Каждые пятнадцать минут - Скоттолине Лиза - Страница 96

Он подошел к входной двери одновременно с Шэрон Макгрегор из Комиссии по лекарственным средствам – она выглядела очень элегантно в своем золотистом твидовом костюме. Она помахала ему и хлопнула по спине:

– Эрик, я восхищена! Просто не могу поверить в то, что слышала о тебе! Какой кошмар тебе пришлось пережить! Надеюсь, все наконец закончилось?

– Черт возьми, нет. – Эрик обернулся к ней с улыбкой. – Кошмар продолжится на следующем заседании Комиссии по лекарственным средствам.

– Ха! – рассмеялась Шэрон. И Эрик тоже рассмеялся, но он в отличие от нее знал, что это вовсе не шутка.

Они вошли в лобби, где он свернул к лифту, ведущему в Правое крыло, и нажал кнопку вызова. Лифт был набит битком, и Эрик еле втиснулся в него, принимая поздравления и признания во внезапно нагрянувшей любви и отвечая на вопросы. Он вдруг обнаружил, что на нем нет бейджика с большой красной буквой «П». Он мысленно сделал пометку, что надо бы сходить и оформить новый пропуск – и стал представлять себе, как сейчас, после пожара, выглядит психиатрическое отделение. Тот ужас, который учинил Сэм, невозможно будет забыть, и Эрик только надеялся, что ему удастся все там восстановить. С другой стороны, Эрик гордился своей командой и с нетерпением ждал, когда же лифт доедет до нужного этажа, так ему хотелось уже войти в отделение и начать заботиться о своих пациентах.

Он вышел из лифта на своем этаже и сразу увидел последствия вчерашнего страшного пожара. В воздухе все еще пахло гарью, и дым пока не рассеялся до конца. Вода повредила пол, который кое-где вздулся и встал дыбом, шеренга ведер со швабрами стояла вдоль стены рядом с желтым предупредительным знаком «Осторожно, скользко!».

Эрик вошел в отделение, мысленно готовя себя к худшему. Он получил три письма от различных департаментов больницы относительно уборки и ликвидации последствий пожара и понимал, что это потребует серьезных усилий. К счастью, противопожарные системы отделения были автономны, и сработала только система в южном крыле – там, где не было палат пациентов, а располагался телевизионный уголок, столовая и пост медсестер: все это было безнадежно испорчено водой.

Он открыл первую дверь в отделение, прошел «шлюз», потом открыл вторую дверь и оказался внутри. Там его сотрудники бродили в некоторой растерянности по мокрому полу, воздух был влажный и пах сыростью, а на залитом водой восьмиугольнике поста медсестер стояли бесполезные теперь, неработающие мониторы, компьютеры и телефоны.

– Привет всем! – крикнул Эрик, и все повернули к нему головы: Амака, Джек, Дэвид, Тина, остальные медсестры, ассистенты, социальные работники и группа санитаров в голубых комбинезонах – все.

– Эрик! Вы сделали это! Вы вернулись! – закричали все наперебой и бросились к нему не хуже тех репортеров, но на этот раз он не испытывал по этому поводу негатива. – Вы остаетесь? Вы в порядке?

– Да, я вернулся. – Эрик распахнул объятия и заключил в них Амаку, затем махнул рукой: – Спасибо всем за защиту крепости в мое отсутствие. Вы все прекрасно поработали!

– Мы вторые, мы вторые! – начал скандировать Джек, и Эрик не стал его расстраивать. Пока не стал.

– Так, ладно, давайте уже успокоимся. Я хочу кое-что вам сказать. – Эрик на секунду замолчал, собираясь с мыслями: – Это о нас самих. Мы растеряны. Нам пришлось пройти через ад – эта неделя была очень тяжелой для всех. Мы видели, как страдают наши пациенты. Нас предал тот, кто был нам дорог, – и мы еще долго не оправимся от этой потери. От потери того, кем, как мы думали, он был для нас. Нам будет не хватать его, будет не хватать его участия в жизни пациентов – того, что мы видели, пока дело не приняло столь ужасающего оборота. – Эрик смотрел на лица окруживших его людей, смотрел, как на них отражается внутренняя борьба, которая происходила в их душах: борьба между гневом, обидой и скорбью. – Мы стали свидетелями запредельной жестокости и видели смерть. Мы видели огонь – и потоп. Все это невозможно трудно и очень травматично, для каждого из нас.

