Тебе, Победа! - Мошков Кирилл - Страница 42

Книга третья

ЭКИПАЖ

Часть первая

ЛЕСА И НЕБЕСА

Система Толимана, или Центавра, была исследована и колонизована самой первой в Галактике, потому что она ближе всего к Солнцу. Тысячу восемьсот лет назад первые экспедиции открыли в этой системе из трех звезд многочисленные планеты земного типа — Телем и Кальер у Толимана I, Эриадор у Толимана II, Эрну у Проксимы. Два открытия стояли особняком: Ашдол у Толимана II и Хелауатауа у Толимана I. На обеих этих планетах обитали люди. Точнее, гуманоиды: землянами они не были, но при этом биологически от землян отличались мало.

Судьба Ашдола и Хелауатауа получилась разной. На Ашдол первыми высадились исследователи Корпорации «Галактика» — той самой, что сто лет спустя заложила первые постройки Космопорта и чье богатство впоследствии легло в основу Империи, когда последний президент Корпорации провозгласил себя первым Пантократором. Так случилось, что исследователи сразу вступили в контакт с астлинами, которые в то время переживали тяжкий кризис — войны и эпидемии энергично прореживали древнюю цивилизацию, стоявшую тогда на пороге космической эры. К чести ученых Корпорации надо сказать, что контакт не пошел во вред планете — наоборот, была развернута широкая программа помощи, и через пятьдесят лет с уверенностью можно было сказать, что астлины спасены. Правда, их осталось немного: два самых многочисленных народа, чья вражда и привела планету на грань гибели, вымерли почти поголовно. Коренного населения на планете осталось меньше полумиллиарда. Мало-помалу на Ашдол потянулись переселенцы-земляне. В их отношениях с коренным населением бывало всякое, но семнадцать веков сосуществования сблизили и основательно перемешали народы. Сейчас Ашдол густо населен и живет напряженной и многообразной жизнью старого, обустроенного мира. На протяжении тысячи лет Ашдол на правах Автономной планеты входит в состав Империи Галактика.

Что же до Хелауатауа, то ее открыли ученые Единой Земли — так тогда называлась будущая Конфедерация Человечеств. Открыли — и предложили, так сказать, сразу же закрыть. То есть запретить контакт и вмешательство. Уж больно своеобразная им открылась картина. Поскольку Йон и его спутники направляются именно на эту планету, о ней стоит поговорит подробнее.

Три материка есть на ней. Северный и южный покрыты вечными льдами. Люди на них не живут. Живут они на Большом материке, опоясывающем планету по экватору, к северу и югу покрывая ее вплоть до северных границ субтропиков. Субтропики и есть основная климатическая зона планеты, потому что экваториальная часть покрыта гигантскими горными массивами и люди там живут в суровом климате двухтысячеметровых нагорий.

Исследователи нашли на Хелауатауа древнюю, но малоподвижную жизнь. Местное человечество одной только писаной истории на тот момент насчитывало семь тысяч лет. И при этом средний уровень общественного развития всей планеты примерно соответствовал первому тысячелетию христианской эры на Земле.

Маленькие горные королевства экваториальной зоны по своим порядкам напоминали исследователям государства доколумбовой Центральной Америки; многолюдные (по местным, конечно, меркам) царства Юга так и хотелось сравнить с древней Индией или Китаем; что же до Севера, то здесь царили порядки раннего европейского средневековья.

