Дерево Иуды - Меркеев Юрий - Страница 5

– Извини, братэла, я забыл, как тебя зовут, – обратился Волков, переходя на полублатной жаргон, принятый в среде наркоманов. – Знакомились вроде?

Паренек протянул руку.

– Борис, – представился он. – Можно Рисыч, так меня в институте звали.

Рука у Рисыча была холодная и влажная, как рыба без чешуи… Значит, институт? Не ошибся…

– А меня Андрей, – фальшиво улыбнулся Волков.

– У наркоманов всегда так, – смутился паренек. – Знакомишься, вроде, а через полчаса забываешь.

Они подошли к Валере. Тот старательно делал вид, что дожидается автобуса. Заметив Волкова с клиентом, он опередил их вопросом:

– Сколько надо?

– Пятерину, – ответил Борис и засуетился рукой в кармане. – Нет, погоди, постой, – проговорил он, вытаскивая помятые купюры и быстро их пересчитывая. – Пять с половиной. Полкубика солью Андрею за помощь.

Валера усмехнулся. Волков напоминал зверя, который нашёл, наконец, добычу и теперь ритуально поигрывает с ней, прежде чем съесть.

– Мне полкубика не надо, – сказал он, похлопывая Рисыча по плечу. – Широкий жест дружбы. Спасибо, конечно. Но вот я сегодня только перекумарился.

– Ну тогда пять, – пожал плечами Борис и протянул деньги Валерычу. – Представляешь, продал хрустальную вазу, которую сам же подарил матери на восьмое марта.

Казалось, он гордился этим. Валера презрительно поджал губы.

– Уж лучше ты бы её украл в магазине или ограбил кого-нибудь, – едва слышно проговорил он и громко добавил: – Идите в сторону кочегарки, внимательно поглядывайте за хвостом. Сегодня здесь из управы крутятся. Я с человеком пойду впереди. А вы сзади.

У каждого продавца было свое потайное место, где прятался пузырёк с наркотиками. Когда покупатели начинали ворчать на Валеру за длинный путь, который им приходилось проделывать с этим осторожным человеком, он повторял одну и ту же фразу: «Подальше положишь, поближе возьмёшь».

Когда Борис с Андреем подходили к заброшенной кочегарке, продавец уже выносил оттуда пузырёк с ханкой.

– Нет у него никакого человека, – прошептал Волков. – Врёт он. С человеком делиться надо, а у него внутри жаба.

– Кто у него внутри? – не понял Борис.

– Жаба, которая его душит.

Рисыч взял из рук Валеры пузырёк, выбрал содержимое в шприц, поднял его на уровень глаз, посмотрел на свет, не плавает ли внутри какой-нибудь мусор, выдавил крохотную капельку на ладонь, попробовал на вкус и, убедившись, что это наркотики, сказал спасибо и направился в сторону кочегарки.

– Боря, погоди! Помогу тебе уколоться, – крикнул ему вслед Волков.

– Брось ты этого крысеныша, – шепнул Валера. – Это же будущий пидор. Брось и не оставь ему и децелы.

– Поглядим.

Андрей догнал Бориса, и они вместе вошли в полуразрушенное здание кочегарки. Оглядев мрачные стены, Борис присел в угол на корточки и протянул заряженный шприц Андрею.

– Я тебе дам централку, – поспешно проговорил он. – Остальные вены забиты. Сможешь попасть?

Волков осклабился.

– Браток, у меня стаж пятилетка, а ты говоришь, смогу ли? Я тебе в синявку на мизинце левой ноги попаду с закрытыми глазами.

Борис пробормотал что-то невнятное и начал лихорадочно разрабатывать руку. Руки у него были припухлые и белые как у девочки. Вен почти не было видно. Одни синявки – тонкие, точно паутина. Андрей закрыл шприц колпачком и незаметно для Бориса положил в свой карман.

– Пацаны, я ушёл! – послышался голос Валеры. – Буду ждать вас на пятаке.

Глядя на Рисыча сверху вниз, Волков размышлял о том, как ему поступить – ударить его сразу или сначала раздавить психологически? На один крепкий удар у него сил хватит, но на большее? Зла к пареньку Волков не испытывал, жалости тоже. Всё, что ему было нужно – это поскорее покончить со всей этой прелюдией и уколоться.

– Послушай, старина, – обратился он к Борису с жёсткими интонациями в голосе. Борис перестал качать руку и с тревогой взглянул на Андрея. Снизу лицо паренька казалось еще моложе. В глазах у него застыл испуг.

– Послушай ты, пионер, неужели ты не понял, что я на кумаре? – продолжал Волков. – Неужели тебе не понятно, что предлагать больному человеку полкубика – это гнусно?

– Ты же знаешь… ради этих денег мне пришлось…

– Не надо повторять, где ты взял эти деньги, – перебил его Андрей и отвернулся.

– Ты меня хочешь кинуть? – с побледневшим лицом прошептал паренек.

– Я? Кинуть? – передразнил Андрей. – Да я тебя уже кинул!

Борис поднялся и ухватил Волкова за рукава его куртки.

– Оставь мне хотя бы куб, сволочь! – закричал Борис. – Ну ты и тварь, оказывается…

Андрей понимал, что жалости в его сердце в данную минуту быть не должно. Рано было очеловечиваться волку. Андрей сделал шаг назад, цепкие худые руки Рисыча продолжали его держать. И тогда Волков коротким боковым ударом сбил его с ног. Рисыч, словно подкошенный, рухнул на битые кирпичи. Нижняя часть лица у него была в крови. Андрей вложил в удар остатки своих сил. Он вытащил шприц, взял валявшийся рядом с Рисычем пузырёк из-под ханки, слил туда половину содержимого шприца, положил рядом с поверженным и, не оглядываясь, устремился прочь от этого места.

…Через час аккуратно выбритый причесанный, спокойный и полный сил Волков вновь появился на пятаке. Ему было хорошо. Взгляд у него стал сухой и холодный, как у всех наркоманов, принявших дозу.

В церкви закончилась служба. Из храма, крестясь, стали выходить прихожане. Андрей присел на одну из церковных лавок и закурил. В кайфе табачный дым казался необыкновенно сладким. Волков лениво посмотрел на пятак. К этому часу жизнь там бурлила. На иномарках подъезжали богатые клиенты, замаячили и проститутки. У них «рабочий день» заканчивался утром, и они спешили на пятак потратить вырученные деньги, чтобы забыться и убежать в другую реальность. В сущности, здесь все куда-то бежали – бежали в себя, от себя, от других, от страхов, от самой жизни. И пятак помогал им в этом. У этого места был особый магнетизм. Тот, кто однажды попадал в поле его притяжения, постепенно или сразу терял связь с окружающей жизнью, с родными, близкими, друзьями. Это место в городе было своеобразной «чёрной дырой», всасывающей в себя тех, кто по неверию или наивности задерживался тут на некоторое время. Волков видел, как сюда приходили молодые жизнерадостные подростки, а уходили инвалиды с испорченной судьбой. Кто-то покидал пятак на годы, потом возвращался с поникшим взглядом и робкими неуверенными движениями волка, которого долго держали в клетке и били, пытаясь сделать из него собаку. Приходили сюда вновь одни и те же из тюрем, психиатрических больниц… Тем, кому везло, умирали от передозировок и высвобождались из плена наркоманского пятачка. Кому не везло – так и кружили днями, годами вокруг этого чёрного места, оставаясь пленниками…