О чем знаешь сердцем (ЛП) - Кирби Джесси - Страница 38

– Пошли посмотрим на воду, – говорит он.

Не успеваю я ответить, как он подхватывает меня за руку и уводит к короткой деревянной лестничке через ограду, которая ведет к тропинке, вьющейся сквозь высокую зеленую траву и исчезающей на краю обрыва. Мы взбираемся вверх, спускаемся и идем, держась за руки, по тропинке. Мы не разговариваем, но нам и не нужно. Сладость воздуха, соприкосновение наших рук, отдаленный шум океана – все вместе оно идеально. Именно так, как нам нужно. И мы именно там, где должны быть.

Когда тропинка приводит нас к отвесной лестнице вниз, перед нами разворачивается вид на океан, и мои ноги сами собой останавливаются.

– Вау, – выдыхаю я. – Какая красота.

– Я знал, что тебе понравится, – говорит Колтон с усмешкой, обводя взглядом широкую бухту, заполненную бирюзовой водой. В южном ее конце изящной белой дугой срывается с утеса водопад и, струясь по песку, встречается с океаном. Колтон дышит медленно и глубоко, словно впитывая окружающий нас пейзаж и сравнивая каждую его деталь с картинкой, сохранившейся у него в памяти.

– Давно ты здесь не был? – спрашиваю я.

Он не отводит глаз от воды.

– Давно. Лет десять, наверное. В последний раз мы приезжали сюда с отцом. Вдвоем, только он и я. Разбили палатку прямо на пляже. – Он улыбается. – Взяли с собой каяк и доски и весь день не вылезали из воды, а вечером жарили на костре хот-доги и маршмеллоу и смотрели, как над океаном падают звезды.

– Здорово.

– Да. Идеальный день. По крайней мере, таким я его запомнил. Часто вспоминал его, пока болел. – Он мельком оглядывается на меня. – Тогда я считал его лучшим днем своей жизни.

Мы вместе смотрим, как волна – гораздо больше волн, что я видела в Шелтер Ков, – набирает высоту и скорость, а затем обрушивается вниз с грохотом, который слышен даже издалека.

Колтон присвистывает.

– Как у тебя с храбростью?

– Не настолько хорошо, – отвечаю я, когда следующая волна, разбившись, выстеливает вверх белой пеной. – Уж слишком там неспокойно.

Он согласно кивает.

– Да, для каякингда погода не очень. – Мы смотрим, как через бухту прямой, пенистой линией проносится очередная волна. – А вот для серфа самое то.

Забавно, что всякий раз, когда он произносит нечто подобное, я думаю, что это до жути страшно. Сама я по-прежнему предпочитаю ловить мелкие волны около пирса.

– Если хочешь, можешь посерфить, а я посмотрю. – На площадке, где мы стоим, есть скамейка, и я знаю: ему пойдет на пользу побыть немного в воде.

– Правда? Ты не против?

– Нет, иди. Я для таких волн пока не готова, но я видела, что умеешь ты.

Он поворачивается ко мне и улыбается, а потом, неожиданно для нас обоих, притягивает меня к себе для сладкого, быстрого поцелуя.

– Спасибо. Я ненадолго.

– Не спеши. Катайся, сколько захочешь.

– Хорошо. Я только переоденусь и возьму доску.

Он уходит было на тропинку, но сразу останавливается и возвращается, чтобы поцеловать меня еще раз – более глубоким поцелуем, от которого все мое тело омывают маленькие волны тепла.

Чуть отодвинувшись, он прижимается лбом к моему лбу. Смотрит мне в глаза. Улыбается.

– Ладно. Я все-таки пойду переоденусь.

– Ладно, – отзываюсь я эхом. – Я буду здесь.

Лицом ко мне он делает несколько шагов назад и, пока не поворачивается, не сводит с меня глаз. Глядя, как он бежит по тропинке к автобусу, я хочу, чтобы он вернулся и снова поцеловал меня. И знаю, что, если он это сделает, я больше не смогу сдерживаться.

К тому времени, как он возвращается, я уже стою на следующей деревянной площадке между пролетами лестницы. Здесь тоже есть скамья, а за ограждением открывается фантастический вид на бухту и водопад.

– Я принес тебе толстовку, – говорит Колтон, протягивая ее мне. – На всякий случай. – Он наклоняется для нового быстрого поцелуя, а потом, в рашгарде и шортах, сбегает с доской подмышкой по лестнице вниз, и мне радостно видеть его таким. Его походка вновь стала легкой.