Стабильность была главным словом для описания здешней жизни. А все из-за странной особенности генотипа туземцев. Для земной древности нормой было рождение в семье множества детей. Население быстро росло, невзирая на то, что множество людей умирало во младенчестве, гибло от болезней, потом, дожив до зрелости — губило друг друга в войнах или морило голодом. У хелиан, так называются обитатели Хелауатауа, ничего такого не было. Слишком мало у них рождается детей. Случаи, когда у одной пары больше трех детей, заносятся в летопись. Вообще же обычно детей бывает двое. Рождение ребенка — событие нечастое и потому счастливое, овеянное почти священным трепетом. Каждый человек наперечет. Соответственно, и демографическое давление равно нулю. А поскольку природа достаточно щедро одарила Большой континент стабильным климатом, хорошими урожаями и большими пространствами, воюют хелиане мало. Все их религии осуждают убийства и войну, вся наука направлена на продление и укрепление здоровья и жизни. А из социальных благ наипаче почитается стабильность. Границы стран и областей почти не меняются, правят сейчас в основном потомки тех же родов и властителей, которых застали еще первые исследователи. Семейные мастерские и лавки существуют веками. За всю девятитысячную историю хелиане знали всего одного великого завоевателя типа Александра Македонского: тысячу лет назад вооружил он свои армии изобретенным тогда арбалетом и прошел через северные земли, объединив их в великую империю своего имени. В той войне погибло что-то около трех тысяч хелиан, и местные историки до сих пор помнят всех поименно — такой ужасной, катастрофической, поражающей воображение была для туземцев эта война. Кстати, после смерти полководца империя скоро развалилась, страны вновь вернулись к прежнему устройству, и единственное, что осталось — новый счет денег, введенный вождем. Вот уже тысяча лет прошла, а счет этот все называется новым.

Просторы Большого материка и сейчас не очень густо заселены: при открытии планеты численность хелиан была оценена в шестьдесят миллионов, а сейчас их семьдесят пять.

Триста лет назад земляне осторожно раскрылись перед туземцами. Те отреагировали, в общем-то, равнодушно. Главное, что их волновало — чтоб в их жизни ничего не меняли. Оружия чтоб никакого не привозили. Лекарства — это да, это можно. Отдельные знахари и врачеватели не считали зазорным и у земных врачей поучиться. Правда, отнюдь никуда не уезжая. Землянам выделили небольшие участки земли. Селиться им не запрещали, но благодаря особому режиму планеты желающих и не было. Селились тут ученые, приехало несколько врачей, пара полусумасшедших художников да агроном Татэдзима, научивший хелиан сажать рис и за это тремя религиями провозглашенный святым.

Космодром Космофлота представлял собой бетонный квадрат пятьдесят на пятьдесят. В отдалении стояла фактория — три-четыре красных домика; между космодромом и факторией высились резервуары, а над ближними холмами торчала ажурная мачта планетарной связи и блестящий шар «нулевки» — галактической гиперпространственной связи.

В фактории Йона, Ирам и Мартенов встретил — судя по табличке на двери — «Резидент Космофлота Конфедерации человечеств, транзитный и торговый комендант Управления по режиму, капитан III ранга Михал Богусяк». По случаю прилета корабля резидент был в форме, хотя обычно, видимо, ходил в местной одежде. «Алмейду» закачивался водой автоматически, присутствия резидента не требовалось, и он с готовностью вышел к внезапным гостям, чтобы поболтать. Узнав, каким ветром гостей занесло на Хелауатауа, толстяк снял фуражку, озадаченно почесал в затылке и растерянно сказал:

— Так это вам в Колонию надо. Здесь до августа больше кораблей не будет.

Путешественники переглянулись.

Резидент Богусяк извиняющимся тоном стал объяснять:

— Это ведь резервный космодром. Аварийный. Вот как сегодня: на Тартаре беспорядки, «Алемйду» недобрал воды — зашел сюда. А плановый корабль будет только восьмого августа. Вам в Колонию надо. Там раз в две недели обязательно кто-нибудь садится, а то и чаще.

— Так, — сказал Йон. — Как попасть в Колонию? Глайдером?

Толстяк длинно вздохнул.

— Нет, господа. Глайдеров тут у нас нет. То есть есть, но полеты разрешаются только в аварийном случае. А ваш, как вы понимаете, не аварийный.

— Тогда как же?

— Ну, как… До Колонии отсюда полторы тысячи километров…

— Сколько?!! — опешил Йон.

— Полторы тысячи… Если ехать на почтовых повозках, то это месяца полтора. Если купить верховых баданов, то это дней двадцать пять, но надо уметь ездить верхом.