Справедливость. Как поступать правильно? - Сэндел Майкл - Страница 31

Даже Джон Локк (1632–1704), величайший теоретик прав собственности и ограниченного государства, не утверждает неограниченное право собственности человека на самого себя. Локк отвергает мысль о том, что мы можем распоряжаться своей жизнью и свободой так, как нам заблагорассудится. Но в своей теории неотчуждаемых прав Локк ссылается на Бога, что создает трудности тем, кто ищет моральных оснований прав человека, которые не зиждились бы на религиозных посылках.

Доводы Канта в пользу прав

Иммануил Кант (1724–1804) предлагает альтернативное объяснение обязанностей и прав. Его трактовка этой проблемы является одной из самых мощных и влиятельных, какие были даны каким-либо философом, и она не зависит от мысли о том, что мы владеем собой на правах собственности, или от утверждения, что наша жизнь и наши вольности — это дар Божий. Трактовка Канта построена на том, что люди — существа рациональные, мыслящие, заслуживающие достоинства и уважения.

Кант родился, жил и скончался в восточно-прусском городе Кёнигсберге. Он был выходцем из семьи весьма скромного достатка. Кант-старший зарабатывал на жизнь шорным делом. Родители Иммануила были пиетистами, то есть протестантами, которые делали акцент на внутреннюю религиозную жизнь и свершение благих дел[156].

Иммануил преуспевал в университете Кёнигсберга, куда он поступил учиться в 16 лет. Какое-то время он работал частным учителем, а в возрасте 31 года получил первую академическую работу, став преподавателем, не получавшим фиксированного жалованья (оплата, которую он получал, зависела от числа посещавших его лекции студентов). Кант был популярным и усердным лектором и читал около 20 лекций в неделю по разным предметам, в том числе по метафизике, логике, этике, праву, географии и антропологии.

В 1781 г. Кант, которому исполнилось 57 лет, опубликовал свою первую крупную работу под названием «Критика чистого разума», в которой бросил вызов эмпирической теории знания, выдвинутой Дэвидом Юмом и Джоном Локком. Четырьмя годами позже Кант опубликовал труд «Основы метафизики нравственности». Эта книга стала первой из ряда его работ, посвященных нравственной философии. «Основы» Канта, опубликованные через пять лет после выхода в свет в 1780 г. «Принципов морали и законодательства» Иеремии Бентама, стали сокрушительной критикой утилитаризма. Кант доказывал, что мораль не имеет отношения к максимизации счастья или к какой-либо другой цели. Мораль, утверждал Кант, в сущности, связана с уважением личности самой по себе.

«Основы» Канта появились вскоре после начала Американской революции (1776) и незадолго до Французской революции (1789). В соответствии с духом и моральным порывом этих революций труд Канта предлагал мощную основу тому, что революционеры XVIII в. называли «правами человека», а ныне мы называем «всеобщими правами человека».

Читать философские труды Иммануила Канта — нелегкий труд. Но если вы хотите попробовать, пусть сказанное не устрашит вас. Философия Канта стоит усилий, которые придется затратить на чтение его трудов, потому что ставки поистине огромны. В «Основах» поставлен важный вопрос: «Каков высший принцип морали?» В процессе ответа на него Кант затрагивает другой вопрос огромной важности: «Что есть свобода?»

С тех пор ответы Канта на эти вопросы оказывают огромное влияние на нравственную и политическую философию. Но историческое влияние Канта — не единственная причина, по которой его труды заслуживают внимания. Сколь бы устрашающей ни казалась философия Канта на первый взгляд, она фактически одухотворяет значительную часть современной нравственной и политической мысли, даже если мы не сознаем этого. Итак, постижение Канта — не просто философское упражнение; это и способ исследования ряда фундаментальных посылок, скрыто, неявно присутствующих в нашей общественной жизни.

