Media Sapiens-2. Дневник информационного террориста - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 15

— Антон, это как в Лиге чемпионов. Есть матчи дома, есть «на выезде». Мы пока играем на своём поле. А у хозяев поля всегда есть право эксклюзивной трансляции.

— Вы, молодой человек, хотя бы отдалённо представляете, что станется с вами, если мы используем те же технологии и подключим к игре болельщиков? — спрашивает «Гердт».

— Да вас народ просто разорвёт, если мы завтра признаем теракт и укажем на виновных, — резюмирует Иваныч. — Может быть, так оно и лучше было бы?

— В смысле? То есть как? — наигранно туплю я.

— А так. Сами посудите. У нас есть два варианта. Первый — это вариант признания теракта и поиска виновных. Демонстрация потерпевших…

— А что, в стране найдётся достаточно честных хороших парней, готовых помочь Родине и стать пострадавшими в теракте, — говорит Иваныч, почему-то показывая на меня пальцем.

— Но мы не можем вовлекать в этот водевиль аудиторию, — продолжает Черкасов, — потому что, как я уже сказал, это против правил. А также потому, что у граждан страны есть более важные дела, нежели выведение на чистую воду аферистов от СМИ. — Черкасов поднял со стола покоившийся на нём до этой секунды лист формата А4 и перевернул, демонстрируя мне. Лист представлял собой плакат в стиле «Окон РОСТа». Двое рабочих в касках стояли рядом с нефтяным факелом. Под ногами у них находилась речевка:

— Впечатляет, — кивнул я головой.

— Даже если направить ситуацию в правовое поле, — Черкасов посмотрел в сторону «Гердта», последний кивнул, — то у меня нет никаких гарантий, что после вашего, Антон, ареста не появятся новые «Дроздиковы», менее вменяемые и более глупые. А что? Бюджетов у наших оппонентов хватит, недоучившихся журналистов, мнящих себя новыми Геббельсами, тем более. Остаётся второй вариант. Вариант диалога. Посему, Антон, я предпочитаю наставить на путь истинный самого перспективного из вашего латеря. Tо есть вас.

— А вы уверены, что я стою не на истинном пути, господа? Вы тут мне рассказываете про какие-то правила, про болельщиков. Раз уж мы начали проводить аналогии, то вернёмся к игре, как определению. Раз это игра, то наша задача — понравиться аудитории. Устроить шоу, которое вырвет её из спячки. А аудитория сама выберет победителя. И чем сильнее персона, тем лучше шоу, а значит, больше популярности. И наоборот — хорошие шоу ведут сильные фигуры. Я просто одна из них. И как показывает практика, аудитория пока выбирает меня.

— Молодой человек, — «Гердт» закашливается, вынимает носовой платок и сморкается, — молодой человек. Позвольте узнать, вы имеете представление, что будет, если это самое ваше шоу «вырвет аудиторию из спячки»? У вас есть гарантии, что она не захочет узнать, каким образом столь молодой и талантливый шоумен устраивает все эти красочные фейерверки? Вы готовы устроить аудитории «сеанс магии с полнейшим её разоблачением»?

— Антон, вы на самом деле полагаете себя фигурой? Вы это сейчас со всей ответственностью заявляете? — пристально смотрит на меня Черкасов.

— Я даю повод считать себя не вполне нормальным? — удивляюсь я.

— Судя по всему, так оно и есть. А что? Тогда это многое объясняет, — кивает головой «Иваныч», — а мы тут с ним время тратим. — Он стучит по своим «командирским» часам и качает головой.

— Антон, я ещё раз убедился в том, что вы не до конца понимаете механику восприятия политтехнологов аудиторией. Вы неверно полагаете, что люди считают вас какой-то там фигурой. Более того, они даже о вашем существовании не подозревают. А вы им насаждаете какие-то животные инстинкты. Разбудить пытаетесь. Я вам помогу. — Черкасов подходит к шкафу и достаёт оттуда какую-то книгу: — Вот, послушайте:

— Узнаете? — Черкасов закрыл книгу.

— Это… это, по-моему, из «Алисы в Зазеркалье», — сказал я.

— Это сказка про пешку, которая стала королевой, ни разу за игру не разбудив спящего короля. — Он поставил книгу на полку и обернулся ко мне: — Вы любите английскую литературу?

— Не все, — ответил я, чувствуя, что окончательно тупею.

— Я надеюсь, Антон, что после нашей беседы вы сделаете соответствующие выводы. Либо прекратите играть против правил, либо прекратите заниматься СМИ в целом. Я ясно излагаю?

— Куда уж яснее.

— Тогда давайте на этом закончим. У меня к вам личная просьба. Передайте Вербицкому, что он, в силу возраста, должен понимать, что Лондон — это не так уж далеко отсюда. В случае чего. Резюмируя. Я надеюсь, Антон, что это моё предупреждение заставит вас задуматься. Второго не будет.

— Может быть, передадите мне для него наглядное пособие? — усмехнулся я, показывая на плакаты. — А то я боюсь, не смогу передать со всей суровой марксистской прямотой.

— Скажите, Антон, а вы не боитесь однажды на самом деле узнать, что напрасно называют Север крайним? — «Гердт» снял очки и начал протирать их тряпочкой, вытащенной из бокового кармана пиджака.

— В смысле?

— Ну, в смысле увидеть своими глазами, что он бескрайний? — Он подышал на очки и снова принялся протирать их.

— Я после сегодняшнего нашего диалога понимаю, что страхов у меня осталось меньше, — признаться, я устал от этой демагогии и хотел, чтобы наша встреча скорее закончилась.

— В самом деле? Ну, тогда я вам его дарю. В смысле Север. Возьмите визиточку. Вдруг пригодится. Не дай бог, конечно. — Он протянул мне карточку, встал и пошёл к выходу. За ним встали Черкасов и Иваныч.

— До свидания, Антон. Проводи его, пожалуйста, — кивнул Черкасов Иванычу. — Я надеюсь, Антон, вы дома ещё раз проанализируете нашу встречу и сделаете работу над ошибками.

— Постараюсь, — отвечаю я и выхожу вслед за Иванычем. В лифте я достал из кармана визитку, которую дал мне «Гердт»:

Раздумывая, зачем она мне, я автоматически перевернул её и прочёл мелкий шрифт на обороте:

Прочёл и тут же убрал в карман.

Внизу дежурный мент выдал мне пластиковый пакет с надписью «Общепит». Заглянув внутрь, я обнаружил свои вещи, сданные при пересечении металлической рамы. Мы с Иванычем вышли на улицу, молча дошли до второго милицейского кордона, миновали его и остановились рядом с «Мерседесом», доставившим нас сюда.