История моего безумия - Коэн Тьерри - Страница 12

– Вот и замечательно, – произнес я, надеясь, что это прозвучало вполне убедительно и естественно, а потом долго сидел, глядя в пустоту, и пытался заглушить отголоски ревности.

Глава 15

Я послал эсэмэску Рейчел, предупредил, что опаздываю, зашел в кабинет за документами и ключами от машины и решил заглянуть на Фейсбук.

Среди полученных сообщений было и послание от загадочного однофамильца. Я открыл его, ожидая увидеть шутку насчет общего имени и фамилии, и прочел:

Я несколько раз перечитал эту фразу, пытаясь вникнуть в смысл вопроса. Что хотел продемонстрировать автор – чувство юмора? Он намекает на один из моих романов? Или этот человек – пустой фантазер?

Я увеличил его аватарку, увидел обложку какого-то романа с размытым названием и выключил компьютер. Чужая известность завораживает и возбуждает психопатов, так что писателям часто приходится иметь дело с людьми, которые почему-то наделили себя правом вторгаться в их жизнь. Читатели купили ваш роман и провели в вашем обществе много часов, они убедили себя, что вы – единомышленники или же, напротив, антагонисты, а значит, принадлежите им – до некоторой степени. Они претендуют на ваше время, интерес, сочувствие. На меня не раз «нападали» – на Фейсбуке и даже очно, во время рекламных туров. Гамма эмоций была богатой – от дикого восторга до грубых оскорблений и желчной, завистливой критики. Главное – никогда не вступать в спор с неуравновешенными личностями, иначе они укрепятся во мнении, будто ты им что-то должен.

Я вышел из дома и забыл о странном письме.

Я открыл глаза за несколько минут до телефонного звонка. Воспоминания о вчерашнем вечере были более чем смутными: девицы, смех, выпивка, лица, знакомые и нет… Похмелье было тяжелым – я едва мог поднять веки, в глаза будто песка насыпали, злобный бесенок-садист стучал по черепу молотком и зубилом. Я вообще когда-нибудь просыпался в нормальном состоянии?

Часы показывали полдень. Рейчел ушла около восьми, но в комнате все еще витал аромат ее духов. Я снял трубку.

– Только не говори, что ты еще спишь! – Я узнал веселый голос моего пресс-секретаря Сэнди.

– Давно встал и уже работаю, – соврал я.

– Расскажи кому-нибудь другому! Мы давно знакомы, так что я легко могу определить, спишь ты или бодрствуешь.

– Ладно, сдаюсь. Надеюсь, ты не просто так нарушила мой покой?

– Конечно. Джек Лерман приглашает тебя на передачу.

– Отлично. Ну и?

– И?! Это гениально! Все мечтают попасть на ток-шоу Лермана, я это устраиваю, а ты произносишь три слова – и конец рассказа?

– Извини. Ты ведь знаешь, утром я никакой.

– Днем и вечером дела обстоят не лучше.

– Я не хочу участвовать в этой программе, Сэнди.

– Ты, надеюсь, шутишь?

– Я никогда ее не смотрел, но много чего слышал. Два хитреца изображают критиков и унижают писателей. Особенно тех, кто пишет для широкого круга читателей.

– Они очень агрессивны, не спорю. Но это игра, и телезрители все понимают. После каждой передачи продажи взлетают до небес.

– Мне что, отдать себя на растерзание, чтобы завоевать новых читателей?

– Нет, просто будь собой. Ты нравишься людям, они знают, что задача двух шутов – устроить представление, так что бояться нечего. Ты не можешь отказаться! Я из шкурки вылезла, чтобы запихнуть тебя!

Сил спорить у меня не было, и я сдался. Правда заключалась в том, что мне было все равно.

– Придется переделать твое расписание. Через полчаса пришлю мейл.

Я забеспокоился – придется и мне пересмотреть план встреч с… особыми читательницами. Я принял душ, налил себе кофе и в ожидании сообщения Сэнди зашел на Фейсбук. Одно из писем было от Однофамильца.

Снова вопрос о моей жизни, о проблеме выбора. Я почувствовал злость.

Чего добивается этот болван? Кто дал ему право интересоваться смыслом моего существования? Хочешь высказаться – вперед, но зачем провоцировать? Я привык к злобным нападкам, тошнотворно-завистливой критике, оскорблениям, но этот пройдоха ограничивается риторическими вопросами.

«Иди к черту, придурок!» Я произнес это вслух, громким голосом, и сразу успокоился, подивившись: чего это ты так завелся? Не нервничай, Однофамилец – обычный завистник, разве что чуть более извращенный. Если две фразы незнакомого человека способны вывести меня из себя, значит, я недооценил глубину депрессии.

И все-таки я не мог не понимать, что незнакомый надоеда угадал первопричину моего ужасного состояния. Я жил не той жизнью и писал не те романы.

Но что он об этом знает? Как сумел вычислить болевые точки? Неужели ему помогли мои книги и интервью?

Я все обдумал и пришел к следующему выводу: Однофамилец не ясновидящий, он использовал общеизвестные факты. Я в разводе, веду беспорядочную жизнь. Пишу мрачные тексты с однообразными сюжетами, значит, хандрю, а потому уязвим. Но какую цель он преследует? Добивается «эксклюзивных» отношений?

Все, хватит, нечего тратить время и силы на его игру и строить нелепые гипотезы!

Глава 16

Я отклонил предложение Рейчел встретиться вечером – мне хотелось поработать.

Какими словами описать человека, испытывающего непреодолимую тягу к сочинительству, который с мазохистским наслаждением терзает свой мозг и рвет сердце, чтобы положить на бумагу текст, способный ввергнуть его в уныние?

Она возникает из ниоткуда, и вам остается одно – удовлетворить ее. Я очень давно не чувствовал ничего подобного – большинство романов писались отнюдь не в порыве вдохновения. Я, как и многие собратья по перу, впрягался в работу в последний момент, когда отступать было некуда, договор есть договор. Творческий порыв не рождается под давлением обстоятельств, я подстегивал воображение спиртным и другими средствами и очень скоро превратился в жалкого ремесленника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.