Принцесса маори - Вальден Лора - Страница 8

— Ваш внук рассказал мне об этом. Вы не выдали того, что мне не стоило бы знать.

Миссис Болд склонила голову набок.

— Глаза у тебя от Болдов. У Тома такие же. Он всегда говорил, что это шиндлеровы глаза.

Ева вздрогнула.

— Я до этого времени не задумывалась, но почему у брата моего деда фамилия была Болд, а не Шиндлер?

Миссис Болд рассмеялась.

— Его звали Шиндлер. Когда он приехал в Нельсон, ему захотелось посетить немецкую колонию в Зарау. Но во время путешествия ему посоветовали сначала отправиться в Данидин, где как раз разразилась золотая лихорадка. Там он стал зажиточным мужчиной. На эти деньги смог приобрести виноградник. Он дал ему английское название.

— У нас дома его звали просто Авантюрист, но мы бы о нем и не вспомнили, если бы его дочь не прислала отцу письмо.

— Я хорошо помню, когда Джоанна нашла документ матери Тома, по которому мой муж как младший сын должен был получить половину ее украшений по наследству. Тогда ее было уже не остановить. Джоанна непременно хотела заполучить их. Мне это совершенно не нравилось, но она упорствовала. В конце концов она заявила, что это была последняя воля ее бабки. Так-то оно так, но я понимала, что мой муж никогда бы не воспользовался этим завещанием. Он всю жизнь отказывался от фамильных драгоценностей и не хотел делить их с родственниками в Германии.

— И все-таки благодаря письму тетки Джоанны наши семьи вновь стали общаться.

Люси внимательно взглянула на Еву.

— Твой английский не так уж плох, как уверяла меня Харакеке, только вот произношение, дитя мое, оставляет желать лучшего.

— Я знаю, — ответила Ева. — Я начала учить язык только на корабле, я ведь не знала заранее, что меня отправят в Новую Зеландию. — В ее словах слышалась досада.

— Я не хотела упрекать тебя, Ева. Напротив, я готова сделать тебе предложение, от которого для нас обеих будет выгода.

Ева уже сожалела, что так резко отреагировала, нельзя было не заметить, что пожилая дама испытывает к ней явную симпатию.

— Слушай внимательно! Я хочу записать свою биографию для внука Адриана. Он должен получить ее к Рождеству, до того, как в феврале уедет в Веллингтон. Значит, у нас не так много времени. Рождество уже на носу. Но сама я больше не могу много писать. Зрение не позволяет. Поэтому мне нужен человек, которому я могла бы диктовать.

Ева смотрела на миссис Болд расширившимися от удивления глазами.

— Вы же не имеете в виду меня?

— А почему нет? Прежде чем моя дочь, чего доброго, сделает из тебя кухарку, я найду тебе куда более интересное занятие.

С одной стороны, Ева была тронута таким доверием и тем, что миссис Болд хотела ей открыть, с другой — Еве не хотелось надолго задерживаться в Новой Зеландии. Девушка думала, как будет умолять отца прислать ей деньги на билет, и не могла представить, что он сможет отказать ей.

— Я очень польщена, миссис Болд…

— Называй меня… — Пожилая дама замешкалась на мгновение, прежде чем с ее губ сорвалось: — Называй меня Люси.

«Она выглядит очень экзотично, — подумала Ева. — Но если она тоже маори, как и тетушка Ха, тогда ее звали бы совсем иначе, во всяком случае точно не Люси». И все же, когда Ева присмотрелась, она отчетливо увидела явные признаки того, что Люси не была англичанкой. Эта женщина была несколько темнее, чем те дамы, с которыми Ева ехала в поезде. И глаза ее имели какой-то необычный темно-золотистый оттенок. Вдруг Ева вспомнила, что говорил Адриан и что она не заметила в первую минуту. Адриан сказал, что Харакеке — сестра Люси.

Таким образом, она сама ответила на свой вопрос: Люси тоже была маори. Но почему тогда она носила такое имя?

— Есть одна проблема, Люси. Я… В общем, я не думаю, что смогу чувствовать себя комфортно в этом доме. А сейчас, когда моя мать умерла, я надеюсь, что отец заберет меня. Я могла бы вести хозяйство для него и брата…

Люси иронично подняла брови.

— Ты, девочка, рождена не для того, чтобы вести хозяйство при мужчинах. Взгляни на себя и задумайся, чего ты достигла собственными силами. Ты сама выучила английский язык. А это настоящее достижение, моя дорогая!

