Мне некогда! В поисках свободного времени в эпоху всеобщего цейтнота - Шульте Бриджид - Страница 47

Чтобы встать на правильный путь, Дегрут советует людям побороть в себе «благие намерения», когда сверхзанятость подступила уже очень близко – при рождении первого ребенка. Это событие, как я узнала из всех международных хронографических исследований и социологических опросов, полностью меняет жизнь женщины и до недавних пор практически не меняло жизнь мужчины. Дегрут знает, что это очень сложная задача. «Я прошу пары в самые трудные моменты их жизни начать мыслить по-другому, – говорит она. – Прошу не обращать внимания на мнение соседей, коллег, членов семьи и сложившиеся социокультурные нормы. Я прошу их включить воображение и представить свой путь».

Я подумала о наших друзьях – Питере, который коптит индейку, и Дженни, одной из моих лучших подруг и партнере по утренним пробежкам. Они встретились и поженились, когда жили в Голландии, где писали и защищали кандидатские диссертации. Там же у них родились двое сыновей. Вдали от семьи и пресловутых американских культурных норм, но еще не полностью погрузившись в голландское общество и не зная другого пути, они создали то, что я с легкой белой завистью называю их «собственной маленькой Голландией». Поскольку гибкий рабочий график в Нидерландах – дело распространенное, они работали в лаборатории по четыре дня в неделю, меняя друг друга таким образом, чтобы кто-нибудь из них мог целый день сидеть дома с детьми. Няня приходила к детям три раза в неделю. Но она была с детьми недолго, потому что рабочее время в Голландии проходит интенсивно, но быстро. Питер и Дженни уходили из лаборатории еще до наступления вечера; один шел по магазинам, которые закрывались в пять часов, а второй – домой, чтобы выпить с няней чашку чая и уже заниматься детьми самостоятельно. Все выходные дни семья проводила в полном составе. Но все это «равноправие» закончилось, когда они вернулись в США. Питер и Дженни часто чувствовали себя в ловушке культуры «идеальных работников». Однако когда они поняли, что все зашло достаточно далеко, то стали искать разумные пути выхода из сложившейся ситуации.

Ключевая миссия института Дегрут – помощь парам в поиске их «собственной маленькой Голландии». Ее подход включает три основных элемента: видение, пространство и истории успеха. Когда Дегрут просит людей побороть стереотипное восприятие, она использует проверенные инструменты, дающие возможность увидеть влиятельные невидимые силы, мешающие нормальной жизни. Это «идеальный работник», «идеальная мать» и «отец-добытчик». Затем, во время сессий «активного слушания», как она это называет, Дегрут помогает парам создать нормальное, предсказуемое пространство, хотя уставшим и сверхзанятым людям сделать это бывает очень непросто. Но они постепенно начинают понемногу осознавать свое положение и то, как в него попали. Это время для паузы, время остановки и размышлений о собственном отношении к работе, подсознательных ожиданиях и «танго марионеток» – том влиянии, которое оказывают на них невидимые и вредные «идеальные» образы. Дегрут просит партнеров из пар говорить друг с другом, чтобы выяснить, чего они действительно хотят в совместной жизни. Она просит их включить воображение и представить себе не только будущее, но и то, как они к нему придут. Затем Джессика предлагает им начать экспериментировать, чтобы в скором времени увидеть результаты. Снова и снова. До тех пор пока их видение и способы его достижения не станут достаточно четкими. А когда ее клиенты теряются и утверждают, что перемены невозможны, у Дегрут, точно так же как у движения MomsRising, готов целый ряд мотивирующих историй успеха о парах, семьях, компаниях, которым удалось изменить свою работу и жизнь по этой методике. Дегрут помогает избавиться от социокультурных норм, которые мешают современным людям.

Некоторые пары постигают это сами. Но только не мы с Томом. Поняв, что мы в тупике, я попросила Дегрут познакомить меня с людьми, которые смогли добиться перемен.

