Жизнь других людей - Нортон Шейла - Страница 59

Поскучнев, она возвращается к Тоссеру.

Я принимаюсь распаковывать коробки и собирать компьютер. Пока придется поставить его на кухонный стол, а самим есть с подносов. Мне не верится, что у меня наконец-то появился собственный компьютер. Нужно немедленно позвонить маме, Стиву и Джил и поблагодарить их…

Не успеваю я одеться, в дверь снова звонят.

– Привет, Бет. – На пороге стоит Джоди. – Можно поиграть с Элли? – застенчиво спрашивает она.

Элли вихрем вылетает ей навстречу.

– Нам подарили Тоссера! Навсегда! Теперь он будет жить с нами! Вот только, – она понижает голос, – ему нужно посидеть спокойно, чтобы привыкнуть. Потому что он скучает по Дотти.

Тоссер выходит в переднюю следом за Элли и стоит у нее за спиной, несмело поглядывая на Джоди. Та вытаращила глаза от изумления и восторга.

– Джоди, – осторожно спрашиваю я, – твоя мама знает, что ты здесь?

– Я оставила ей записку. Можно я поставлю свой велосипед к задней двери?

– Да, конечно. Ставь. Но зачем писать записку? Почему нельзя просто сказать, куда идешь?

– Она убирала в ванной.

Она уходит за велосипедом, а я, хмурясь, стою перед дверью. Здесь что-то не так. Нужно позвонить Луизе.

Я набираю ее номер, но у нее занято, и я иду в спальню, чтобы одеться и позвонить снова. Но хотите верьте, хотите нет, стоит мне снять халат, в дверь снова звонят.

– Господи, ты еще в пижаме! – восклицает Фэй, когда я открываю дверь.

– Сегодня здесь все утро сплошной балаган. Проходи. Будешь кофе?

– С удовольствием.

– Где дети? – спрашиваю я, включая чайник.

– Отвезла к маме.

Она садится за кухонный стол и прислоняется к одной из компьютерных коробок, не замечая ее. К ней бросается Тоссер и принимается обнюхивать ее ноги, но его она тоже не замечает.

– Привет, Фэй, – говорит Элли. В ответ Фэй рассеянно улыбается. – Это моя подруга Джоди. А это Тоссер, – сообщает моя дочь.

Фэй кивает. Она сидит за столом, уставившись в пол.

– Играйте у себя в комнате, – приказываю я Элли.

Девочки уходят, закрыв за собой дверь. Тоссер вздыхает и пытается устроиться в своей корзине. Немного повозившись, он усаживается на новом месте и мрачно озирается.

– Что случилось? – Я сажусь к столу рядом с Фэй.

– Я сделала тест, – говорит она. – Я беременна.

Я беру ее руки в свои. Они холодны как лед. Я растираю их, заглядывая ей в лицо. По щекам Фэй текут слезы, но она даже не пытается их вытереть.

– Ты же хотела этого? – осторожно спрашиваю я.

Она безмолвно кивает.

– Тогда в чем дело? Ты сказала Нилу?

Она снова кивает. Теперь слезы сыплются градом, а ее лицо искажается. Я обнимаю ее, прижимаю к себе, глажу, покачиваю, уговариваю. Ну-ну, перестань, все нормально, тихо-тихо, успокойся. Все будет хорошо.

Я знаю, что это не так.

И знаю, что помочь ей не в моих силах.

Все в ее жизни пошло наперекосяк. Это так несправедливо, что мне тоже хочется плакать. Зачем она его встретила? Зачем влюбилась? Зачем завела этот роман и забеременела? Только для того, чтобы быть отвергнутой? Ведь произошло именно это. Он не желает и слышать о ребенке. О своем ребенке.

– Он сказал, что не хочет осложнений, – дрожащим голосом говорит Фэй, сделав пару глотков горячего кофе.

Осложнений! Ведь речь идет о ребенке, не о закладной, не о страховке и не о покупке в рассрочку. Та, которую он любит, беременна, и это его ребенок!

– Может быть, ему просто нужно время подумать? – Я стараюсь не давать выхода своему гневу. – Может быть, он растерялся от неожиданности…

Фэй качает головой.

– Он сказал… он считает, что лучше всего… – Она снова горестно качает головой. – Лучше всего с этим покончить.

Лучше всего с этим покончить.

Бежать без оглядки.

Он не хотел осложнений – ему просто хотелось завести роман, поразвлечься в свое удовольствие. Он не собирается портить себе жизнь из-за ребенка, который будет посягать на его время и за которого рано или поздно придется отвечать.

