничего не должны знать. Мальчики и Джеральд – самые важные для меня люди, не хочу, чтобы они страдали.

– Но они предпочли бы знать. И помочь. Вы не справитесь в одиночку.

Изабель одарила Клэр пронзительным взглядом.

– Справлюсь. Я так решила. И прошу тебя как человека, который любит Ника и, надеюсь, нас всех, стать моей союзницей. А иногда – моим алиби. Мне понадобится и то и другое.

Клэр показалось, будто в желудок ей залили черной маслянистой нефти. Что делать? Ее жизнь всегда была скучной, обыкновенной; Клэр до сих пор ни разу не сталкивалась с настоящей трагедией. Миссис Барнс она обожала почти так же сильно, как Ника. Изабель относилась к ней с добротой и любовью, практически – хотя сама она подобных банальностей и не говорила – как к дочери, которой у нее никогда не было. Клэр перед ней в долгу.

– Конечно. Я сделаю все, что скажете. И не проболтаюсь.

Дай бог, Изабель постепенно удастся переубедить. Сейчас она просто в шоке от страшного известия. А со временем поймет, что хранить тайну в такой ситуации неразумно.

– Спасибо. – Изабель крепко сжала Клэр руки. – Я сама справлюсь. Это только мое дело.

– Но они ведь все равно узнают. Заметят.

Изабель помолчала. Отвела взгляд.

– Не должны. Обещай.

Голос ровный. Решение окончательное.

Клэр сглотнула.

– Хорошо. Обещаю…

Тяжесть собственного обещания придавила ее к земле. Господи, как же его сдержать?

Глава шестая

По щеке Клэр побежала одинокая слезинка. Она поделилась с Анжеликой урезанной версией этой истории, однако боль от всколыхнувшихся воспоминаний оказалась почти такой же мучительной, как в тот далекий день. Почему она не утихает, ведь столько времени прошло? Клэр поспешно вытерла слезу. Не хватает только расплакаться по-настоящему. Нет-нет, нельзя давать себе волю… Не перед Анжеликой. Та и так выглядит потрясенной. Неудивительно – Клэр никогда раньше не проявляла слабость.

Не проявляла до сегодняшнего дня. Она двенадцать долгих лет молча несла в себе бремя произошедшего. Вина, раскаяние, злость, скорбь – все эти чувства так и грозили хлынуть из нее неудержимым потоком.

– Ничего страшного, – произнесла встревоженная Анжелика. – На твоем месте любой бы расстроился.

Клэр откинулась на стуле и подняла взгляд к потолку.

– Я знаю, – произнесла она сдавленным голосом. – Просто… Я так давно об этом не вспоминала. А тут вдруг Ник… ни с того ни с сего…

Ее прервал шум шагов на лестнице. На нижнем пролете показался Лука, перепрыгнул через три последние ступеньки и подскочил к регистрационной стойке – длинноногий, нетерпеливый, точно рвущаяся на утреннюю прогулку борзая. Шеф-повар «Приюта у моря» мог за считаные секунды привести себя в бодрое расположение духа и сейчас был готов встречать новый день.

Ослепительно улыбаясь, он застыл перед дамами – футболка с длинными рукавами, свободные штаны-карго, темная, мокрая после душа шевелюра.

– Привет, девочки. Что случилось? – озадаченно поинтересовался Лука, одной рукой приглаживая влажные кудри, а другой заправляя футболку.

При виде его загорелого плоского живота Анжелика судорожно сглотнула.

– Ничего, – соврала Клэр. Вышло неубедительно.

– Да? Что-то не припомню, чтобы в разгар рабочего дня вы распивали «Ойстер Бэй».

– Прости. Это я виновата. – Анжелика решила, что притворщица из начальницы никакая, и взяла все на себя. – Хотела посоветоваться с Клэр.

– А-а…

– Ничего существенного. Так, с отчимом поскандалила. Старая песня…

Первое правило вранья – не вдавайся в подробности.

– Когда приезжают Тревор с Моникой? – Лука, явно не пылая интересом к личной жизни Анжелики, обратился к Клэр. – Уже известно?

– Наверное, ближе к вечеру. Я заказала им столик на ужин.

– Знаю. Мы ужинаем с ними вместе.

– Вместе?

– В половине девятого.

Клэр вздохнула.

– Не самое подходящее время для решения важных вопросов. В эти выходные у нас и так все загружено.

– Под завязку, – бодро согласился Лука. – Но ты же знаешь Тревора. Он – делец. Если решил говорить о бизнесе, значит, мы должны все бросить и подстроиться под него.

– А с остальными-то гостями как быть? Отель весь заказан, кроме одного номера.

– Справимся. Ребята на кухне в курсе, что если мне понадобится перерыв, то попотеют.

– Если надо, я тоже могу остаться, – предложила Анжелика.

– Спасибо. Ты настоящее золото. – Улыбка Клэр выражала признательность не только за готовность помощницы работать сверхурочно. Минуту назад Анжелика вывела начальницу из затруднительного положения.

Однако по закону подлости затруднение возникло вновь – на лестнице за спиной у Луки показался Ник. Анжелика увидела его одновременно с Клэр, которая тут же вскочила с фальшивой жизнерадостной улыбкой.

– Ник, – звенящим от напряжения голосом произнесла Клэр. – Познакомься с Лукой. Он готовит завтра ужин для твоего мальчишника. Лука, это Ник. Его появление – большая неожиданность. Я и не подозревала, что жених – он. Ник – мой старый друг. Мы не виделись сто лет.