Новые приключения Майкрофта Холмса - Фосетт Куинн - Страница 24

– Мне так показалось, сэр, – сказал Гастингс. – Если за нами кто-то следит – заметьте, я этого не утверждаю, – то только один всадник.

На следующем углу наш кэб свернул направо.

– Нет. За нами никого нет. Извините, сэр. Я ошибся.

– Все в порядке, Гастингс. Лучше перестраховаться, чем пропустить настоящую опасность. – Холмс откинулся на подушки и взглянул на меня: – Готовы к встрече с сэром Камероном?

– Готов – не то слово, скорее, обречен на нее, – ответил я и попытался улыбнуться, чтобы показать, что это была шутка, но обнаружил, что не могу заставить свое лицо растянуться в улыбке. – Я его остерегаюсь, сэр.

– В вас говорит опыт. С Макмилланом тяжело, спору нет, – заметил Холмс. – Я все время ищу способ показать ему, что он мог бы вести себя и получше, но пока не нашел. – Он принялся разглядывать улицу. – Не забыть бы справиться о раненом курьере. Меня тревожит, что я не сумел уделить покушению больше времени, чтобы разобраться… – Он оборвал себя на полуслове. – Ладно, теперь не до того. На повестке дня – сэр Камерон и Братство.

– Незавидное положение, если можно так выразиться, сэр.

– Можно, Гатри, можно.

Я не удержался и прыснул, но больше ничего не говорил, пока мы не достигли Беркли-сквер и не свернули на Беркли-Мьюз, к особняку Дитриха Амзеля. Гастингс медленно подъехал к дому и опустил для нас подножку. Я вышел первым и посторонился, пропуская патрона.

– Вернетесь за нами, после того как отвезете Саттона в театр, – велел он Гастингсу. – Если нас не будет у входа, передайте через дворецкого, что вы уже здесь.

Гастингс коснулся полей шляпы и стал разворачивать кэб на узкой улочке.

– Будь тут на фут у?же – и нипочем уж не развернуться, – заметил он, уезжая.

На стук Холмса из-за двери тут же выглянул дворецкий. Он забрал у нас верхнюю одежду и сообщил, что барон фон Шаттенберг ждет в гостиной.

– Благодарю вас. Сэр Камерон уже приехал? – спросил Холмс.

– Еще нет, – ответил дворецкий. – Его ожидают с минуты на минуту.

– Очень хорошо, – сказал Холмс, проходя за дворецким в гостиную.

Я следовал на почтительном расстоянии от патрона, понимая, что именно такое поведение немцы сочтут подобающим для подчиненного.

Барон фон Шаттенберг, как и вчера, был при полном параде, словно ожидал с визитом не сэра Камерона, а самого принца Уэльского. Кланяясь и улыбаясь, он поднялся с дивана, стоявшего перед камином:

– Вот и вы, мистер Холмс!

– Как и было условлено, – сдержанно ответил Холмс и кивнул трем секретарям, которые притулились в дальнем углу, словно не желая попадаться на глаза. – Добрый день, господа. Надеюсь, вы все пребываете в добром здравии?

– Как любезно с вашей стороны спросить об этом, – произнес барон фон Шаттенберг. – Да, мы все в добром здравии. Ждем только сэра Камерона, дабы решить вопросы, связанные с приездом его супруги. – Он указал на диван, стоявший напротив того, который занимал сам: – Располагайтесь, мистер Холмс. Мы готовы уладить дело ко взаимному удовлетворению. Не хватает лишь сэра Камерона.

– Да, мне уже сообщили. Судя по всему, он должен вот-вот быть здесь, – ответил Холмс, скорее с надеждой, чем с уверенностью. Он сел на диван так, будто это был жесткий стул. – Быть может, тем временем вы поведаете мне, насчет каких пунктов готовы договариваться, а насчет каких – нет. Это избавит нас от лишних препирательств и ускорит решение вопроса.

– Без сомнения, без сомнения, – ответил барон. – Очень жаль, что нельзя устроить все к вящему удовольствию леди Макмиллан, но… – Он беспомощно развел руками.

Холмс кивнул:

– Вы не желаете, чтобы она посещала шотландское поместье сэра Камерона, правильно я понимаю?

– Да, – сказал барон фон Шаттенберг. – Пока еще рано идти на подобные уступки. Ей пришлось бы почти или полностью отказаться от самостоятельности в отношениях с супругом. По тем же соображениям она не будет останавливаться и в его лондонском доме. – И будто бы между прочим добавил: – Полагаю, вам известно, что он снял дом на Динери-Мьюз?