— Он мне пригодится и дальше, ведь я уеду в Америку. Это давняя мечта… Возможно, мы там останемся и отец наживет состояние…

— Значит, обратно домой тебя не тянет?

Ева почувствовала, что ее подловили.

— Если говорить откровенно, то нет. Не думаю, что отец сможет снова обрабатывать виноградник. Участок несколько запущен, и… нет, я всем сердцем желаю, чтобы мы обрели новый дом в Америке. Я хочу уехать туда. А сюда меня забросила лишь глупая случайность.

Люси понимающе улыбнулась.

— Ах, Ева, боги хотели что-то сказать, забросив тебя сюда. Это не случайность… — Пожилая дама закрыла глаза и пробормотала какие-то непонятные слова.

Еве стало не по себе. Сейчас ей больше всего хотелось просто встать и выйти из комнаты. Но тут Люси вновь открыла глаза.

— Ты останешься, дитя мое, это место для тебя присмотрели предки. Ты принадлежишь этим краям!

Ева удержалась от того, чтобы возразить: она не верит в силу предков. Ей тяжело было верить в Бога, потому что девушка не могла понять, как он мог так жестоко поступить с ее матерью, когда обрек ее на ужасные пожизненные страдания. Разговоры маори навевали на девушку страх. Она отказывалась даже думать о брошенных пожилой дамой словах. Новая Зеландия — всего лишь промежуточная остановка. В этом Ева была совершенно уверена.

— Хорошо, я могу записывать для вас, переносить вашу историю на бумагу, пока отец не пришлет мне деньги на билет. И это будет наверняка не перед Рождеством, мы ведь успеем?

Люси посмотрела на Еву пронзительным взглядом. Потом ее лицо просветлело.

— Нет, конечно нет. До этого мой план мог провалиться, потому что у меня не было секретаря. Мы ни за что не успеем до Рождества, но Адриан не должен прочитать историю до того, как отправится в Веллингтон. Нам наверняка потребуется еще целый январь, чтобы все закончить. И конечно, я тебе заплачу. Это ведь настоящая работа. Когда мы сможем начать?

— Пожалуй, прямо сейчас. Я все равно не знала, с чего начать этот день.

— Мы это тоже изменим. Не сомневаюсь, Адриан охотно покажет тебе город или возьмет тебя на «Болд Вайнери».

Ева склонила голову. Она надеялась, что не покраснеет, но подумала о том, как утром резко отказалась от предложения Адриана сопровождать его. Хотя приглашение было заманчивым: юноша обещал показать по пути красивейшие здания города. Но Ева понимала, почему оттолкнула его от себя. Ей нравился молодой человек больше, чем она могла себе позволить. Ева не хотела влюбиться в мужчину, с которым придется расстаться через несколько недель и никогда больше не встретиться!

— Может быть, присядем на веранде? Сегодня дом целиком в моем распоряжении. Мои дочь и внучка на несколько дней уехали к доктору Томасу.

— Я об этом узнала за завтраком, — сказала Ева.

— И они не спросили, хочешь ли ты поехать вместе с ними? Ведь у тебя была возможность совершить небольшую поездку по нашей прекрасной стране и посетить Веллингтон.

— Нет, они чертовски спешили. К тому же, как мне кажется, ваша внучка готова была выцарапать мне глаза, если бы я хотя бы намекнула, что хочу ехать вместе с ними.

— Могу себе представить. Береника думает, что уже завладела сыном доктора и что все украшения и платья тоже теперь ее. Даниэль — хороший парень. Беренике нужно платье, потому что за неделю до Рождества у Адриана будет день рождения. Они, конечно, постараются заехать к мальчику, то есть, я имела в виду, к молодому человеку, и прихватят его с собой на обратной дороге, чтобы тот погостил до Рождества… — Люси остановила взгляд на лучшем платье Евы. — Что у тебя с собой? Ты привезла какие-нибудь вечерние платья из Германии?

Ева сухо рассмеялась.

— У меня нет вечерних платьев. На праздники вина я надевала трахтенкляйд[4], но отец и его продал, чтобы купить для нас билеты. А поношенные платья вашей внучки я не хочу. Уж лучше и дальше буду носить свои зимние юбки, — бойко объяснила она, вытирая пот со лба. В этой части света было сейчас жарко, почти как в середине лета в Баденхайме. — Или я достану ткани и пошью себе что-нибудь легкое, — быстро добавила девушка.