Маэстра - Хилтон Л. С. - Страница 61

– Джудит, почему ты это делаешь?

– Что – это?

– Ну, все эти секс-вечеринки… Клубы, Жюльен…

– Давай расплатимся, и я все тебе расскажу, – сказала я, поглотила последнюю порцию цинка и морской соли и встала из-за стола.

Мы молча шли по бульвару до улицы Севр. Там мы сели на скамейку, я закурила, взяла Рено за руку и спросила:

– Ты видел мою мать? В смысле, ты понимаешь, что она за человек?

– Да.

– Классика жанра: половину времени я проводила у бабушки, дома постоянный алкоголь и посторонние мужики. «Дяди», никто из которых не задерживался у нас дольше чем на неделю или максимум на месяц. Как ты понимаешь, большинство из них начинали крутить любовь с матерью только для того, чтобы потом приударить за дочерью. Ну знаешь, о таком часто в газетах пишут.

– Что-то в стиле Набокова?

– Ну что ты, не так эстетично. В общем, был среди них один мужик, сначала он показался мне хорошим человеком: водитель грузовика, работа есть, к маме хорошо относился. В какой-то момент стал встречать меня после школы и предлагать подвезти домой на своем огромном крутейшем грузовике. Я ненавидела ездить на школьном автобусе, мне там все время влетало от одноклассников, кроме того, у него всегда были с собой конфеты. Грушевое драже, я на них до сих пор смотреть не могу. А потом он предлагал поехать покататься. Я тогда ходила в такой синей школьной форме: короткая юбчонка в складку, галстук, темно-синие трусики. Он просил меня развязать хвостики и задрать юбку. Мне казалось, что, если я не сделаю, как он говорит, он бросит маму, а она решит, что это все из-за меня, и снова начнет пить. Поэтому я разрешала ему делать все, что он хотел.

– Боже… Бедная моя девочка, мне так жаль…

Я уткнулась ему в грудь, и плечи вскоре задрожали от слез. Рено гладил меня по волосам и ласково целовал в лоб, а потом спросил:

– И что было дальше?

Мое лицо полностью скрывала дешевая ткань его пиджака. От него слегка пахло пóтом, но это меня даже как будто успокаивало.

– Однажды я не выдержала. Взяла из дома кухонный нож и…

Не сдержавшись, я расхохоталась, так и не доведя шутку до конца. Он даже не сразу понял, что меня трясет от смеха, а не от рыданий.

– Джудит!

– Мать твою, Рено, ты что, правда повелся? Представил себе его потные, мозолистые ручищи на моих невинных детских бедрах? Господи! – воскликнула я, вытирая слезы с лица, а потом посмотрела ему прямо в глаза. – Слушай, все банально. Моя мама – алкоголичка, а я люблю трахаться. Вот и все. Люблю – и точка. А теперь отведи меня домой и уложи в постель!

Он попытался улыбнуться, но не смог. Мы вернулись в квартиру, я надела белые хлопковые трусики и предложила ему поиграть в игру, которая ему понравилась. Очень понравилась. Когда все закончилось, он засунул палец мне между ног, а потом поднес к носу и понюхал.

– Ты пахнешь устрицами! Вот понюхай!

Я вдохнула запах его пальцев – и правда!

– А я и не знала, что так бывает!

Я правда не знала, что так бывает. Облизнув его палец, я ощутила вкус чистой морской воды, вкус моря внутри меня.

И вот наступил день Рихтера! Рено вел себя замкнуто и раздраженно, без дела слонялся по квартире, не зная, чем заняться. От этого я начинала волноваться еще больше, а потому предложила пойти прогуляться. Мы прошлись по стильным магазинчикам квартала Сен-Жермен, я сказала ему, что совсем скоро он сможет позволить себе одежду поприличнее, но он не оценил моей шутки.

В ответ на мой вопрос, что с ним творится, он сказал, что просто нервничает перед встречей.

– Да ладно тебе, не тебя же пустят на корм рыбам, если что-то пойдет не так, – ехидно заметила я.

– Помолчи, Джудит! Ты плохо понимаешь, о чем говоришь!

– В смысле? Я все делаю так, как ты сказал! Ты же говорил мне, что мы ничем не рискуем, помнишь? По крайней мере, ты не рискуешь!