– Я что-то слышал, но не знал, стоит ли доверять этим сведениям. Слухи – вещь ненадежная, – ответил Холмс, который до настоящего момента понятия не имел, что сэр Камерон снял дом в Лондоне.

Поскольку Керзон-стрит, где я снимал квартиру, находилась всего в пяти кварталах от того места, куда мы сейчас прибыли, а Динери-Мьюз располагалась еще пятью кварталами дальше, я решил, не откладывая дела в долгий ящик, завернуть туда и взглянуть на этот дом.

– Надежная или нет, мне подтвердили, что так оно и есть. Если верить агенту по недвижимости, который совершил сделку, сэр Камерон въедет туда первого декабря. Мне сказали, что он собирается принимать жену именно там. – Барон кашлянул. – Однако это нежелательно. Смею заметить, леди Макмиллан заявила, что во время своего пребывания в Лондоне будет жить в одной гостинице с дядюшками. Мне казалось, это ясно. Очевидно, я ошибался. Он не вернет таким образом леди Макмиллан. Вы должны понимать: она пока не желает жить одним домом с сэром Камероном. – Он попытался улыбнуться. – Надеюсь, вы растолкуете это ему, когда он приедет.

– Постараюсь, – ответил Холмс, поджав губы. – Я несколько удивлен его поступком. Он понимает, что эта встреча лишь начало их примирения, если они действительно решили помириться.

– Сдается мне, вы ухватили суть проблемы. Со стороны сэра Камерона неразумно слишком давить на леди Макмиллан: она может превратно истолковать это. В таком случае ее сопровождающие смогут защитить ее от назойливости сэра Камерона. – Барон фон Шаттенберг поднял руки. – Сэр Камерон – великий герой, но люди его склада зачастую бывают импульсивны и привередливы. – Он кивнул своим помощникам: – Позаботьтесь, чтобы у мистера Холмса было все, что потребуется во время беседы.

– Премного благодарен, однако Гатри уже обо всем позаботился, – пробормотал Холмс.

– Ах да, – ответил барон. – Надежный английский слуга.

– В данном случае шотландский, – поправил его Холмс.

Я тем временем изо всех сил старался не выдать своего гнева: надо же было обозвать меня слугой! Тщетно я убеждал себя, что барон не владеет тонкостями языка. Пришлось признать, что он намеренно старался уязвить нас с Холмсом.

– Шотландский, – повторил барон фон Шаттенберг, елейно улыбаясь. – Сэр Камерон тоже шотландец.

– Да, – признал Холмс, и по его тону я понял, что он тоже оскорблен.

– Ваш человек, несомненно, способен помочь вам найти общий язык с сэром Камероном, – благодушно рассудил барон и бросил на своих помощников суровый взгляд. – Что ж, пусть сядет подле вас – при условии, что он не будет вмешиваться в наш разговор с сэром Камероном.

– Отлично, – ответил Холмс, оглядываясь на обитые плюшем стулья, стоявшие позади него. – Прошу вас, Гатри, сядьте там.

– Конечно, – сказал я и взял ближайший стул.

Теперь я мог наблюдать со своего места не только за бароном фон Шаттенбергом и Холмсом, но и за тремя секретарями. Я приметил, что герр Криде, в отличие от Фарбшлагена и Айзенфельда, нервничает. Мне хотелось понять, отчего он так взвинчен, но в голову ничего не приходило.

Барон фон Шаттенберг позвонил в колокольчик и приказал подать напитки.

– Близится время, когда вы, англичане, пьете чай. Мне не хотелось бы, чтобы вы пропустили чаепитие.

– Вы очень добры, – улыбнулся Холмс и сделал вид, что с радостью предвкушает угощение. – Уверен, сэр Камерон тоже с удовольствием выпьет чаю.

– Вероятно, вы правы, – согласился барон, откидываясь на спинку дивана. – Однако жаль, что он заставляет себя ждать.

– Встреча назначена из-за него, – робко напомнил Холмс. – Он скоро придет, и мы сможем начать.

– Да, – сказал барон и замолчал.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь потрескивавший в очаге огонь да приглушенный шепот трех секретарей. Уличный шум не проникал в эту часть дома, и мне почудилось, будто барон предпочел библиотеке гостиную именно по этой причине. Я занялся подготовкой к разговору: открыл портфель и вынул из него свою записную книжку и карандаши.