Каждые пятнадцать минут - Скоттолине Лиза - Страница 6

По пути Эрик встретил своего соседа, Боба Джеффриса, который как раз вылезал из своей белой «Акуры», и помахал ему. Боб помахал в ответ, удивленно улыбнувшись. Эрик не знал, в курсе ли Боб, что они с Кейтлин разошлись. Кейтлин слишком редко бывала дома, чтобы общаться с соседями, а вот Эрик общался и даже помог непутевому брату Боба попасть в реабилитационный центр, написав тому такую цветистую характеристику, что впору было отдавать парня в престижную школу.

Когда он подъезжал к своему дому, первое, что он увидел, были ровные ряды кустов абелии, которые он посадил, когда родилась Ханна, – нежные розовые цветы в честь их новорожденной девочки. Он вдруг мысленно вернулся в госпиталь, в тот момент, когда положил руку на плечо Макса – и сразу отогнал от себя эту картинку: на самом деле он был счастлив, что у него дочь, и Ханна всегда была папиной дочкой, самой лучшей дочкой на свете.

Эрик нажал на газ и приблизился к абелиям. Но за ними было кое-что, чего он раньше не видел на своей лужайке. «ПРОДАЕТСЯ» – гласили яркие красные буквы на табличке, а внизу было приписано: «по договоренности». Эрик не верил своим глазам. Дом вовсе не продавался, тем более по договоренности! Он хлопнул солнцезащитным козырьком и направился к стоянке. Это, должно быть, какая-то ошибка. Остановив машину, он отстегнул ремень и вылез наружу. Внезапно входная дверь дома распахнулась, и оттуда торопливо выскочила Кейтлин, одетая в джинсовые шорты и белую футболку. В руках у нее были дорожные сумки, которые она потащила к своему серебристому «Лексусу». Эрика она не видела. Она поспешно запихивала сумки в багажник и выглядела при этом так очаровательно и сексуально, что при других обстоятельствах Эрик обязательно испытал бы прилив желания.

– Кейтлин! – окликнул ее Эрик через абелии.

Она остановилась уже у самой входной двери и обернулась, глаза ее удивленно распахнулись.

– Эрик? О нет, я забыла, что ты должен прийти. Прости, нам нужно уехать.

– Куда? Что происходит? – Эрик заметил, что она избегает встречаться с ним взглядом. – Ты что, продаешь дом?

– Да. – Кейтлин прикусила губу, досадливо, но решительно. Она была отличным, умелым адвокатом, помощником прокурора графства Честер.

– Ты не можешь так поступить.

– Нет, могу.

– Нет, не можешь. – Эрик хотел было повысить голос, но потом вспомнил, что Ханна дома и входная дверь открыта, поэтому не стал этого делать.

– Он мой, ты не забыл? – Глаза Кейтлин превратились в две острые голубые льдинки. – Я его купила. Ты сам его мне продал.

– Но я продал его тебе потому, что мы пришли к соглашению, что Ханна должна остаться здесь. – Эрик поверить не мог, что ему приходится объяснять все это человеку, который, собственно, и выдвинул эту идею. – Мы же договорились, что это в интересах Ханны – жить здесь, пока она не повзрослеет. Ты говорила, что это удобно и тебе, что тебе здесь ближе до работы – именно поэтому я должен был съехать, хотя я всегда принимал здесь пациентов. Мы же сделали это ради Ханны!

– В официальном соглашении ничего об этом нет.

– Да как же это может быть? – Эрик не верил своим ушам. – Мы же все оговаривали, что мы делаем и зачем. Мы делали все это в присутствии адвокатов. Мы договорились обо всем. И мы… мы даже еще не разведены!

– И что?

– Ты не можешь вот так просто взять и продать дом! – Эрик был не в силах смириться с тем, что это происходит в реальности. Что они уже никогда больше не будут вместе. Что их семье действительно пришел конец.

В его профессии это называется стадией отрицания.

– Он мой, и я его продаю. Я его уже продала. – Кейтлин уперла руки в боки: – А теперь можешь орать. Пусть все соседи слышат.

– Кейтлин, но зачем его продавать? – Эрик никак не мог понять. – Это же отличный дом, и Ханна его любит. Это ее дом. Что ты ей сказала?

– Она не знает.

– Но она же видела табличку, разве нет? А читать она умеет.

