Детектив на исходе века (Российский триллер. Игры капризной дамы) - Трахименок Сергей Александрович - Страница 9

— И все же, — вмешался Краевский, — надо проверять обе версии.

— Ну надо так надо, — согласился Андросов. — Базыка остается здесь охранять место преступления, а мы едем в отдел и присылаем следователя.

В отделе они взяли в кадрах дело конюха. Несмотря на контузию, Базыка оказался человеком с хорошей памятью. У жены конюха на севере проживала мать.

Незаметно пришел вечер. Проваторов и Андросов заторопились домой. Ничего не оставалось делать и Краевскому. Он вышел на улицу и опять столкнулся с Дервишем. Тот прошел рядом с ним, обдав его запахом давно немытого тела и бормоча:

— Могила Бороды, могила Бороды…

Дервиш скрылся за углом, а Краевский пошел дальше. Но чем ближе он приближался к дому, где его устроили на постой, тем медленней становились его шаги.

Уже возле дома он посмотрел на запад. Солнце было еще высоко, и он, несмотря на предупреждения быть осторожным, решился.

Если Дервиш что-то знает, то и он должен это знать. Если же это ловушка, то может оказаться, что его голова будет отделенной от туловища с той разницей, что стоять ей придется не на столе, а на могиле Бороды.

Краевский зашел во двор дома, пробрался к забору за уборной, выбил ногой две доски и выбрался наружу.

«Если за мной ведется наблюдение, то на какое-то время оно будет сбито с толку», — подумал он.

Дальше он через какие-то помойки выбрался на соседнюю улицу, где столкнулся с пьяненьким мужиком.

— Где находится городское кладбище? — спросил он.

Мужик одновременно качнулся, икнул и весьма неопределенно махнул рукой на запад.

«Ничего себе, объяснил», — подумал Краевский, но пошел в ту сторону, куда указал прохожий.

Кладбище он нашел быстро. Обнесенное каменным забором и рвом оно казалось островком благополучия, которого не коснулась война и все, что с ней связано. Тяжелые каменные кресты были хорошим тоном для состоятельных каминцев, но неплохо выглядели и деревянные. Видимо, несмотря на разруху, люди еще не разучились быть людьми и, сами живя скудно, отдавали последнее своим близким, покидающим этот мир.

Он прошел по аллее мимо часовенки туда, где виднелись не поросшие травой могилы.

Шпиль надгробия, возвышавшегося над могилой Бороды, был виден издалека. Подойдя к нему, он вдруг понял, что это единственное место, которое он мог найти в Каминске.

— Здорово, Крой, — заставил его оглянуться чей-то голос.

Перед ним стоял Дервиш, грязный, нечесаный, в мешке-рубище и с железной цепью на шее. Но это был не тот Дервиш, какого он видел у Собора и на улице. Этот Дервиш смотрел на него не блуждающим взглядом блаженного, а взглядом Чубука из гайдаровской «Школы», которая в то время еще не была написана.

— Ты что, хрен в стакане, на связь не выходишь? — спросил Дервиш.

— О чем это ты? — растерялся Краевский, лихорадочно соображая, что это, провокация или…

— Тебе что, Кожан пароль не сообщил?

— Какой Кожан? — начал говорить он, чтобы протянуть время. — О ком ты говоришь?

— Тот Кожан, который тебя в шестьдесят шестом кабинете кормил хлебом и салом.

«Так, значит, это не провокация, — подумал он, — такие детали не может знать провокатор».

— Ранило меня, — сказал он, — и я кое-что подзабыл.

— Ранило, — уже мягче пробормотал Дервиш, — наберут пацанов в Красную Армию… Ранило… Если бы не я, то тебя уже и на свете не было…

— Как это?

— Уйдем отсюда, здесь место издалека просматривается, а там я тебе все расскажу.

Он пошел за Дервишем на старую часть кладбища, где густо росли тополя и в некоторых местах был такой густой кустарник, что приходилось буквально продираться сквозь него.

В самом углу кладбища, рядом с оградой была низкая скамейка, на которую и указал ему Дервиш.

Краевский уселся и хотел было спросить коллегу о том, как он помог ему не отправиться на тот свет, но сдержался, увидев, чем тот занимается.

