Тебе, Победа! - Мошков Кирилл - Страница 23

Они лежали в траве, избитые, засыпанные пылью и щебнем, задыхающиеся, ничего не слыша и не видя; со скал еще сыпались обломки, но шум затихал, как будто на запад по побережью с ворчанием уползало что-то огромное.

Наконец Реми поднялся, с трудом разлепив запорошенные каменной пылью глаза. Ёсио сидел рядом, быстро бормоча что-то нараспев по-японски. Над побережьем гигантским деревом, мерцающим белесо и озаренным багровым заревом у подножья, вздымалось грибовидное облако. Оно уже почти не росло, оно только клубилось, втягивая в себя свою багровую ножку. По поверхности облака неслись сполохи чудовищных молний, и с востока несся сплошной трубный гул, в котором нельзя было выделить отдельных звуков.

— Это ядерный взрыв, — сказал вдруг Ёсио, перестав читать свою сутру.

— Не может быть, — кашляя, просипел Реми. — Это Сардар. Легин говорил — в его костях был субъядерный заряд.

— А если это не Сардар? — возразил Ёсио. — Может, это бандиты Lightning сбросили бомбу? — Он поднялся, сжимая за цевье автомат. Реми завертелся, пытаясь найти свое оружие, и нашел только метрах в десяти позади себя. — Хотя, судя по мощности, это субъядерный взрыв. Это значительно лучше, потому что нам не грозит тогда радиоактивное заражение.

— А наши! — вдруг вскрикнул Реми. — Они же были на берегу!

И, шатаясь, со звоном в ушах, полуоглушенный, он бросился вниз по склону.

Ёсио, который владел всей тайной наукой Сингон, немедленно сложил одну из пятисот сорока восьми фигур химмицу — а именно фигуру «дайкоку-дэ кунидзава» — и на левой, и на правой руках, что делалось в исключительных случаях, когда надо было быстро и эффективно восстановить контроль над своим телом. Куда там светскому форсблейду, которым когда-то занимался Лорд! Юный монах помчался вслед за Реми, спокойно регулируя свое дыхание и следя за тем, чтобы не отставать от дезориентированного Мартена, который ведь мог и упасть.

Они вылетели на пляж к тем камням, где оставили своих. Все более яростные волны взбаламученного моря перекатывались через оголенные отливом отмели, уже дотягиваясь до камней, где был лагерь.

Реми заметался по песку, вопя в темноту:

— Клю! Сестренка! Йо-он! Легин! Clu, soeurett!

Ёсио тем временем с разбегу прыгнул на камни и, прищурившись, сложил на левой руке еще одну фигуру химмицу — а именно «куни-но кэйдзай» — и немедленно открывшимся ночным зрением принялся изучать неузнаваемо изменившееся лицо побережья. Волны ревели, одна из них захлестнула Реми почти по пояс, брызги хлестнули Ёсио по лицу.

— Реми! Вот они! — юный монах прыгнул в отступающую воду и, подняв автомат над головой, схватил Реми за куртку. — Там, на склоне — левее!

Он потащил Реми, окончательно потерявшего ориентацию, за собой. Выбравшись на засыпанный щебнем склон, они стали взбираться вверх и буквально налетели на Легина и Клю.

— Вы живы! — закричал Легин, перекрывая нарастающий шум ветра и воды.

— А где Йон? — проорал Реми, обнимая мокрую Клю.

Легин стремительно обернулся.

— Вон он, там, у скалы. Ну-ка, всем быстро вверх по склону, к скалам!

Спотыкаясь, падая, съезжая по щебню, все карабкались к утесам, а сзади все страшнее ревели волны, снося и перекраивая отмели тяжкими ударами, от которых тряслась земля.

У скал, прислонившись к гранитной глыбе, их ждал увешанный оружием Йон. У ног его стояли контейнеры, снятые с останков глайдера и флаера.

— Всем выше! — кричал Легин, подхватывая контейнеры. — Выше, еще выше!

Примерно через четверть часа после взрыва, казалось, пришла пора попрощаться с жизнью. Они сидели на уступе высоко в скалах, разбушевавшиеся десятиметровые волны буквально разметывали под ними побережье, снося одни отмели и намывая другие. И вдруг с оглушительным свистом и шипением вода стала отступать и берег задрожал — с востока, от смутно видимой громады расплывшегося и потерявшего свою форму гриба, надвигалось что-то ужасное. Неимоверной высоты волна пришла вдоль побережья с востока. Было несколько минут рева, потоков брызг, сотрясения скал и такого ветра, что в концентрированном вале соленых капель невозможно было дышать. Наконец все схлынуло. К полуночи волнение стало стихать. К двум ночи измученная Клю заснула сидя, за ней — Реми и Йон. К утру бодрствовали только Легин и Ёсио, созерцая величественную панораму хаотически волнующегося океана и стену белого пара, стоящую на востоке.

