Мне некогда! В поисках свободного времени в эпоху всеобщего цейтнота - Шульте Бриджид - Страница 28

У мужчин тоже сложности.

Смартфоны, скайп, электронная почта – все эти технологии существуют, кажется, для того чтобы идеальный работник был всегда на связи. Чтобы он был всегда готов работать. Но поскольку идеальный работник – это всего лишь образ в нашем сознании, никто еще не смог четко определить его критерии. Неважно, сколько вы работаете, насколько тяжело, чем вы жертвуете ради этого, насколько вы преданы компании, – все равно вы никогда не достигнете идеала. Вы никогда не станете этим идеальным работником.

Сложности у всех нас.

Пятидесятидевятилетняя Уильямс, кажется, знает о синдроме «идеального работника» все. Она начинала карьеру с должности юриста по защите окружающей среды. Затем у нее родился ребенок. Она вернулась к традиционным семейным обязанностям и выпала из привычной рабочей среды.

«Вы хотите равноправия на работе? Умрите бездетной в тридцать, – говорит она. – Утверждают, что равноправия на работе не будет до тех пор, пока не будет равноправия в семье. Но я вам скажу наоборот: не будет равноправия в семье до тех пор, пока не будет равноправия на работе. Мы должны пересмотреть отношение к идеальному работнику. Иначе у мужчин не останется иного выбора, как преследовать этот несуществующий образ. Даже если они в него не верят, они хотят быть успешными».

Сегодня, по ее словам, единственный путь разрушить образ идеального работника – это продолжать судебные процессы о дискриминации по семейным обязанностям.

Что еще можно сказать? Сверхзанятость – это не только проблема матерей. Это проблема отцов. Проблема детей. Проблема работы. Проблема дома. Проблема семьи. Проблема защиты прав. Это проблема общества, особенно того общества, которое декларирует семейные ценности. Сверхзанятость и нехватка времени – это проблема каждого из нас.

Дочь самой Уильямс постоянно подшучивает над ней, говоря, что она и есть тот самый идеальный работник в отличие от других. Джоан откидывается на спинку кресла.

«Были времена, – говорит она, – когда все могло сложиться совсем по-другому. Вы лучше спросите об этом у Пата Бьюкенена[23]».

Глава 6

Истории Пата и Пат

Пат Бьюкенен добродушно встречает меня у входной двери своего большого белого особняка, расположенного в лесу в Северной Вирджинии недалеко от штаб-квартиры ЦРУ. Работая журналистом, я освещала его популистскую кампанию на президентских выборах 1996 года и проехала вместе с ним весь Юг, где он, напоминая разъяренного сельского жителя, торжественно клялся завоевать республиканский истеблишмент. Он тогда назвал свой агитационный автобус «экспрессом, поднимающим на вилы». Сейчас ему семьдесят три года и он немного поседел. Но я удивлена тем, как мало он изменился.

Консервативный активист, он был недавно уволен из MSNBC[24], потому что руководство посчитало, что его последняя книга, включавшая главу «Конец “белой” Америки», отражала реалии сороковых годов, но никак не XXI столетия{174}. Однако я хотела встретиться с ним не по этой причине. В начале 1970-х годов Бьюкенен вел кампанию, принудившую Конгресс, игнорируя поддержку множества избирателей, уничтожить на корню закон, который помог бы создать высококачественную универсальную систему по уходу за детьми в США, и сделал это так, что в течение последующих сорока лет даже сама мысль что-либо изменить ни у кого не возникала. Ни разу.

Вето, наложенное на проект закона об уходе за детьми, положило начало неоплачиваемым больничным листам и повлияло на все последующие социальные программы поддержки семьи. И на самом деле, за исключением очень немногих программ помощи беднейшим слоям населения, в США не существует социальной политики, которая помогала бы снизить нагрузку на работающие семьи. США занимают устойчивое последнее место в мире практически во всем, что касается семейной поддержки. В отличие от многих стран, где поддержка материнства и детства является одной из главных задач, в США вы не найдете ничего подобного. США – это одна среди четырех из 167 стран, где родители не имеют права на оплачиваемый отпуск по уходу за детьми. Остальные три – это Лесото, Папуа – Новая Гвинея и Свазиленд. В Саудовской Аравии женщинам запрещено водить машины, но у них есть оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком. В Китае, Индии, Бразилии, Монголии и на Гаити существует оплачиваемый отпуск для молодых родителей. И даже в Того и Зимбабве все молодые матери получают пособие в размере 100 % зарплаты, положенное за 14 недель отпуска по уходу за новорожденными{175}.

В отличие от работников в Бельгии, Франции, Германии и Нидерландах, их коллеги в США не имеют права на гибкий рабочий график или сокращенную неделю. В США нет системы пособий, политики справедливых зарплат и продвижения по службе для тех, кто работает неполный день, в то время как правительство Нидерландов продвигает концепцию «папиного дня», когда каждый из родителей работает частично совпадающие четыре дня в неделю и, таким образом, дети остаются на попечении в детских садах только в течение трех дней в неделю{176}. В США не существует оплачиваемых больничных листов, в отличие от как минимум 145 других стран{177}. Более того, европейцы, заболевшие в отпуске, имеют законное право взять его еще раз{178}. А налоговая политика США до сих пор выгодна лишь тем семьям, в которых есть один кормилец и одна домохозяйка. Другими словами, государственная политика не только не отвечает требованиям более 75 % семей с детьми, но еще и ухудшает их положение.

Бьюкенен провожает меня в комнату с отполированными деревянными панелями, потемневшими от теней, которые отбрасывает на них яркое утреннее солнце. Он предлагает мне сесть на ситцевый набивной диван, а сам устраивается рядом в кресло, отделанное бордовым бархатом. Прямо за ним у стены стоят позолоченные вилы, обрамленные стеклом, – эта композиция напоминает мне старинные напольные часы. Интерьер дополняется картиной на стене. Бьюкенен – ирландский католик, выросший в штате Мэриленд, – повесил на стену этой комнаты портрет конфедерата-южанина, генерала Роберта Ли.

Готовясь к встрече, я еще раз прочитала про Закон о развитии детей 1971 года. В конце 60-х, когда все больше женщин и матерей стали работать, исследования общественного мнения показали, что большинство родителей обоих полов хотят, чтобы было больше детских садов, и ожидают соответствующего решения правительства. «Трудоустройство матерей считалось как социальным благом, так и реальностью современной жизни», – пишет исследователь Кимберли Морган в историческом экскурсе на тему государственной политики по уходу за детьми{179}. Президент Ричард Никсон после получения результатов исследований о важности раннего развития детей, формирующего их будущую жизнь, назначил рабочую группу, которой он рекомендовал «создать систему эффективных детских садов, которые были бы доступны всем дошкольникам». Также его рекомендации дополнялись заданием разработать программу внеклассных занятий для школьников{180}.