Мой брат якудза - Раз Яков - Страница 13

Вы из Израиля. Вы, евреи, должны понимать нас. Ведь мы такие же скитальцы и отверженные. Мы нашли свои способы зарабатывать себе на жизнь, свои способы снискать уважение и создали свой язык. Мы — такие же, как и вы, евреи, сэнсэй.

— Спасибо, — говорю я в конце этого длинного дня.

Мы оба устали.

— Я хочу изучать вас, быть с вами, наблюдать за вами, но, кроме этого, у меня есть одна просьба. Я хочу найти человека, который исчез. Он дорог мне, и я переживаю за него.

И я рассказываю ему историю Юки. Он выслушал и сказал:

— Как вы уже поняли, я обладаю силой здесь, в мире якудза. И тем не менее я не могу ничего обещать. Якудза — это мир исчезающих людей. Иногда по собственному желанию, иногда по другим причинам. Но я проверю, я постараюсь. Спокойной ночи.

В течение долгих часов последующих разговоров с ним — у него дома, в офисе семьи, в кафе и чайных, в изакая, в номия, на горячих источниках — Окава мне много чего рассказывал, будто не мог насытиться. Будто знал, что скоро умрет. Не насытился этими рассказами и я.

— Посмотрите Сёба-вари. Мацури — это душа Японии. Фестивали мацури продолжаются от одного-двух до десяти дней. И на них мы достойно зарабатываем. На небольшие мацури приходят сотни людей, на средней величины мацури приходят тысячи, на большие приходят десятки тысяч. Есть несколько мацури в Японии, на которые приходят миллионы. Это фестиваль Кобо Дайси в Кавасаки, например. Мацури — это достойный заработок, миллионы иен, которые не облагаются налогом. Что скажете? Может быть, хотите попробовать предсказывать будущее или продавать сладкий лед или жареных осьминогов? Поезжайте туда.

Я еду на фестиваль за два дня до его начала, к храму Хатиман недалеко от Университета Васеда, в котором я учился пятнадцать лет назад. Мрачные на вид якудза собираются во дворе храма, все курят. Кто же управляет этими людьми? В дальнем углу двора под деревом стоит стол, за которым сидят двое. Неподалеку находится беседка. В ней сидит человек в темных очках и в черном кимоно. Судя по всему, он пользуется большим авторитетом. По двум сторонам от него — молодчики, спешащие подать чай, поджечь сигарету или подать веер.

В воздухе ощутимо напряжение. Люди перешептываются, их взгляды направлены в сторону, как будто они кого-то ожидают.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я Тецуя.

Он шепчет:

— Не здесь, не сейчас.

Тецуя отводит меня в отдаленный угол и рассказывает:

— В последнее время люди из Ямада-гуми пытаются любыми способами попасть в Токио. До настоящего времени Ямада-гуми, согласно договоренности между главными семьями, действовали только на западе Японии — в Кобэ, Осаке, Киото — и не переходили границ города Нагоя. Но в последнее время они пытаются все больше и больше приблизиться к Токио и его окрестностям. Не так давно началась небольшая разборка в Саппоро, на Хоккайдо. Пока что нам удается контролировать ситуацию. Если не остановим их вовремя, быть войне.

— И что же происходит здесь сегодня?

— Они пытаются внедриться в этот мацури. Здесь неплохие заработки. Они пытаются определить степень нашей устойчивости.

Напряжение растет. И вот появляются трое из Ямада-гуми — в костюмах и при галстуках, в темных очках. Их головы слегка склонены, и сложно определить, что царит в их взглядах — наглость или покорность. Они останавливаются в стороне. Один из находящихся здесь якудза подходит к ним. Тихо переговариваются. Якудза указывает на беседку. Трое незнакомцев поправляют костюмы, выпрямляются и направляются к беседке. Сидящий в беседке будто не замечает их. Он курит, его глаза скрываются за черными очками.

