Версаль. Мечта короля - Мэсси Элизабет - Страница 29

– Ваш супруг – прекрасный воин, – сказал Генриетте Людовик. – Но, как говорят, лучшая подруга солдата – это судьба. Филипп даже не представляет, насколько он удачлив.

Король улыбался.

А в голове мадам де Монтеспан зрел замысел.

Герцог Кассельский сидел перед очагом, углубившись в чтение «Газетт де Франс».

– Ну как, уладил дело? – сплюнув в огонь виноградные косточки, спросил он вошедшего Монкура.

– Нынче на дорогах полно народу, и все норовят задавать вопросы. Я не был настроен отвечать и убрался от греха подальше.

Герцог Кассельский взмахнул газетой:

– А между тем король прибирает к рукам голландские земли. Требует их у испанцев в счет приданого королевы, которое испанцы так и не отдали. Естественно, это всего лишь предлог. Но победа принесет ему не только земли. Могущество и уверенность. Мы должны ему помешать.

Монкур кивнул:

– Они все равно не найдут девчонку, а если и найдут, то мертвой. Переждем несколько дней, и дороги снова будут нашими.

– Стало быть, ты готов снова взяться за дело.

– К вашим услугам, господин.

Герцог Кассельский бросил газету на пол и скрестил руки на груди.

– По протоколу дворянам не положено владеть торговыми и прочими заведениями или управлять ими. Но, к счастью, в правилах ничего не сказано о подставных лицах, чем я широко пользуюсь. Я управляю тремя десятками разных заведений. У человека, которому я доверяю больше остальных, есть брат. И этот брат служит на королевских складах в Париже. Так я узнал, что готовится отправка грузов в Версаль. С грузами поедет внушительная охрана, которой приказано в случае чего стоять насмерть, оберегая королевское добро.

Монкур поклонился:

– Вы спасли меня от смерти. Для меня будет честью отдать за вас жизнь.

– Прекрасно, – усмехнулся герцог Кассельский. – Судя по тому, что я слышал, за этот груз не грех и умереть.

«Лучшего момента выбрать было невозможно», – мысленно похвалила себя мадам де Монтеспан, идя по коридору в великолепном бирюзовом платье. Навстречу в сопровождении Бонтана и нескольких гвардейцев шел король. Когда Людовик поравнялся с нею, маркиза робко улыбнулась, потом вдруг пошатнулась и едва не упала.

– Что с вами? – спросил встревоженный Людовик.

Маркиза де Монтеспан удовлетворенно отметила, что король искренне встревожен.

– Простите, ваше величество, – сказала она, изящно наклоняя голову. – Все хорошо.

– Быть может, вам нездоровится?

– Разве что… – Она подняла глаза на короля. – Разве что мне тревожно… из-за войны.

– Вскоре наши солдаты вернутся обратно, принеся Франции новую славу.

Маркиза прижала руки к сердцу:

– Ваше величество, слава уже принадлежит вам. Надеюсь, вы не разгневаетесь на меня за столь дерзкие слова.

– Ничуть, сударыня. Берегите себя.

Король поцеловал ей руку. Госпожа де Монтеспан сделала вид, что вот-вот упадет в обморок, но затем присела в глубоком реверансе. Людовик улыбнулся и пошел дальше.

Беатриса, издали видевшая этот спектакль, могла лишь гневно взирать на хитроумный трюк мадам де Монтеспан.

«Так ли уж это постыдно, если Шевалье ненадолго увидит мою наготу?» – подумала Генриетта. Она готовилась отойти ко сну, и служанки, как всегда, помогали ей раздеваться. Генриетта прекрасно знала, что возлюбленного ее мужа женщины интересовали лишь как орудие для достижения своих целей. И потому, когда Шевалье бесцеремонно вошел в спальню и сел, закинув ногу на подлокотник кресла, Генриетта даже не повернулась. Губы Шевалье сложились в язвительную гримасу.

– Страдание вам очень к лицу, – с усмешкой произнес он. – Вы носите страдание, как корону.

– Что вам угодно? – спросила Генриетта.

– Вы читали «Газетт де Франс»? Ваш муж стяжал славу на поле битвы.

– Это слава короля.

– В газете написано по-иному.

Стараясь не замечать присутствия Шевалье, Генриетта заговорила с молодой хорошенькой кудрявой фрейлиной, совсем недавно появившейся в ее свите:

– Анжелика, принесите мне голубые ленты.

