Начало - Дель Торо Гильермо - Страница 93

– Нет! – заорал Эф и, бросившись на Владыку с мечом в руке, ударил по широкой спине чудовища.

Фет мешком повалился на пол. Владыка повернул голову, жало нацелилось на Эфа; нашел его и затуманенный взгляд монстра.

– Мой меч поет серебром! – крикнул Гудвезер и кинулся к шее вампира.

Клинок действительно запел, но монстр отшатнулся, и удар не достиг цели. Эф махнул мечом еще раз, и опять мимо, потому что Владыка все пятился и пятился. Он уже находился в полосе солнечного света, падающего через двухстворчатую стеклянную дверь, а за дверью его ждал залитый солнцем внутренний дворик на крыше.

Эф мог его добить. Владыка знал, что человек может его добить. Гудвезер поднял меч обеими руками, чтобы пронзить раздувающуюся шею монстра. Король-вампир с отвращением смотрел на противника, он даже надвинул капюшон на голову, чтобы казаться еще выше.

– Умри! – взревел Эф, бросаясь к нему.

Владыка развернулся и вышиб стеклянную дверь. В звоне бьющегося стекла он покатился по горячим керамическим плиткам под убийственными лучами солнца.

Монстр остановился, встал на одно колено.

Эф по инерции выскочил во внутренний дворик и замер среди осколков, глядя на закутанного в плащ коленопреклоненного вампира, ожидающего смерти.

Владыка дрожал всем телом, пар поднимался из-под черного одеяния. А потом король-вампир поднялся во весь свой огромный рост. Его трясло, как в эпилепсии, пальцы сжались в кулаки.

С ревом монстр отбросил плащ – тот, дымясь, упал на пол. Голое тело Владыки таяло на глазах, кожа темнела, будто обугливаясь, из нежно-белой становилась грубой и черной.

Рана на спине, нанесенная Эфом, превратилась в глубокий черный шрам, словно прижженный лучами солнца. Монстр повернулся, все еще трясясь, лицом к Эфу… и Фету, стоящему в дверях… и Сетракяну, приподнявшемуся на одно колено… Голый, почерневший, с безволосой промежностью без всяких признаков гениталий. А под черной кожей извивались от боли кровяные черви.

С невероятно жуткой улыбкой, с чудовищной гримасой боли, но одновременно и с торжеством, Владыка поднял голову к солнцу и возопил, бросая вызов светилу и проклиная его. А потом с невероятной скоростью метнулся к краю внутреннего дворика, взобрался на низкую стену, побежал к лесам, спрыгнул на них… и исчез, растворился в утренних тенях Нью-Йорка.

Клан

Назарет, Пенсильвания

В давно заброшенной и отсутствующей на всех картах асбестовой шахте, в десятках метров под пенсильванскими лесами, посреди многокилометрового лабиринта тоннелей, трое Патриархов Нового Света совещались в чернильно-черной пещере.

Их тела за долгие тысячелетия стали гладкими, будто обточенные водой камни, движения – невероятно замедленными. О внешности они могли не заботиться, зато внутренние органы функционировали максимально эффективно. Ночное видение достигло совершенства.

В клетках, построенных в западной части их владений, Патриархи уже начали заготавливать пищу на зиму. И иногда полный отчаяния человеческий крик разносился по тоннелям.

Это седьмой.

Несмотря на внешнее сходство с человеком, речью они давно уже не пользовались. Двигались медленно. Даже движения их красных пресыщенных глаз и те были чрезвычайно медлительны.

Так это вторжение?

Это нарушение.

Он думает, мы старые и слабые.

Кто-то еще в этом участвовал. Кто-то помог ему пересечь океан.

Кто-то из других?

Один из Патриархов Нового Света телепатически связался со Старым Светом.

Нет у меня такого ощущения.

Значит, седьмой заключил союз с человеком.

С человеком против всех людей.

И против нас.

Разве теперь не очевидно, что он один несет ответственность за болгарскую резню?[53]

Да. Он доказал готовность убивать себе подобных, если кто-то встанет у него на пути.

Мировая война и впрямь испортила его.