Встав у ограждения, я наблюдаю за тем, как он бросает доску в насыщенную синеву воды, ложится на нее и начинает грести с грацией и непринужденностью человека, который не проводит ни дня вдали от океана. Глядя на него, никому и в голову не придет, что когда-то он был другим. Ничего этого не видно со стороны.

Напротив него вздымается высокая волна. Я начинаю нервничать, как если бы она шла на меня, но Колтон, погрузив руки в воду, гребет сильнее и в момент, когда волна вот-вот обрушится вниз, опускает нос доски. На долю секунды мне становится виден его силуэт на фоне водной стены, сквозь нее просвечивает солнце, и это настолько прекрасно и настолько невероятно, что мне хочется закричать.

Со стороны океана веет прохладой и неуловимым намеком на скорый дождь. С голыми плечами мне становится зябко, и я натягиваю толстовку, пока Колтон, прокатившись на первой волне, сразу начинает грести ко второй. На горизонте что-то сверкает, так быстро, что я гадаю, не показалось ли, но вскоре слышу глухие раскаты грома. Собираются тучи, отбрасывая на воду бледную серую тень и начиная наползать на солнце, такое яркое еще несколько мгновений назад.

Колтон ловит очередную волну, и в тот же миг небо разрезает зигзаг молнии. Сразу следом рокочет гром. Поднимается ветер, я замечаю на волнах барашки, но Колтон, вместо того, чтобы поплыть обратно, разворачивает доску и устремляется навстречу вздымающейся волне. На щеку мне падает крупная капля дождя. Смахнув ее, я смотрю на воду, на Колтона, летящего на волне на фоне грозового неба, и хочу, чтобы он поскорей выходил. Вновь вспыхивает молния. Он машет мне, повернув к берегу, кивает, словно успокаивая меня, потом показывает один палец – «последний раз».

Я тоже машу ему, а капли с неба падают все чаще, одна за другой, покрывая мокрыми пятнами лестницу и добавляя к запахам в воздухе новый слой. Еще одна вспышка в небе, удар грома – и начинается дождь. Накинув капюшон, я щурюсь, наблюдая сквозь ливень за тем, как Колтон ловит волну. Закончив, он сразу начинает грести назад и, добравшись до берега, снова мне машет, а потом засовывает доску подмышку.

Колтон бежит через пляж, пока над нами гремит гром, кричит мне что-то, но его слова теряются в порывах ветра. Вода с неба льется стеной, осыпая мое лицо и голые ноги маленькими уколами холода и пропитывая толстовку насквозь.

Добежав до меня, Колтон испускает радостный вопль, а я, не выдержав, хохочу, представив, какой у меня видок с прилипшими к щекам волосами.

– Побежали! – орет он сквозь грохот бури и волн.

Ловит меня за руку и тянет к лестнице, а там показывает, чтобы я шла впереди. Я прыгаю через ступеньки, подгоняемая холодом, ливнем и тем фактом, что он прямо за мной. Снова сверкает молния. Я визжу, а Колтон хохочет во весь голос у меня за спиной.

– Бежим, бежим, бежим!

К тому времени, как мы поднимаемся наверх, тропа уже превратилась в маленькую бурлящую речку, и мои шлепки при каждом шаге скользят по земле. За оградой ярко-бирюзовым пятном в серой пелене дождя маячит автобус, пока я карабкаюсь по лестничке с Колтоном за спиной. Дождь барабанит по крыше автобуса так громко, что почти перекрывает щелчок, с которым я открываю дверь, мы вваливаемся внутрь, сначала я, потом Колтон, и в падении захлопываем ее за собой.

На секунду возникает ощущение, будто во всем мире выключили звук, но затем с неба обрушивается новый поток дождя, еще громче прежнего. Выдохнув, я откидываюсь на сиденье, и Колтон, тоже тяжело дыша, плюхается рядом со мной. Мгновением мы молчим, а потом взрываемся хохотом. Колтон стряхивает с волос воду, я тоже выжимаю волосы и отлепляю от груди его вымокшую толстовку.

– Обалдеть. – Он еще задыхается. – Появилось будто из ниоткуда.

– Нет, я давно заметила, что скоро начнется. Никогда не видела ничего подобного. Я думала, в тебя попадет молния, пока ты был на воде.

– Я тоже, – признается он. – Ничто так не напоминает о том, что ты жив, как небольшая стычка со смертью. – Колтон улыбается, а потом достает из-за спины пару полотенец. Протягивает одно из них мне.