– Я сказала ему, – говорит Фэй. – Сказала, что мне от него ничего не нужно, а он… он…

Он оказался трусом. Он боится обязательств, боится ответственности. Он свое получил и хочет выйти из игры.

– Что ж, может, так оно и лучше, – начинаю я.

– Нет! – В ее голосе слышатся сдавленные рыдания. – Нет, не лучше, Бет!

На это мне сказать нечего.

– Я это предчувствовала, – признается Фэй, когда я наливаю ей вторую чашку кофе. Ее глаза опухли от слез. Видно, что она смертельно устала. Наверняка не спала всю ночь. – Думаю, именно поэтому мне так этого хотелось. Я про ребенка.

Я киваю. Я понимаю, что она хочет сказать.

– Я знала, что это вот-вот произойдет. Что он собирается порвать со мной.

– Рано или поздно, – я глажу ее руки, – что-то должно было случиться. Это не могло продолжаться бесконечно.

Праздник подошел к концу.

И ребенок, который так ликовал вначале, захлебывается рыданиями.

Подходит время обеда, когда появляется Луиза с Энни и Соломоном. Я все еще в пижаме. Мы с Фэй открыли бутылку вина.

– Господи! Прости! Я совсем забыла! Я собиралась позвонить тебе, что Джоди у нас, но сначала было занято, а потом…

– Не волнуйся, Бет, – говорит Луиза. Она целует меня и протягивает букет цветов. – С днем рождения. Ты в порядке?

– Да, но… – Я прикрываю кухонную дверь и шепотом говорю: – У меня Фэй. У нее неприятности. Извини меня. Джоди…

– Я знала, что она здесь. Она оставила записку.

– Она сказала. Меня это немного удивило.

– С утра мы поссорились. Она снова перестала есть, твердит, что она толстая, и… Я так переживаю из-за этого, что сорвалась и накричала на нее. Когда я спустилась в гостиную, ее уже не было, а на кухне лежала записка. Она сообщала, что намерена перебраться жить к вам!

– Жить?!

В этот момент, легка на помине, из спальни появляется Джоди, держа за руку Элли. Она сконфуженно смотрит на мать.

– Они завели собаку, – мрачно сообщает она Луизе.

– Ее зовут Тоссер! – сияя, говорит Элли. – Тоссер! – зовет она.

Пес носом открывает дверь кухни и подбегает к Элли, чуть не сбив ее с ног. Он немного поспал, и его тревоги, по-видимому, слегка улеглись. Элли и Джоди смеются. Они подзадоривают Энни и Соломона, которые опасливо прячутся за спиной матери. Мы не успеваем и глазом моргнуть, как все дети уже покатываются со смеху, а пес вертится вокруг, обезумев от радости.

– Я рада, что ты смеешься, – улыбается Луиза Джоди. – В последнее время ты такая грустная.

Джоди пожимает плечами:

– У меня плохое настроение.

– Я знаю, – говорит Луиза. – Я знаю, тебе нелегко, Джод, но и мне не до смеха.

Джоди, опустив голову, наблюдает, как пес мечется по комнате, обнюхивая углы и вдыхая незнакомые запахи.

– Я не хотела, – выдавливает она еле слышно. – Я не собиралась уходить из дома.

– Знаю. Все равно Бет не согласится! – смеется Луиза.

– Но ты можешь приходить, когда захочешь, Джоди, – напоминаю я. – Когда ты здесь, я спокойна за Элли.

Джоди благодарно смотрит на меня:

– А можно мне играть с Тоссером?

– Ну конечно. Я буду тебе очень признательна.

В этот момент Тоссер находит подходящее место и, сгорбившись, обильно испражняется на ковер, к восторгу детей, которые визжат, громко выражая свое отвращение.

Что ж, по крайней мере, он кого-то развеселил.

– Я забыла, что у тебя день рождения, – печально говорит Фэй.

Вместе с Луизой мы под хохот детей убрали за собакой и теперь сидим на кухне втроем. На столе между нами стоят компьютерные коробки. Дети смотрят телевизор, а мы допиваем вторую бутылку вина.

– Все нормально. Я не рассчитывала…

– Нет, не нормально. Как можно забыть, что подруге исполняется тридцать?

– Фэй, ради бога, перестань, отметим в другой раз. Когда все… встанет на свои места.

– Не встанет, – отвечает она, подливая себе вина. – На свои места уже ничего не встанет.