Амака вздохнула в знак согласия, все закивали, глаза у многих наполнились слезами, включая и самого Эрика.

– Мы обычно думаем в первую очередь о наших пациентах, но мы не имеем права забывать и о себе, отрицать свои собственные проблемы. Не в этом случае – учитывая, сколько выпало на нашу долю. Нас ждет долгий и сложный путь восстановления, анализа событий прошлой недели, обдумывания и обсуждения этих событий. Наша специальность – терапевтические беседы. И мы будем разговаривать до тех пор, пока не посинеем.

Амака вдруг начала хохотать – и сестры рассмеялись вслед за ней.

– В конечном итоге мы вылечим свое отделение. Мы же умеем лечить травмы. На самом деле, мы единственное отделение в больнице, которое умеет лечить эмоциональные травмы. Конечно, до этого нам не приходилось иметь дело с групповыми случаями травм. Мы не пробовали, но мы попробуем на себе. И вместе мы обязательно выстоим и справимся – причем блестяще! Вы со мной?

– Да! – закричали все.

– Спасибо! – сказал Эрик, улыбаясь от всей души. – Ладно. Первое, что мы должны сделать, – это быстренько провести пятиминутку в конференц-зале, как обычно. Я хочу свой старый добрый плохой кофе и еще более ужасный, чем обычно, интерьер. Я хочу, чтобы Амака рассказала нам, как каждый пациент провел ночь, – потому что пациенты прежде всего. А потом мы все дружно засучим рукава и приведем наше отделение в порядок. И вернемся к нормальной работе. Итак… на старт, внимание, марш!

Глава 66

После долгого рабочего дня, полного хлопот по восстановлению отделения, Эрик припарковался на гостевой стоянке перед домом Лори, вышел из машины и постучал в дверь. До этого он купил букет ромашек, принял душ и переоделся. Он даже воспользовался лосьоном после бритья, который нашел на дне своей сумки. Это было его первое свидание за более чем десять лет, и он волновался куда больше, чем на полицейских баррикадах около «Короля Пруссии».

– Эй, привет! – Лори открыла дверь, улыбаясь. – Цветы, как мило!

– Это я. – Эрик понял, насколько это глупо звучит, едва слова слетели с его губ.

Лори тоже приняла душ и переоделась – на ней была голубая рабочая рубашка и джинсовые шорты, темные вьющиеся волосы свободно рассыпались по плечам, закручиваясь в локоны около подбородка. Она была босиком, и это показалось Эрику очаровательным.

– Входи, спасибо. – Лори приняла цветы, быстро поцеловала его в щеку, и Эрик постарался немного расслабиться, входя в квартиру, где пахло чем-то восхитительно вкусным – явно присутствовали нотки сыра и томата. Стол был уже накрыт: ломти многозернового хлеба, брусок масла, деревянная миска с салатом из рукколы, авокадо, помидорчиков-черри и лука. Эрик вдруг вспомнил, что Кейтлин никогда не целовала его, если он ел лук. К концу их супружества он вдруг обнаружил, что лук его победил.

– Что на ужин? Пахнет потрясающе!

– Мое фирменное блюдо – баклажаны с пармезаном. Это здоровая и вкусная еда – то, что доктор прописал. – Лори вошла в кухню с букетом, открыла шкафчик и достала стеклянную вазу.

– Помочь? – Эрик вошел в кухню вслед за ней и с трудом удержался от того, чтобы не поцеловать ее хотя бы в щеку, но ему не хотелось торопить события, надо было сдерживать порывы. Он смотрел, как Лори освобождает букет от упаковочной бумаги, как достает из ящичка ножницы и подрезает цветам ножки.

– Баклажаны уже в духовке, но ты можешь налить нам выпить. – Лори кивнула в сторону бутылки джина, стоящего рядом с ней тоника и двух бокалов. Там же стояла тарелочка с тонкими ломтиками лайма. На разделочной доске красовались мелко нарезанная петрушка и свежий зеленый базилик.

– Сделаю. Ты как любишь – покрепче, полегче?

– Полегче. Ну, как поработал?

– Ох, нелегко, сама понимаешь. – Эрик подошел к холодильнику, достал немного льда из морозилки и вернулся на свое место. – Много объятий и слез от коллег. Логисты в шоке, пытаются подсчитать ущерб от пожара, нам нужны новые компьютеры, телефоны, стулья… Мы постарались спасти все, что могли. Телефон у меня звонил непрестанно, и у всех ко мне миллион вопросов.