Анна и Джеймс: непреднамеренное соскальзывание к традиционным ролям

К тому времени, когда Дегрут стала работать с Анной и Джеймсом, парой из Миннесоты, они, несмотря на все благие намерения, все-таки перешли к традиционным гендерным ролям. Анна с детства была эмоционально неустойчива из-за раннего развода родителей. Она выросла с мыслью, что ей необходимо уделять все внимание семье, хотя бы на первом этапе. Джеймс стал единственным кормильцем. Когда у них родился ребенок, он взял максимально возможный в его компании отпуск по уходу за младенцем – одну неделю. Когда появился второй малыш, Джеймс хотел поступить так же. Но после первого же дня отпуска его начальник позвонил и на повышенных тонах потребовал возвращения на работу, иначе он не гарантировал Джеймсу сохранение рабочего места. Большой дом и растущие расходы требовали принятия быстрого решения – и оно нашлось. Джеймс стал опять много работать и даже клал по ночам смартфон рядом с подушкой. Анна выполняла родительские обязанности за двоих. Домой Джеймс приезжал уставшим и раздражительным. Он стал избегать общения с детьми, ссылаясь на сильную занятость. Когда они просили рассказать сказку, он выбирал самую короткую. Джеймс был на грани нервного истощения, а Анна чувствовала себя одинокой и несчастной. Это явно была не та жизнь, о которой они мечтали.

Когда Дегрут создала им «буферное пространство» и попросила подумать о жизни и работе, Анна осознала, что чем больше она хотела, чтобы Джеймс тоже был хорошим родителем, тем чаще она перечеркивала все его усилия, ругая за то, что он сделал, и за то, что не сделал. Социологи называют это «материнским контролем». Это распространенное и часто подсознательное поведение женщины, которое выражается в том, что она считает, что не только лучше знает, что и как делать, но и несет ответственность всегда и за все.

Анна сильно удивилась, узнав, что муж на самом деле хотел снизить количество рабочих часов, чтобы проводить больше времени с семьей. «Его отец умер рано, в пятьдесят пять лет. Джеймс стал беспокоиться, что если он будет работать так же напряженно, то его может постичь та же участь, – говорит она. – И я поняла, что мы с ним никогда не говорили откровенно о том, чего на самом деле хотели».

Потребовались годы небольших, но последовательных шагов, проб и ошибок, постоянных разговоров, но они наконец продали дом и переехали в меньший. Джеймс нашел работу с гибким графиком и возможностью заниматься ею удаленно. Он больше проводил времени с детьми, на школьных мероприятиях и стал гораздо активнее как родитель и партнер. Спустя какое-то время Анна решила стать наставником для таких же запутавшихся пар и пошла волонтером в институт Дегрут. Супруги теперь стараются работать не больше тридцати часов в неделю. Джеймс готовит еду, Анна стрижет газон. У них есть время на прогулки, романтические вечера и общение с детьми. «Конечно, странное у меня резюме. Я все шел вверх-вверх-вверх и внезапно стал младшим инженером. Но однажды, когда дети слушали какую-то песенку, я заметил, что подпеваю. Тогда я понял, что поступил правильно и не нужно ни о чем жалеть. Пару лет назад я даже не знал бы слов этой песни», – рассказал мне Джеймс.

Марси и Джон: выдавить из себя «идеального работника»

Несмотря на взаимные обещания делить все домашние обязанности и жить полноценной жизнью, Джон и Марси оказались под сильнейшим давлением стереотипа «идеального работника». Когда у них родилась дочь, Марси взяла шестимесячный отпуск, а Джон – одну неделю. Марси все время проводила с малышкой и изучила все тонкости ухода за ребенком, поэтому она стала главным экспертом в семье, а Джон лишь немного помогал ей. Когда Марси вернулась на работу в международную финансовую корпорацию, то ей предложили гибкий рабочий график: каждую пятницу она могла сидеть дома. Почти в это же время Джон получил повышение по службе, и семья перебралась из Сан-Франциско в Нью-Йорк. Джон стал работать семь дней в неделю без отдыха, стараясь оправдать новое назначение. Без родных и друзей в большом городе Марси была вынуждена работать и одна заниматься ребенком. «Так мы ступили на скользкий путь возвращения к традиционным гендерным ролям», – говорит Джон. У Марси начались проблемы со сном. Она стала сильно уставать. В итоге она сказала: «Я так больше не могу. Это не то, под чем я подписывалась».