Анжелика изящно присела в реверансе и отправилась исполнять повеление своей госпожи. Неожиданно Шевалье окликнул ее:

– Анжелика, я хотел вернуть вам вот это.

Девушка обернулась и увидела, что на пальце Шевалье небрежно покачивается бриллиантовое колье.

Глаза Анжелики округлились, а лицо мгновенно побледнело.

– Горничная нашла его в ящике вашего комода и прихватила по ошибке, – продолжал Шевалье. – Я бы хотел быть уверен, что ее накажут.

– Мое колье! – воскликнула Генриетта.

– Так оно ваше? – вскинул голову Шевалье.

– Да. Я очень дорожу этим колье. Я давно не видела его и уж было подумала, что потеряла.

Ошеломленная Генриетта повернулась к фрейлине:

– Анжелика?

Девушка испуганно замотала головой:

– Сударыня, клянусь вам, этого колье не было в моей комнате.

– Нет, было, – возразил Шевалье. – Вы надежно его припрятали.

– Сударыня! – взмолилась Анжелика. – Я не брала ваше колье!

– Молчите, – поморщился Шевалье.

– Сударыня, умоляю!

Шевалье подал Генриетте колье:

– Ваша фрейлина оказалась воровкой. По-моему, это очевидно. Однако вам несвойственно брать себе в услужение разное ворье. Но можете быть уверены, это еще не конец.

По щекам Анжелики струились слезы. Шевалье улыбнулся и покинул спальню Генриетты.

Ближе к полудню придворные дамы собирались в своем салоне, чтобы поговорить о том и о сем, но главным образом – чтобы посплетничать. Вот и сегодня они болтали о мужьях, детях и нарядах.

Одна из таких стаек собралась вокруг мадам де Монтеспан.

– Лизетта буквально умоляла своего мужа не ехать! – театрально заламывая руки, говорила дама средних лет с проседью в волосах и с рубиновым ожерельем на шее. – Разве можно ее упрекать после того, что случилось с семейством Партене? Но она говорит, будто муж заявил ей, что новый эдикт короля обязателен для всех дворян. Им необходимо найти поручителя при дворе, иначе они обречены.

Беатриса и Софи, только что появившиеся в салоне, хотели было присоединиться к стоявшим вокруг маркизы де Монтеспан, однако дамы, которые ее окружали, нарочно встали плотнее.

– Я слышала истинную причину, и она совсем другая, – возразила маркиза де Монтеспан. – Семья Лизетты не может разыскать свои дворянские грамоты. Несколько лет назад в их местах случилось наводнение. Что, если их бумаги тоже стали жертвами стихии? Бедняжкам можно только посочувствовать.

– А я уверена, что они найдут способ подтвердить законность своего титула, – заявила Беатриса, так и не допущенная в круг.

Дамы повернулись в ее сторону.

– Это мы еще посмотрим, – сказала госпожа де Монтеспан, холодно глядя на Беатрису. – Не у всех же есть такой поручитель, как Шевалье.

Беатриса спокойно, с улыбкой выдержала взгляд соперницы.

– Не все нуждаются в поручительстве, – сказала она.

– А вы не зарекайтесь, Беатриса. Впрочем, если и ваши бумаги куда-нибудь «смыло», дочка о вас позаботится. Красота открывает многие двери.

– Вы, мадам де Монтеспан, конечно же, знаете об этом лучше других. Однако красота, которой не сопутствует ум, – это всего-навсего тщеславие.

Маркиза де Монтеспан в ответ лишь улыбнулась. Беатриса поспешила увести дочь.

– Матушка, зачем вы ей надерзили? – спросила Софи, когда они отошли на достаточное расстояние от кружка мадам де Монтеспан и их разговор не мог быть услышан.

– Дочь моя, ты все еще поражаешь меня своей очаровательной наивностью. Королевский двор имеет лишь видимость роскошных залов и блистательных гостиных. На самом деле это рынок, но устроенный особым образом. Есть сердцевина. Она продает внутреннему кругу. Внутренний круг продает внешним кругам, которых несколько. А уж внешние круги продают остальному миру. Все сделки держатся на личных связях. Личные связи означают доверие. Доверие означает власть. Власть означает… всё. Думаешь, внимание к персоне госпожи де Монтеспан возникло само собой или по чистой случайности?