Мой брат якудза - Раз Яков - Страница 34

И вот однажды меня увольняют. И через год я здесь. Благодаря профессиональным связям, как вы понимаете. Когда я звоню боссу Тецуя Фудзита, то он не задает вопросов. Говорит мне: приходи. Теперь я работаю здесь, и мне хорошо.

Какое-то время назад я ехал пьяный и врезался в грузовик. Тогда босс Тецуя Фудзита вызвал меня на разговор и предупредил, что если я продолжу пить, как раньше, то он меня вышвырнет. Пить или не пить, говорит он, это мое личное дело. Если я хочу разрушать свою печень, топить свои слезы и свои радости в пиве, он не будет вмешиваться. Но если я начинаю создавать проблемы окружающим, действовать вопреки интересам семьи, позорить якудза и всякое такое, даже мизинца моего будет недостаточно, и я вылечу из семьи. Я был полицейским, и поэтому в якудза мне светит прекрасное будущее. Но сейчас я должен проявить себя, так же как и в полиции. Якудзе нужны такие, как я. Сейчас я торгую льдом и вожу грузовик, но вскоре могу стать здесь важным человеком, например советником семьи по вопросам полиции. Здесь меня ждет большое будущее, а также деньги, много денег. Но я не могу бросить пить, хоть и должен. Ведь если меня отсюда вышвырнут, мне некуда идти.

Подходит Тецуя, у него на руках маленький Котаро, которому год и шесть месяцев, он широко улыбается. На Тецуя футболка с длинными рукавами, он не показывает наколки на пляже. Якудза подходит к Хисао, бывшему полицейскому, и бережно кладет Котаро на его огромное пузо. Присмотри за ним несколько минут, говорит он и уходит. Хисао, бывший полицейский, берет ребенка своей толстой неуверенной рукой, другой рукой пытается поставить кружку пива на песок.

— Если меня отсюда вышвырнут, мне некуда идти, — повторяет он.

Мы сидим на песке еще какое-то время, он все время болтает и рассказывает мне о себе.

И вдруг я ему говорю:

— Подожди, ты говоришь, что служил какое-то время на Хоккайдо. Когда ты здесь служил, слышал что-нибудь про босса Мурату Ёсинори?

— Мурата… как?

— Мурата Ёсинори. Он был боссом здесь, на Хоккайдо.

— Припоминаю кое-что, но надо сосредоточиться. Да, это тот, кому прочили великое будущее в якудза, но он упал. Почему упал, не помню. Мурата Ёсинори исчез. Мы, в полиции, тоже его искали. Говорили, что он со своими малочисленными бойцами останавливает проникновение Ямада-гуми на Хоккайдо. Как-то он исчез и потом появился снова. Из-за границы, по-моему. Может, из Бразилии, точно не помню. Спросите меня в другой раз, когда я буду трезв, хорошо?

— Я тебя трезвым ни разу не видел. Мне это важно, постарайся вспомнить.

— Почему он вам так важен, этот Мурата?

— Не он, а его брат. Его зовут Юки. Или Судзуки, Судзуки Таро: он поменял имя.

— Вы шутите, сэнсэй. Знаете, сколько Судзуки живет в Японии? Говорите, он сменил имя? Почему? Что у вас с ним? Он якудза? Это его настоящий брат или брат по законам якудза?

— Настоящий. Я подружился с Юки, когда он владел лотком в Токио. Вскоре он исчез. Я ищу его.

— Есть у вас хоть какая-нибудь информация о том, что с ним случилось?

— Очень мало. Мне известно, что он работал в игорном доме в Хакодатэ, что полиция и Ямада-гуми преследовали его несколько лет назад.

— Да, да, я начинаю припоминать, всплывает что-то смутное… Сейчас я не могу обратиться за помощью в полицию, но у меня остались там пара-тройка приятелей. Может, им что-нибудь известно. Я проверю и сообщу вам.

Через несколько дней Хисао звонит мне:

— Есть.

— Что есть?

— Кажется, есть кто-то, кому что-то известно о вашем человеке.

Сколько раз уже я слышал эти слова!

Мы встречаемся в сумеречном баре под названием «Охоцк» на окраинах Хакодатэ. Хисао сидит с человеком в тщательно отутюженном костюме. «Здравствуйте, приятно познакомиться». Человек протягивает мне визитку. Катаяма, финансовый советник, как я и думал. У него нет мизинца на левой руке, и на правой тоже.

