Каждые пятнадцать минут - Скоттолине Лиза - Страница 79

Поэтому он вбил имя Рене в поисковик, и на экране появился длинный список разных Рене Бевильакуа, их аватарки были слишком маленькие, чтобы их можно было разглядеть на экране мобильника. Эрик пролистал странички более-менее молодых и пожилых женщин из Австралии и Италии, кликая на аватарки, которые казались на первый взгляд похожими на Рене, но которые не были ее аватарками. Наконец перед ним открылась страничка Рене, и он коснулся экрана, увеличивая изображение.

Большая фотография молодой девушки высветилась во весь экран – Рене, юная, свежая, светящаяся, окруженная подругами, в обнимку с ними на пляже. Рене выглядела такой живой, что было почти невозможно поверить в то, что ее больше нет, тем более в то, что она убита. Эрик смотрел на страничку, но там почти ничего не было, кроме фотографии в профиле и еще одной фотографии, размещенной примерно месяц назад, над которой было написано: «Не могу дождаться лета, блин!» На ней были хихикающие девчонки в 3D-очках, стоящие перед IMAX-кинотеатром в «Короле Пруссии». В том же самом торговом центре, где Макс пытался убить себя, впав в отчаяние после ее смерти.

Эрик сглотнул ком, вставший в горле: он почему-то думал, что страничка Рене будет пестрить сейчас поминальными постами «покойся с миром» и «земля тебе пухом» от ее одноклассников и коллег.

Сдержав эмоции, он смотрел на аватарки друзей Рене по «Фейсбуку»: улыбающиеся, строящие рожицы на вечеринках, в смешных шапках… Девочки, старающиеся выглядеть как можно привлекательнее или даже провокационно…

Под каждым фото было имя, и Эрик долистал список ее друзей до конца, а потом вернулся на ее страничку и открыл файл с ее любимой музыкой: Iron and Wine, Бруно Вайн, Кети Пэрри, Тэйлор Свифт, Файт Хилл. Книги: «Виноваты звезды», книги серии «Дивергент», «Сойка-пересмешница» и «Элеанор и Парк».

Все это тронуло сердце Эрика – Рене стала ему ближе, абстрактная трагедия превратилась в гораздо более реальную.

Снова зазвонил телефон на столе, и Эрик снова не смог проигнорировать его и взял трубку.

– Доктор Пэрриш слушает…

– Я из «Нью-Йорк Таймс» и…

– Я не даю комментариев.

– Но доктор Пэрриш…

– Спасибо, нет.

Эрик повесил трубку и снова вернулся к телефону, который держал в руке. Он хотел пройтись по профилям друзей Рене, увидеть, кто был к ней ближе всех, понять, кто из них выглядит подозрительным, кто удалился из друзей. Не исключено, что у нее был ревнивый парень, или девочка – заклятый враг, или просто какой-нибудь хулиган крутился вокруг. Он понимал, что шансов найти что-то немного, но надо было с чего-то начинать, тем более что больше у него все равно ничего не было.

Он кликнул на первый аватар слева, который принадлежал юной девушке по имени Кэти Шуп. Она была открыта только для друзей, поэтому узнал он о ней немного. Но в то же время Кэти часто меняла фотографию в профиле и почти на каждой фотографии она была с группой девочек – включая Рене. Судя по всему, они вместе ходили в хор – потому что на них были надеты голубые форменные накидки. Они обнимали друг друга и улыбались в камеру.

Эрик взял листок бумаги и ручку и начал делать заметки, листая фотографии друзей Рене на «Фейсбуке». Почти все девочки (и ни один из мальчиков) повесили замочки на свои странички – и все же Эрик мог получить достаточно много информации из их фотографий в профилях: по этим фотографиям можно было определить, с кем они общаются, в каких группах состоят и даже где они живут. С одной стороны, это обнадеживало, а с другой – пугало.

Пошел второй час, когда Эрик закончил со списком одноклассников и ребят со старших курсов и коллег Рене – девятнадцать девочек и тринадцать мальчиков, – которые, судя по всему, входили в ближний круг Рене. К сожалению, он не нашел следов бойфренда, хотя знал, что таковой имеется, со слов Макса. Кто из этих мальчиков был бойфрендом Рене, понять было невозможно – ни один из них не назвал на своей страничке Рене своей девушкой. Один из мальчиков, постарше, Джейсон Тандор, называл Пикеринг-парк своим любимым местом – от этого у Эрика волосы на голове встали дыбом, потому что именно там нашла свою смерть Рене.