Он слишком долго кормился в окопах. Пировал в концентрационных лагерях.

И теперь нарушил перемирие. Ступил на нашу землю. Хочет подчинить себе весь мир.

Чего он хочет, так это еще одной войны.

Коготь самого высокого из Патриархов дернулся – невероятное событие для существа, предпочитающего полную неподвижность. Тело они воспринимали как сосуд, поменять который не составляло труда. Наверное, они слишком расслабились. Не почувствовали угрозы.

Тогда мы покажем ему, кто есть кто. Мы больше не можем оставаться невидимыми.

Охотник за головами вошел в пещеру и подождал, когда Патриархи соблаговолят заметить его присутствие.

Ты его нашел.

Да. Он пытался вернуться домой, как делают все существа.

Его будет достаточно?

Он станет нашим охотником. Охотником, не боящимся солнца. У него нет выбора.

В запертой клетке западного тоннеля на холодном земляном полу лежал Гус. Ему снилась мать… и он не имел ни малейшего понятия об уготованной ему страшной судьбе.

Эпилог

Келтон-стрит, Куинс

Они вновь собрались в доме Келли. Нора привезла Зака, после того как Эф и Фет вынесли останки Мэтта и зарыли их во дворе.

Сетракян лежал на раскладушке в солярии. Он отказывался ехать в больницу, и Эф согласился, что в сложившейся ситуации о больницах следовало забыть. Руку старик сильно ушиб, но не сломал. Пульс еще был замедленный, но стабильный, с тенденцией к улучшению. Эф хотел, чтобы Сетракян поспал, но без обезболивающих, поэтому, зайдя к нему вечером, принес стакан коньяка.

Старик заметил, что боль ему не мешает.

– Мешают уснуть мысли о неудаче, – сказал он.

Фраза эта напомнила Эфу о том, что он не нашел Келли. Какая-то часть его все еще надеялась на лучшее.

– Это не вы потерпели неудачу, – заверил он старика. – Это солнце плохо сыграло свою роль.

– Он могущественнее, чем я себе представлял, – вздохнул Сетракян. – Я, возможно, это подозревал… конечно, боялся этого… но не знал наверняка. Он не с Земли.

Эф согласно кивнул:

– Он – вампир.

– Нет… не с этой планеты.

Эф вспомнил, что старик ударился головой.

– Мы его ранили. Пометили его. И теперь он бежит от нас.

Но Сетракяна слова Эфа не успокоили.

– Он по-прежнему здесь. Ничего не кончено.

Сетракян взял у Эфа стакан, отпил коньяка, сел.

– Здешние вампиры… они еще младенцы. Скоро мы станем свидетелями новой стадии их эволюции. Для полной трансформации требуется семь ночей. Тогда их паразитарная система окончательно сформируется. Как только это произойдет, как только в их телах не останется жизненно важных органов – сердца, легких, они станут менее уязвимыми к обычному оружию. А потом вступят в пору зрелости… будут набираться опыта, умнеть, приспосабливаться к окружающей среде. Они станут собираться вместе и координировать свои атаки, и каждый будет все более опасен индивидуально. Нам будет все труднее находить их и побеждать. Пока не наступит момент, когда мы уже не сможем их остановить. – Старик допил коньяк и посмотрел на Эфа. – Я верю, увиденное нами сегодня на той крыше – конец человечества.

Гудвезер почувствовал, как будущее легло на них непосильной ношей.

– Чего вы мне не рассказали?

Взгляд Сетракяна, устремленный вдаль, затуманился.

– Что сейчас об этом говорить?..

Вскоре старик заснул. Эф смотрел на скрюченные пальцы, лежащие поверх одеяла. Они дергались, Сетракяну что-то снилось, но Эф мог только стоять и смотреть.

– Папа!

Гудвезер вышел в гостиную. Зак сидел за компьютером. Эф подошел сзади, обнял мальчика, поцеловал в макушку, вдыхая запах его волос.

– Я люблю тебя, Зи.

– Я тоже люблю тебя, папа, – ответил Зак.

Эф взъерошил ему волосы и отпустил.