Акцент, сделанный Кантом на человеческом достоинстве, наполняет содержанием современные концепции всеобщих прав человека. Что еще важнее, его трактовка свободы фигурирует во многих ныне разворачивающихся спорах о справедливости. В начале этой книги я провел различие между тремя подходами к свободе. Вспомним же суть сказанного…

Сторонники первого подхода, утилитаристы, утверждают, что постановка вопроса о том, способствуют ли такое-то явление или такой-то поступок максимальному росту благосостояния или коллективного счастья общества в целом, — способ определения справедливости и нравственности явления или поступка. Второй подход связывает справедливость со свободой. Либертарианцы — сторонники этого второго подхода — говорят, что любое справедливое распределение богатства и доходов возникает в результате свободного обмена товарами и услугами на не стесненном никакими ограничениями рынке. Эти люди утверждают, что регулирование рынка несправедливо потому, что нарушает свободу личного выбора. Сторонники третьего подхода говорят, что справедливость означает предоставление людям того, чего они морально заслуживают, то есть такое распределение товаров, которое вознаграждает добродетель и способствует ей. Как увидим далее, в главе 8, посвященной взглядам Аристотеля, основанный на добродетели подход связывает справедливость с размышлениями о благой жизни.

Кант отвергает первый подход, основанный на максимизации благосостояния, и третий подход, предполагающий поощрение добродетели. Кант считает, что ни тот, ни другой подход не уважает свободу человека.

Таким образом, Кант — яркий сторонник и защитник второго подхода, который связывает справедливость и нравственность со свободой. Но выдвигаемая Кантом идея свободы очень взыскательна и требует большего, чем свобода выбора, которую мы осуществляем, покупая и продавая товары на рынке. Кант утверждает: то, что мы обычно считаем свободой рынка или свободой потребительского выбора, не есть подлинная свобода потому, что такая свобода сопряжена с удовлетворением желаний, которые мы не выбираем свободно.

Ниже мы рассмотрим выдвинутую Кантом более возвышенную идею свободы. Но перед этим разберемся, почему Кант считает ошибочным утилитаристское представление о справедливости и морали как о вопросе максимизации счастья.

Проблема с максимизацией счастья

Кант отвергает утилитаризм. Он утверждает: основывая права на вычислениях того, что принесет величайшее счастье, утилитаризм оставляет права в уязвимом положении. Но есть и более глубокая проблема: пытаясь вывести моральные принципы из желаний, мы получаем ложный способ размышлений о морали. Одно лишь то, что, как правило, в любом обществе подавляющее большинство отдает самое страстно и пылко выраженное предпочтение какому-то закону, не делает этот закон справедливым.

Кант говорит: мораль нельзя основывать на чисто эмпирических соображениях вроде интересов, желаний, потребностей и предпочтений, которые могут быть у людей в определенный момент. Эти факторы — переменные и случайные, а потому вряд ли могут служить основой универсальных моральных принципов вроде всеобщих прав человека. Но более фундаментальное утверждение Канта заключается в следующем: обоснование моральных принципов предпочтениями и желаниями (даже желанием счастья) вводит в заблуждение относительно сути морали. Утилитаристский принцип счастья «нисколько не содействует созданию нравственности, так как совсем не одно и то же сделать человека счастливым или даже сделать его хорошим; сделать хорошего человека умным и понимающим свои выгоды или же сделать его добродетельным»[157]. Основание морали на интересах и предпочтениях уничтожает достоинство человека, научая нас не отличать правильное и неправильное, «а только одному — как лучше рассчитывать»[158].

Если наши желания и потребности не могут быть основой морали, что нам остается? Один из возможных ответов на этот вопрос — Бог. Но это — не ответ Канта. Хотя Кант и был христианином, он не обосновывал мораль божественным авторитетом. Кант утверждает, что вместо обращения к этому авторитету к высшему принципу морали можно прийти посредством осуществления того, что он называл «чистым практическим разумом». По Канту, для того чтобы понять, каким образом мы можем постичь нравственный закон, давайте рассмотрим тесную связь между нашими способностями к рассуждению и к свободе. Именно такую связь усматривал Кант.