Эрик также выяснил, что Рене близко общалась со своим дядей Пэтом, одиноким адвокатом из Филадельфии, который выглядел как картинка из модного журнала и занимался защитой прав потребителей. И с родителями Рене тоже была близка, с Маргарет и Энтони Бевильакуа, особенно с отцом. Энтони Бевильакуа довольно активно общался на «Фейсбуке», его стена была открыта, а среди интересов преобладали импорт фруктов (его бизнес), клуб любителей бега, к которому он принадлежал, и его деятельность как масона. Он постил множество фотографий себя и Рене – как они катаются на велосипедах или вместе бегают, и вообще производил впечатление типичного жителя пригорода, обожающего свою дочь. Энтони было примерно столько же лет, сколько и Эрику, у него были тонкие черные волосы, но он был более мускулистым, чем Эрик, и выглядел более спортивным в своих велосипедных шортах. Рене от отца достались нос и улыбка, насколько Эрик мог судить по фото: многие фотографии Энтони Бевильакуа были сделаны на улице, поэтому на нем красовались либо солнечные очки, либо бейсболка, либо велосипедный шлем.

Эрик зашел на страничку Маргарет, матери Рене: она уже была под замочком, и друзей здесь было несколько поменьше. Единственной группой, к которой присоединилась Маргарет, была группа «Медсестры, которые любят вязать» больницы «Ланкенау», из чего сделал вывод, что она была медсестрой, хотя и не в его больнице. Эрику было больно даже представить, каково сейчас матери Рене, жизнь которой так изменилась – теперь, когда ее дочь была мертва. Он вспомнил о Лие Бэрри – своей пациентке, которая потеряла ребенка при родах и умирала каждый раз, когда в госпитале включали вечернюю колыбельную…

Снова зазвонил телефон на столе, вырвав его из раздумий, и он взял трубку.

– Доктор Пэрриш слушает…

– Доктор Пэрриш? Это Пэг…

– Я не даю комментариев.

– Я не репортер, и мне очень нужно с вами поговорить.

– Простите, но я не могу…

– Доктор Пэрриш, я Пэг Бевильакуа. Мама Рене.

Глава 50

Из окна гостиной Эрик увидел, как Стэн из службы проката машин «Энтерпрайзис» подъехал к дому на машине, которую Эрик арендовал. Мать Рене хотела встретиться с ним лично – больше она ничего не сказала. Газетчики взяли в осаду и дом Бевильакуа, поэтому Эрик и Пэг договорились встретиться на нейтральной территории, в каком-нибудь ресторанчике. Эрик понимал, что встречаться с ней один на один будет тяжело, и в то же время он надеялся, что получит какую-то информацию, которая сможет ему помочь.

Большой «Бьюик» уже ждал его у дома, поэтому он прошел через дом и вышел через заднюю дверь. Быстро заперев ее, он побежал по подъездной дорожке к «Бьюику», стоящему у бордюра. Он бежал очень быстро, но репортеры все же заметили его и бросились к нему, наводя на него камеры и выкрикивая на ходу вопросы:

– Доктор Пэрриш, куда вы идете? Доктор Пэрриш, пожалуйста, дайте комментарий! Доктор Пэрриш, что случилось в торговом центре? Вы собираетесь рассказать полиции все, что знаете о Максе Якубовски? Что вы знаете об убийстве Рене Бевильакуа? Вы не хотите дать нам комментарии? Почему вас отстранили от работы в больнице? Как надолго вас отстранили? Куда вы идете?

– Без комментариев! – крикнул Эрик.

Водитель Стэн уже пересел на пассажирское сиденье, как они и договорились, освободив место за рулем. Некоторые репортеры бросились к своим машинам, чтобы пуститься в погоню, но Эрик уже прыгнул на водительское сиденье, быстро захлопнул дверь и рванул с места.

– Классно! – сказал Стэн с одобрительной улыбкой. Он был молод, волосы у него были склеены гелем в гребешок, а в ушах поблескивали бриллиантовые сережки.

– Держись крепче!

Эрик знал все проселочные дороги вокруг, поэтому резко свернул налево, а потом так же резко – направо, глядя в зеркало заднего вида. Машины репортеров все еще маячили сзади, поэтому он снова вырулил вправо в какой-то случайный переулок и погнал вдоль домов, надеясь, что в конце не будет тупика.