– Тебе вечно кажется, что ты знаешь все на свете! Что знаний достаточно, чтобы выйти из любой ситуации! Тебя этому научили в твоем дурацком университете?

– Прости, – тихо произнесла я и замолчала.

Я вполне могла бы сказать, что для того, чтобы действовать с умом, одного ума маловато, но сейчас был неподходящий момент для философских дискуссий. Рено смягчился и обнял меня за плечи.

– С тобой ничего не случится, – сказал он.

Мне хотелось возразить, что если бы я беспокоилась о возможных последствиях, то мы бы никогда не зашли так далеко, но и для таких разговоров тоже было не время. Успокаивая меня, он и сам чувствует себя увереннее, догадалась я и спросила, не станет ли Монкада задавать мне вопросы о смерти Кэмерона.

– Слушай, коза ностра распространяет информацию лишь ограниченному кругу лиц. Из соображений безопасности сотрудник общается только с непосредственным начальником или с непосредственными подчиненными; у них строгая иерархия.

– Поэтому Монкада станет просто делать свое дело как ни в чем не бывало?

– Конечно! А дело его состоит в отмывании бабок путем приобретения и последующей продажи картин.

– Полагаю, смерть в таком случае – просто производственный риск?

– Да, можно и так сказать, chérie, – отозвался Рено и нежно поцеловал меня в губы.

Мы с Монкадой условились встретиться у кафе «Флор» в семь вечера. Я приехала пораньше, на случай если нам придется долго ждать, пока в этом популярном заведении освободится столик. Оглядываясь назад, я поражалась тому, с какой невероятной наивностью я пошла на встречу с Монкадой, имея при себе Стаббса! Новичкам везет, сказал мне Рено. Несмотря на то что перед встречей в Риме я пробила Монкаду по Интернету и кое-что узнала, все равно я оставалась в полном неведении насчет того, кто он такой на самом деле. Теперь я точно знала, что он будет наблюдать за мной, стараясь понять, не хочу ли я заманить его в ловушку. В прошлый раз мне и в голову не пришло бояться его, сейчас же, несмотря на показное спокойствие, чтобы не ударить в грязь лицом перед Рено, я была просто в ужасе. Все время повторяла себе: бизнес есть бизнес, и даже если Монкада догадывается о том, что я приложила руку к гибели Кэмерона, ему все равно интересен мой товар. А вдруг он решит, что я хочу надуть его? Искалеченные конечности и нож в спину – это игрушки для мальчиков, для женщин у них наверняка припасено что-нибудь этакое, в духе барокко!

Оделась я неброско: туфли без каблука, черный свитер, темно-синий пиджак от «Клоэ», джинсы, шелковый шарф и новая сумка от «Миу Миу», в которой лежал ноутбук, специально напечатанные визитки компании «Джентилески» и документы на Рихтера. Телефон я положила на стол, чтобы он видел, что я до него не дотрагиваюсь, заказала «Кир-рояль» и принялась листать «Эль». Пытаясь не смотреть каждые две секунды на часы, я погрузилась в чтение очередной статьи на тему «Как избавиться от тех самых лишних пяти килограммов!». Сама я пыталась похудеть всего один раз в жизни и для этого просто перестала есть в течение недели, и все получилось без особых усилий. Семь тридцать. Ну где же он? Почему в «Эль» никогда не публикуют статьи о том, зачем женщины половину своей жизни проводят в ожидании мужчин?! Рядом со столиком стоял обогреватель, но я все равно начала замерзать. Прикурив очередную сигарету, я наконец увидела его – он переходил бульвар Сен-Жермен около «Брассери Липп». Узнала я его только благодаря огромным темным очкам, смотревшимся вечером совершенно не к месту. Он отодвинул стул, сел напротив меня, поставил на пол черный кожаный дипломат, наклонился ко мне, неловко поцеловал в щеку, обдав ароматом туалетной воды с ветивером.

– Buona sera.

– Buona sera[36].

К нам подошел официант, я заказала еще один «Кир», а Монкада – джин с тоником. Я завела куртуазный разговор о погоде и говорила, пока он наконец не снял очки. Есть все-таки у нас, англичан, свои сильные стороны!

– Значит, она у вас? – спросил он.