Новый мозг - Пинк Дэниел - Страница 28

Вот пример. Уход программистских работ в Индию создаст спрос на людей, которые смогут управлять контактами между кодировщиками на востоке и их клиентами на западе. Такие профессионалы, обладающие целостным сознанием, должны разбираться в обеих культурах и чувствовать себя одинаково уверенно и в строгой науке компьютерного программирования, и в деликатной науке продаж и маркетинга, уметь лавировать между разными и порой антагонистичными группами с легкостью дипломата. Часто такие «мультигранные» люди способны разрешить проблемы, на которых спотыкаются профессионалы в одной области. «Многие инженерные затруднения разрешались людьми, которые вообще не были инженерами, – говорит Николас Негропонте из Массачусетского технологического института. – Дело в том, что перспективный взгляд важнее, чем IQ. Нестандартность мышления – вот общая черта людей, способных на прорыв. Обычно такая способность есть у людей очень широкообразованных, умеющих мыслить мультидисциплинарно и обладающих очень разнообразным опытом»[137].

«Нарушители границ» не мыслят в категориях «либо-либо» и ищут пути совмещения и комбинаций. Их жизнь и занятия пишутся через дефис. (Пример: Омар Васов, родом из Найроби, афро-американо-еврейского происхождения, бизнес-, полит– и телеобозреватель.) Теперь становится ясно, почему растет число студентов, которые учатся по двум разным специальностям, и академических структур, в названии которых есть слово «междисциплинарный».

Чиксентмихайи обнаружил и другую сопутствующую особенность таланта, которым обладают «нарушители границ»: зачастую они выходят за рамки устоявшихся гендерных стереотипов. Его исследования показали: «Когда тесты на маскулинность/фемининность проходят молодые люди, вновь и вновь оказывается, что творчески одаренные и талантливые девушки больше других стремятся доминировать, в то время как талантливые юноши более чувствительны и менее агрессивны по сравнению со своими сверстниками». Согласно Чиксентмихайи, это влечет за собой уникальные преимущества: «Психологически андрогинная личность в конечном счете удваивает репертуар своих реакций, и модели ее взаимодействия с миром богаче и разнообразнее»[138].

Иными словами, как сказал двести лет назад Сэмюэл Тейлор Кольридж и как подтверждают сегодняшние «нарушители границ», истина в том, что великие умы андрогинны.

В 1970-годах корпорация «Херши-фуд» выпустила серию идиотских рекламных роликов, в которых, против воли создателей, был показан один из главных принципов П-ориентированного мышления. В этих роликах один человек бредет, словно во сне, и жует плитку шоколада. Другой персонаж, в таком же сомнамбулическом состоянии, идет ему навстречу, поглощая арахисовое масло. Они сталкиваются.

– Эй, ты запачкал арахисовым маслом мой шоколад, – недовольно говорит первый.

– А ты уронил шоколад в мое арахисовое масло, – отвечает второй.

Каждый пробует то, что получилось. К собственному удивлению, они обнаруживают, что получился шедевр.

– Шоколадки «Риз» с арахисовым маслом, – завывает голос за кадром. – Два великолепных вкуса – вместе еще великолепнее.

Люди с П-ориентированным мышлением понимают смысл этой кондитерской аварии. Они интуитивно ощущают то, что я называю «Теорией новшеств им. Шоколадок „Риз“ с арахисовым маслом»: порой самые продуктивные идеи возникают из простой комбинации двух уже существующих. Возьмем, к примеру, Джона Фабеля, активного любителя лыжных гонок по пересеченной местности. Он любил это занятие, только вот лямки рюкзака вечно натирали ему плечи. Как-то раз, оказавшись в Нью-Йорке, он шел по Бруклинскому мосту – и вдруг увидел решение проблемы. Совершив действие, которое когнитивисты Жиль Фоконье и Марк Тернер называют «концептуальным смешением», Фабель совместил конструкцию подвесного моста с устройством обычного рюкзака – и изобрел новый, легкий в переноске и ставший популярным рюкзак, который сейчас называется «Экотрек».

Способность создавать такие необычные, парадоксальные комбинации – функция правого полушария. Нейробиологи-когнитивисты из Дрексельского и Северо-Западного университетов установили, что интуитивные озарения, предшествующие тому моменту, когда изобретатель кричит: «Эврика!», сопровождаются резкой вспышкой активности в правом полушарии мозга. Если же решение проблемы требует более последовательной, Л-ориентированной манеры мышления, наш «центр открытий» пребывает в пассивности[139]. Умение активизировать правое полушарие становится все более необходимым сейчас, когда мы выходим из Информационного века. В современном бизнесе путь от изобретения к массовому производству совершается так стремительно, что люди и фирмы, стремящиеся к успеху, буквально не знают покоя. Им нужно изобретать, изобретать и изобретать – а реализацию изобретений отдавать на откуп аутсорсингу или автоматизации. А значит, востребованы будут те, у кого хватает умения и настойчивости экспериментировать с нестандартными комбинациями, кто готов к тому, что работа на вдохновении чревата ошибками. К счастью, такая способность к изобретательству живет в каждом из нас – даже если кто-то в это не верит. Послушаем, что говорит Тревор Бейлис, британский каскадер, переквалифицировавшийся в изобретатели и придумавший радио с механическим заводом, работающее без батареек и электричества: «Изобретательство – это не раздел магии, недоступный для непосвященных: пробовать может всякий». Большинство изобретений и новаций возникли благодаря перегруппировке старых идей. Именно те, кто рискнет развить в себе эту способность, станут королями Концептуального века.

Представьте себе: в один прекрасный день вы сидите в офисе, и начальник говорит вам: «А теперь одолжите мне свои уши». Поскольку буквальный смысл этой фразы связан лишь с очень неприятным значением, левое полушарие даст сигнал легкой тревоги (см. главу 1) и направит вопрос по другую сторону мозолистого тела. Правое полушарие успокоит своего напарника – оно поместит эту фразу в контекст и объяснит, что «одолжить кому-либо свои уши» – английская метафора. Ваш начальник вовсе не собирается играть с вами в Ван Гога – он хочет, чтобы вы его внимательно выслушали.

Метафора (перенос свойств одного предмета на другой) еще одно важное составляющее звено Симфонии. Однако, как и многие другие компоненты П-ориентированного мышления, оно пользуется незаслуженно плохой репутацией. «В западной традиции… метафора исключается из пространства рационального мышления», – пишет знаменитый лингвист Джордж Лакофф. Метафора часто считается средством украшения, достоянием поэтов и каких-нибудь кривляк, чем-то вроде одеколона, которым можно спрыснуть что-то заурядное или неприятное. На самом же деле метафора – один из основных инструментов мышления, ведь «наше мышление, – пишет Лакофф, – в значительной степени обуславливается метафорой»[140].

В нашем многогранном мире развитое восприятие метафоры – это свойство целостного сознания, которое многие когнитивисты называют «творческой рациональностью», и оно все больше повышается в цене. Каждое утро, выйдя из объятий Морфея и включив свет, мы уже знаем, что большую часть времени нам придется барахтаться в водовороте информации и цифр. Некоторые компьютерные программы способны систематизировать эти разрозненные частички и выстраивать из них модели. Однако только человеческий мозг умеет мыслить метафорически и видеть взаимосвязи, которые компьютер никогда не сумеет заметить.