Трое приближаются, останавливаются метрах в пяти от беседки. Один из них подходит немного ближе, останавливается. Вдруг он странно подается всем телом вперед. Расставляет ноги, левую руку кладет на спину, правую на правое колено и ладонью вверх, чтобы показать, что он безоружен. Мужчина произносит покорным голосом:

— Я, бедный и ничтожный сын семьи Кокусуй, возглавляемой великим боссом Инабой Седьмым, прибыл сюда из района Мацудайра, что в Нагано. Мой родитель — великий и уважаемый босс Сайто Третий, равно как и прадеды его со времен Эдо, правит в Мацудайре. Ничего не значащий сын для могущественного Сайто, словно пыль у ваших ног, я отдаю себя в ваши руки, босс Маэда, и я безоружен. Дайте мне приют и научите меня законам гокудо — мира беспредела. Я в ваших руках, защитите меня, потому что я чужой в этом городе и сацу28 преследует меня. Я согласен на все. Я проделал долгий путь до этих мест, чтобы прокормить свою семью, жену и детей, дабы быть достойным сыном великой семьи Кокусуй из Нагано. Возьмите меня под свое покровительство в дни мацури и дайте мне скромное место на окраинах ярмарки, чтобы заработать на рис для моей семьи.

Человек в беседке, босс Маэда, неподвижен. Он курит и безучастно смотрит в сторону кланяющегося Мацумуры. Затем поворачивается по направлению к тем двоим, что пришли с ним, и к людям, сидящим за столом. Все немного склоняют головы. Он переводит взгляд назад, на все еще кланяющегося Мацумуру. Они смотрят друг на друга. Мацумура кланяется еще ниже. Маэда приветствует его легким кивком головы.

— Хорошо, — говорит он, — мир беспредела не бросит преследуемого брата. Мы дадим вам немного из того, что у нас есть. Этот мацури очень скромный, и здесь не будет достаточного заработка для наших сыновей, но мы разделим его с вами. Я разрешаю тебе пойти к столу, получить место и прилавок. Привози свой товар и зарабатывай достойно.

Мацумура выпрямляется и отвешивает очень низкий поклон. Встает, чтобы идти. Босс Маэда добавляет:

— И вернись для разговора после приготовления прилавка.

Мацумура остановился, смотрит на Маэду, кланяется и идет к столу. Заметив меня, он замедляет шаг. Продолжает идти дальше. Подойдя к столу, кланяется еще раз, обменивается поклонами с сидящими за столом. Рядом со столом расстилают карту, вокруг которой все собираются. Мацумура смотрит на карту. На ней — многочисленные улицы прилавков, каждый из которых, начиная от храма и дальше, пронумерован. Главная улица — та, что соединяет храм и главную дорогу. Места, расположенные вблизи храма, — хорошие, те, что дальше от храма, — хуже. Семья, приехавшая отдохнуть на мацури, обычно сначала идет к храму, получить благословение и помолиться, затем поворачивает налево, к еде, напиткам, игрушкам, одежде, золотым рыбкам, сладостям, талисманам.

— За неделю мацури можно заработать много денег, сэнсэй, — говорит мне Тецуя. — Деньги наличными, без налогов. И еще есть дань за покровительство. Те, кто не принадлежит к якудза, платят мне дань, а я оберегаю их от нападок и, может быть, дам им место получше в следующий раз или на мацури, который пройдет на следующей неделе в городе Омия. Сколько мне платят? В зависимости от места. Потому что продавцы неплохо зарабатывают. Потому что они наглые. Потому что у них есть свои боссы, и с них можно требовать больше денег. Те, кто относится к организации, должны платить больше, не так ли? А одиноких волков, у которых нет покровителей, защищаю я, правильно?

Ответственный за распределение мест начинает объявлять:

— Курокава, номер семьдесят пять!

Курокава кланяется, кладет конверт на стол и идет устанавливать свой прилавок. «Сумиёси! Семьдесят четыре!» — и так далее. Все напряжены, поскорее хотят узнать номера своих мест. Что же достанется людям из Ямада-гуми? И за чей счет? Кто разозлится? Кто сделает себе маленькую пометку? Кто, быть может, схватит что-нибудь? Чем меньше остается номеров, тем больше напряжение.

И вот: «Мацумура! Сорок пять!» Мацумура из Ямада-гуми кладет конверт, глубоко кланяется и идет устанавливать прилавок. После номера «25» кто-то поднимает руку. Перерыв. Потасовка. Перешептывания. Повсюду раздается ворчание. Люди возвращаются к прилавку. Только Тецуя спокоен, почти весел.