В девять утра Легин принял решение спускаться. Дрожа на внезапном зябком ветру и зевая, беглецы спустились на уровень щебневых склонов и направились к обследованному вчера Реми и Ёсио ущелью. Не было смысла спускаться на отмели, залитые сейчас приливом, и искать брошенные вчера переносные генераторы, опреснитель и кислородно-углеродный обменник — ночью, конечно, их унесло. Уцелело только то, что вчера успели втащить наверх: оружие, два небольших контейнера с пищевым НЗ флаера и аптечкой, патроны (в глайдере случайно уцелела одна упаковка «тяжелых охотничьих», 5.45, которые подходили к трофейным автоматам — только в патронах были не плазмогенные шарики, а стальные пули). Бачок с конденсированной водой втащить не удалось, так что всех мучила жажда. У стекавшего из ущелья ручейка Легин замерил регистром радиоактивность.

— Взрыв был субъядерным, — с облегчением сказал он. — Все чисто.

Все напились воды из ручья: она имела странный привкус, но и Легин, и Ёсио сочли ее безопасной. Постарались устроиться так, чтобы их нельзя было заметить сверху, положили под голову заряженное оружие — и почти мгновенно все заснули. Не спал только Реми, подремавший ночью, но высидел только четверть часа — монотонный плеск ручья и шум волн с побережья сморили и его.

Книга вторая

ОТ КРАЯ ДО КРАЯ

Часть первая

КОСМОПОРТ С ИЗНАНКИ

Реми Мартен открыл глаза. Открыл легко, как будто долго спал и проснулся утром в своей комнате на станции «Акаи Северо-запад». Открыл и долго смотрел вверх, не понимая, почему потолок не белый, а светло-зеленый. И где карта окрестностей? Где карта планеты? Где портрет академика Ловано, директора Института, где пейзаж Западной равнины, нарисованный им самим?

Потом он вспомнил, что станции «Северо-запад» больше нет, вспомнил полузасыпанную могилу в лесу, вспомнил Сардара, Легина, чудовищную ночную катастрофу на побережье. И вскочил.

Реми находился в очень маленькой комнате, буквально в каморке. Лежал он на полу. Пол был упругий, но довольно мягкий, как резина, и такого же цвета, как потолок и стены. Окна не было. Дверь была, но она была закрыта или заперта — во всяком случае, не поддавалась.

Больше того: на Реми не было одежды. Вообще никакой. Даже цепочки с крестиком, которую он никогда не снимал. Нигде в каморке не было его вещей. В ней вообще не было ничего, кроме самого Реми.

Он обнаружил, что тяжело дышит, что лоб его и шею внезапно залил пот, что ноги задрожали. Страх. Он не постеснялся признаться сам себе, что испытывает внезапный, очень сильный, липкий и вязкий страх.

Он несколько раз толкнул дверь — рукой, босой ногой, плечом. Ничего. Он сел возле двери на пол. Постепенно дыхание его пришло в норму. Он ладонью стер пот со лба и еще раз огляделся.

В каморке был свежий воздух. Воздух пах не так, как на Акаи. Проще было бы сказать, что воздух вообще никак не пах. Пахло покрытие пола — чем-то синтетическим. Пахло покрытие стен. Тело Реми тоже пахло. Воздух же не пах ничем — ни лесом, ни горами, ни морем. И воздух шел откуда-то сверху.

Реми поднял голову. Над дверью была пластмассовая решетка — сантиметров пятьдесят в ширину, сантиметров сорок в высоту. Воздух шел оттуда.

Реми встал и встряхнулся, глядя на решетку. Он согнул одну ногу, потом другую, помахал руками. Тело действовало. Его не били, не связывали, он не был особенно голоден, не особенно хотел пить и вообще не испытывал особенно острых физиологических потребностей. Он внимательно осмотрел себя: незаметно было, чтобы ему куда-нибудь делали, к примеру, укол. Он в последний раз с размаху толкнул дверь и убедился, что она не поддается. Тогда он поднялся на цыпочки, уцепился за середину решетки правой рукой и потянул.