А коллега извлек из какой-то складки своего одеяния окурок, раскурил его и сказал:

— Мучаюсь без курева… Я по легенде некурящий… Иногда во сне вижу, что сижу в кабинете в Новониколаевске и курю, и такой кайф приходит…

Он сделал несколько затяжек, посмотрел на небо и произнес:

— Надо торопиться, ты должен вернуться в дом к Груше до захода солнца. Это не значит, что Груша работает на наших врагов. Нет. Но она может обмолвиться, что ты пришел после захода солнца, то есть затемно… И твоим коллегам по отделу станет ясно, что ты куда-то ходил. А тебе липшие подозрения ни к чему, у тебя и так их будет достаточно… Ясно?

— Ясно.

— Ну и ладненько… Так вот, задал ты мне, брат, хлопот… О твоем приезде я знал и как сердцем чувствовал, что тебе какую-то пакость готовят. Прикинул я и понял, что пакость эту удобнее всего организовать на мосту. Вот я там и притаился. Предотвратить акцию полностью я не смог, но одного из покушавшихся уложил, тебя дострелить не позволил и из воды успел вытащить вовремя, пока ты не захлебнулся. На большее у меня времени не хватило: подскакал Базыка со своими людьми, и мне пришлось уносить ноги…

— У меня был револьвер?

— Нет.

— Значит, я правильно поступил, не взяв револьвер у Андросова?

— Да, признай ты этот или какой-нибудь другой револьвер своим, рано или поздно тебе подстроят козу: скажут, что из этого револьвера был убит гражданин N., и ты долго будешь отмываться и оправдываться, и тебе будет не до выполнения задания. Понял?

— Да. А не значит ли это, что Андросов пытался создать условия для моей возможной компрометации?

— Возможно.

— А не значит ли это, что Андросов и есть человек Огнивца?

— Сомнительно, человек Огнивца, а в том, что он существует, я не сомневаюсь, чрезвычайно хитер. Конечно, он может быть одним из замов, но… Если бы это было так, то это был бы самый лучший вариант для нас. Такой человек не может долго не проявлять себя. Представляешь, насколько ему трудно самому разрабатывать операции и самому же их выполнять. Нет… Это скорее всего человек с первого этажа, а может быть, и несколько человек… Одно могу сказать точно, он прочно сидит на крючке у Огнивца и служит ему не только за страх, но и за совесть. Хотя, чем черт не шутит, когда Бог спит, может быть, это один из замов. Но… Базыка слишком упрям и горяч, чтобы выполнять столь деликатную миссию. Андросов — тугодум, если не сказать большего — туп… Проваторов — человек не от мира сего…

— Что же мне делать?

— А ты разве не знаешь?

— Нет.

— Задание выполнять.

— Ну это понятно, а как? Все изменилось: Борода проявил инициативу и перепрятал архив. Теперь никто не знает, где он, и зацепиться не за что…

— Зацепка найдется, — сказал Дервиш, — ее только искать надо. Здесь все просто, работай, крутись, тормоши все вокруг и ты найдешь зацепку…

— А ты что будешь делать? — спросил он Дервиша. Язык не поворачивался назвать это немытое тело на «вы».

— А я буду выполнять свое задание и тебя прикрывать, по возможности, разумеется…

— И все? — разочарованно протянул Краевский. — Я думал, мы будем работать совместно…

— А мы и так работаем совместно, варим одну кашу, но мешаем ее разными ложками. Да, если тебе понадобится револьвер, оторви подоконник в своей комнате. Там же есть пачка патронов. Но пока ты в безопасности. Пока ты всем нужен и замам, и банде. И те, и другие рассчитывают, что ты своими действиями поможешь найти архив. А потом тебя постараются убрать. Одним ты будешь не нужен, потому что победители не любят делить лавры с другими, даже если эти другие нашли архив. А вторым ты будешь не нужен потому, что много знаешь, а значит, имеешь возможность помешать им. Конечно, ты можешь не найти архив и показать и тем, и другим, что ты никакого интереса для них не представляешь. Тогда тебе дадут спокойно уехать. Но не жди, что тебя с оркестром встретят в Новониколаевске. Я подозреваю, что наше с тобой начальство уже прокукарекало наверх, что архив найден и осталось его только переправить в Новониколаевск. Поэтому, если архива не будет — будет дело о двух вредителях, прокравшихся в рабоче-крестьянские органы. Одним из них буду я, а другим — ты… Вот так, парень…