Справедливость. Как поступать правильно? - Сэндел Майкл - Страница 74

Признание выдвинутого католической церковью положения не означает поддержки запрета абортов, но подчеркивает признание того, что нейтральность и свобода выбора — недостаточные основания для подтверждения права на аборт. Люди, которые станут отстаивать право женщин самостоятельно решать, прерывать ли беременность, должны как-то ответить на довод о том, что развивающийся плод равнозначен личности, и попытаться показать, почему этот довод ошибочен. Недостаточно сказать, что закону следует быть нейтральным в вопросах морали и религии. Вопрос разрешения абортов нейтрален не более чем вопрос их запрещения. Обе позиции предполагают определенный ответ на более глубокое моральное и религиозное противоречие.

То же следует сказать и о дебатах, идущих вокруг исследований стволовых клеток. Люди, желающие запретить исследования эмбриональных стволовых клеток, доказывают, что, каковы бы ни были обещания медицины, исследования, сопровождающиеся уничтожением человеческих эмбрионов, морально недопустимы. Многие сторонники этого взгляда верят в то, что человеческая личность возникает в момент зачатия, а потому уничтожение плода даже на ранней стадии развития в моральном плане равнозначно убийству ребенка.

Сторонники исследований стволовых клеток эмбрионов в ответ указывают на выгоды, которые могут принести эти исследования медицине, в том числе для лечения таких заболеваний, как диабет, болезнь Паркинсона, и травм спинного мозга. К тому же сторонники исследований эмбриональных стволовых клеток утверждают, что религии или идеологии не следует вмешиваться в науку, а людям, выдвигающим религиозные возражения, не следует разрешать навязывать взгляды через законы, которые запрещали бы научные исследования.

Впрочем, как и в дебатах вокруг абортов, невозможно приводить доводы в пользу разрешения изучения стволовых клеток эмбрионов, не заняв позицию в нравственных и религиозных спорах о том, с какого момента человек становится личностью. Если плод на самых ранних стадиях развития в моральном отношении равен личности, тогда противники исследований эмбриональных стволовых клеток в известной мере правы: даже многообещающие медицинские исследования не могут служить оправданием расчленения человеческой личности. Немногие люди станут говорить, что возможность забирать органы у пятилетних детей ради продолжения исследований, спасающих жизнь, следует закрепить в законодательстве. Таким образом, доводы в пользу разрешения исследований эмбриональных стволовых клеток не являются нейтральными в плане моральных и религиозных споров о том, с какого все-таки момента человек становится личностью. Эти доводы предполагают ответ на такие споры. И он звучит так: до внедрения зародыша в слизистую оболочку матки эмбрион, который уничтожают в процессе исследования стволовых клеток, еще не является человеком.

В дебатах об абортах и исследованиях, проводимых на эмбриональных стволовых клетках, юридический вопрос нельзя решить, не занимая той или иной позиции, лежащей в основе моральных и религиозных вопросов. В обоих случаях нейтральность невозможна потому, что суть состоит в том, приводят ли деяния, о которых идет спор, к лишению человека жизни. Разумеется, большинство моральных и политических разногласий не связано с вопросами жизни и смерти. Таким образом, сторонники либеральной нейтральности могут отвечать, что споры об абортах и изучении стволовых клеток — особые случаи. За исключением ситуаций, связанных с определением человеческой личности, мы можем разрешать споры и разногласия в отношении справедливости и прав, не занимая какой-то позиции относительно нравственности и религии.

Браки между представителями одного пола

Однако на самом деле это не так. Рассмотрим дебаты, которые ведут вокруг заключения браков между представителями одного пола. Можете ли вы решить, должно ли государство признавать такие браки, не вступая в моральные и религиозные контроверзы относительно цели брака и морального статуса гомосексуальности? Некоторые скажут «да» и станут приводить доводы в пользу однополых браков, которые строятся на либеральных основаниях, устраняющих субъективность оценок. Сторонники однополых браков скажут: независимо от того, одобряет или осуждает человек отношения между гомосексуалистами и лесбиянками, индивидуумы должны свободно выбирать себе супругов. Разрешение вступления в брак представителям разных полов и запрещение однополых браков — дискриминация гомосексуалистов и лесбиянок, отказывающая людям нетрадиционной сексуальной ориентации в равенстве перед законом.

Если этот довод — основание, достаточное для того, чтобы государство признало однополые браки, тогда вопрос может быть решен в рамках либерального общественного мышления, которое не прибегает к противоречащим друг другу концепциям цели брачного союза и благ, предоставляемых таким союзом людям, вступающим в брак. Но доводы в пользу однополых браков нельзя привести на объективных основаниях, поскольку аргументы зависят от определенной концепции предназначения, смысла, цели брака. Как напоминает нам Аристотель, спорить о целях общественных институтов все равно, что спорить о добродетелях, которые эти институты одобряют и вознаграждают. Дебаты об однополых браках в основе своей являются спорами о том, заслуживают ли союзы между гомосексуалистами и лесбиянками уважения и признания, которыми в нашем обществе пользуются браки, одобряемые и разрешаемые государством. Так что от фундаментального морального вопроса уйти не удается.

Чтобы понять, почему не удается уйти, важно иметь в виду, что государство может проводить в отношении браков не две, а три политики.

Государство может:

1) проводить традиционную политику и признавать только браки между мужчинами и женщинами;

2) последовать примеру нескольких штатов и признавать браки, заключаемые между представителями одного пола, так как оно признаёт браки между мужчинами и женщинами;

3) отказаться признавать любые браки и предоставить эту роль частным ассоциациям.

В дополнение к законам о браке государство может принять законы о гражданском союзе или домашнем партнерстве. Такие законы дадут правовую защиту, права наследования, права на посещение больного партнера в больнице и меры охраны детства неженатым парам, которые живут вместе и вступают в законные отношения. В ряде штатов гомосексуалистам и лесбиянкам предоставлены такие возможности. В 2003 г. Массачусетс по решению своего Верховного суда стал первым штатом, давшим юридическое признание однополым бракам (политика II типа). В 2008 г. Верховный суд Калифорнии также вынес решение в пользу права представителей одного пола на заключение брака, но несколькими месяцами позднее большинство избирателей преодолело это решение на референдуме, проведенном в штате. В 2009 г. Вермонт стал первым американским штатом, легализовавшим однополые браки законом, а не судебным решением[392].

Политика III типа чисто гипотетическая, по крайней мере в США, где ни один штат до сих пор не отказался от признания брака как государственной функции. Тем не менее эта политика заслуживает изучения, которое проливает свет на доводы в пользу однополых браков и против них.

Политика III типа — идеальное либертарианское решение споров, которые ведут вокруг брака. Это решение отменяет не брак. Оно отменяет брак как институт, одобряемый государством. Возможно, это решение лучше всего описывать как отделение брака от государства[393]. Точно так же, как отделение религии от государства означает избавление от официальной государственной церкви (но разрешает существование церквей независимо от государства), отделение брака от государства означает избавление от брака как от официальной функции государства.

Публицист Майкл Кинсли отстаивает такую политику как выход из того, что представляется ему безнадежно неразрешимым конфликтом, существующим вокруг брака. Сторонники гомосексуальных браков жалуются на то, что ограничение права на вступление в брак представителями разных полов — своеобразная дискриминация. Их оппоненты утверждают, что, если государство разрешит однополые браки, оно выйдет за пределы терпимого отношения к гомосексуализму, одобрит его и предоставит ему свидетельство «государственного одобрения». Решение, пишет Кинсли, состоит в том, чтобы «положить конец институту одобряемого государством брака», «приватизировать брак»[394].