– Она не видела табличку. Она уснула в машине по пути из торгового центра.

– Торгового центра?!

– Мы ездили в торговый центр. Я взяла сегодня выходной. И она не видела таблички. Дом продался сразу – даже до того, как его выставили, так что табличка только для рекламы риелторской компании.

– И когда же ты собиралась ей сказать? И мне? – Эрик не мог вспомнить, когда в последний раз Кейтлин брала выходной, но сейчас это было не так важно.

– Слушай, все произошло только сегодня. Я же сказала, они не успели даже внести его в базу данных, а покупатель уже нашелся. Я не думала, что все будет так быстро.

– Но ты ведь знала, что выставишь его на продажу? Почему же ничего не сказала?

– Я не знала, когда он продастся и продастся ли вообще. – Кейтлин фыркнула. – Что я должна была ей сказать? «Однажды мамочка может продать дом»?

– Но почему ты не сказала мне?

– Я знала, что ты не согласишься, а я не хочу с тобой спорить. Я решила, что не хочу жить здесь, со всеми этими воспоминаниями. И для Ханны так будет лучше.

– Но я не умер, Кейтлин, я ее отец! – Эрик подумал, что Кейтлин просто сошла с ума. – Ты собираешься забрать ее из школы? Этого нельзя делать! Она же только во втором классе… она только начала…

– Нет, я не буду ее забирать.

У Эрика отлегло от сердца – что ж, хотя бы это.

– Но куда ты поедешь? Где вы будете жить?

– Я не обязана отчитываться перед тобой.

– Почему? Почему ты не хочешь говорить?

– Когда все закончится, я тебе сообщу.

– Но я беспокоюсь за Ханну! Ты не думаешь, как это может ранить ее? Все это слишком для нее. Ей и так тяжело из-за нашего расставания.

– С ней все будет в порядке.

– Совсем не факт! Она очень чувствительная девочка.

Эрик знал, что эмоциональное здоровье Ханны было предметом беспокойства для них обоих с самого ее рождения. Он боялся, что Ханна может унаследовать его склонность к тревожным расстройствам, ведь это передается генетически, но Кейтлин всегда утверждала, что ее наследственность сильнее и что именно ее здоровые гены защитят их дочь от подобной опасности. Кейтлин ни за что не согласилась бы с тем, что ее дочь Ханна не так совершенна, как она сама.

– Мы начнем все с начала. С нуля.

Эрик попробовал по-другому:

– Я могу купить дом? Я бы выкупил его обратно. Это же мой дом, мой собственный!

– Нет, он уже продан, за наличные, полная стоимость.

Интересно, когда она научилась говорить как риелтор?

– Сколько тебе заплатили? Я дам больше. Я перекрою их цену.

– Нет, сделка есть сделка. – Кейтлин хлопнула в ладоши: – Оставь это. Ты никогда ничего не можешь оставить!

Эрик чувствовал, что закипает, но старался сохранить контроль:

– А где Ханна? Мы могли бы поужинать вместе сегодня вечером…

– Мы не можем. У нас сегодня тренировка по софтболу.

– С каких пор она играет в софтбол?!

Определенно, мир вокруг Эрика сошел с ума. Ханна терпеть не могла спорт. Она была абсолютно неспортивным ребенком. Она любила рисовать, писать, читать – была таким же книжным червем, как и он.

– Сегодня первая тренировка, летняя группа.

– Ты не можешь записывать ее в секцию софтбола, не предупредив меня. Мы договаривались решать эти вопросы вместе.

– Мы идем только на пробную тренировку. Для пробной тренировки мне твое согласие не требуется. – Кейтлин махнула наманикюренной ручкой.

– Нет, требуется. Мы подписали официальный документ. – Эрик чувствовал, как все вокруг рушится, расплывается: его жизнь, его жена… его дом, его дочь… контроль. Для него это было чересчур.

– И какие у тебя могут быть возражения против этого?

– Ты прекрасно знаешь, какие. Ты силком тянешь ее в спорт. Ты хочешь, чтобы она была спортивная – как ты. И тебя не волнует, хочет ли она сама этого.

– Да что в этом такого? Дай ты ей быть нормальным ребенком, бога ради! – Кейтлин взмахнула руками, как будто собираясь взлететь. – Нормальные дети любят спорт. Ты что, не хочешь, чтобы она была нормальной?