— Мне кажется, я знаю вашего человека. Да, это брат Мураты Ёсинори, что взлетел и упал, ему прочили большое будущее в якудза. Мурата был храбрым самураем, выступил против Ямада-гуми. Сейчас никто не знает, где он. А тот, кого вы зовете Юки, его младший брат, не знал наш мир, не знал наших законов, ничего не знал. Он не знал, что такое гири, но при этом у него было гири от рождения, которому нельзя научиться. В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году Юки избил одного чимпиру из Ямада-гуми в Сугамо, чтобы спасти своего босса Иэяси. Чимпира, может, умер, а может, и нет, мы точно не знаем. Но Ямагути сказали, что он умер, потому что они искали малейший повод для мести и проникновения в Токио. Юки должен был скрыться, сменить имя, состричь волосы и спрятаться здесь, на далеком севере. Его искали три года и не нашли, но не забыли о нем. Потом узнали, что он сбежал на север, и продолжали искать здесь. У Юки были разные имена, разные лица, разные работы. Он работал охранником в игорном доме, торговал с лотков, собирал дань, был водителем грузовика, иногда работал переводчиком с английского и испанского для заинтересованных групп с Филиппин, Гавайев и из Гонконга. И вот его брат на Хоккайдо теряет семью и все остальное и скрывается за границу. Может, на Гавайи, может, на Филиппины, а может, и в Бразилию. Ходили слухи, что он в Сан-Паулу, там якудза тоже начинают вести свои дела. А ваш Юки работает и здесь, и там. В то время у него уже другое имя, Ватанабэ. Кто знает, сколько раз он менял имя до этого? Очень немногие из нас знают правду.

Но вот однажды важный человек из Саппоро, босс Кимура, сидит с ним и еще с несколькими начинающими якудза и слушает рассказ Юки-Ватанабэ. Он узнает, что Юки — брат босса Ёсинори, и спрашивает его, чем можно ему помочь. В тот день босс Кимура в отличном расположении духа. Но вдруг Юки-Ватанабэ спрашивает босса Кимуру: «А как я, Ватанабэ, могу помочь вам?» Это ему-то, Кимуре. Это жалкое отродье, который был, максимум, охранником в игорных заведениях, спрашивает великого босса Кимуру, может ли он быть ему полезен. Кимура пребывал в хорошем настроении, и его не задела такая наглость. Знаете, он мог бы отделать его, этого Юки. Но он в хорошем настроении и говорит ему, что дела идут неважно. Рассказывает про дань, протекции, вымогательства, торговлю наркотиками и все такое. Говорит, что полиция начинает притеснять якудза на мацури и что есть такие мацури, на которые уже вообще нельзя проникнуть из-за полиции. Говорит, что становится тяжело зарабатывать и что есть ощущение надвигающегося кризиса. И тогда он спрашивает Юки-Ватанабэ: «Что скажешь? Как ты думаешь, чем ты можешь мне помочь? Я весь внимание».

И Юки-Ватанабэ говорит ему: «Это все мелочи! Вам надо ставить перед собой более значимые цели, босс! Вот уже три года, как я тщательно изучаю дела якудза и кризис, надвигающийся на японскую экономику. Появляются новые возможности. Сейчас больше нет смысла заниматься традиционными работами. Настоящая сила кроется только во власти над бизнесом. Во власти над компаниями и над политиками, только там. Когда-то якудза были сильны в политике. После истории с компанией „Локхид Мартин“ мы зачахли. Попрятались, стушевались. Но сейчас я, возможно, и смогу быть полезен, если позволите. Давайте поговорим о банках. Позвольте поделиться с вами своими мыслями о делах якудза и банках».

Так Ватанабэ, тот, что когда-то был Юки, потом Судзуки, говорит великому боссу Кимуре. Давайте поговорим о банках, давайте поговорим о политике. Все, кто слышит его, начинают трястись от страха. Какая дерзость. Или глупость. Но он продолжает говорить в таком тоне с боссом и поднимается в его глазах, развивая свои идеи. Гений.

Он начал с небольшого. По принципу «сочная палочка», например: мы идем в дом Т-сана, кандидата в парламент от либерал-демократов, в Саппоро, на Хоккайдо. Приходим на банкет в солидных костюмах. Рукава рубашек длинны настолько, чтобы не было видно ни единой наколки. На руках протезы мизинцев, поэтому мы выглядим как приличные бизнесмены. Мы пьем со всеми виски со льдом и болтаем о политике и о состоянии мировой экономики. Так или иначе, никто не понимает, о чем мы говорим. В назначенном месте оставляем, как и все остальные, конверт с пожертвованиями. Например, сто тысяч долларов. Оставляем кандидату визитку, все как полагается. Чтобы знал, кто ему оставил деньги и кому выражать благодарность. Много поклонов и вежливых фраз, уж это-то мы умеем, как никто другой. И уходим. Нет обязательств, нет договоренностей, не сказано ни единого слова, способного насолить Т-сану.