Редкий дар (ЛП) - Кэри Жаклин - Страница 31

Потребовалась секунда, чтобы догадаться, что пауком Русс назвал Делоне, и вспомнить, что Старшим Братом моряки именовали Хозяина Проливов, правившего с Трех Сестер.

— Будь мне под силу на это ответить, милорд, — вздохнула я, устраиваясь на диване рядом с Делоне и поправляя юбки, — я была бы не ученицей, а наставницей.

Адмирал разразился хохотом, остальные тоже засмеялись. Делоне погладил меня по голове, улыбнулся и сказал:

— Квинтилий, друг мой, если на этот вопрос не можешь ответить ты, то никто из нас тем более не сможет. Разве что наша любезная муза?.. — Он вопросительно посмотрел на Телезис, которая тряхнула темными волосами.

— Мне он позволил пройти ценою песни, — сказала поэтесса, и ее звучный голос пленил нас всех. «Конечно, — сообразила я, — она ведь жила в ссылке в Альбе, и поэтому, скорее всего, приглашена сегодня сюда». — Один раз туда, и один — обратно. Думаю, все зависит от его прихотей. Какой каприз Хозяина Проливов удовлетворил круарх Альбы? Вот в чем вопрос.

Алкуин кашлянул. Еле слышно, но все тут же примолкли.

— Они говорили о каком-то видении. — Он сконфуженно посмотрел на Делоне. — Я находился близко к альбанской делегации, но очень трудно одновременно аккуратно записывать и прислушиваться, милорд. Но я смог уловить слова о видении, сестре короля, черном кабане и серебряном лебеде.

— Сестра короля, — скривился Квинтилий Русс. — Разрази меня гром, Лионетта? Что она на этот раз затеяла?

— Нет, нет, — покачал головой Алкуин. — Сестра круарха, короля пиктов, мать его наследника.

— Лионетта никак с ней не связана, — добавил капитан Тревальон, — но я видел, как она взяла жену круарха под свое крылышко, или, если точнее, лапу. Так и хотелось предупредить бедняжку, что в этих бархатных подушечках прячутся острые когти.

— Лионетта де ла Курсель де Тревальон достаточно осведомлена, чтобы выбрать себе другую добычу, — пробормотала Телезис. — Жена круарха, Фоклайдха, происходит из племени бругантийцев и находится под защитой красного быка. Львице Аззали лучше поберечься ее рогов.

— Здоровенные у нее телята народились, — одобрительно заметил Квинтилий Русс. — Видели, какая махина старший паренек? Не думаю, чтобы ему очень нравилось играть вторую скрипку при калеке.

— Ты о принце пиктов? — Тон графа де Сомервилля мог бы показаться покровительственным, если бы не теплые нотки привязанности к адмиралу. — Меланхоличный парнишка, но под синей краской почти симпатичный. Жаль, что колченогий. Как там его зовут?

— Друстан, — смеясь, ответил Делоне. — Даже не думай об этом, Перси!

— Ни в коем случае! — В глазах графа де Сомервилля зажглись лукавые огоньки. — Ты же знаешь, дружище, какой я благоразумный политик.

Я глотнула вина: голова шла кругом от непонятных реплик.

— Они и правда разрисованы синим? — спросила я, и вопрос даже на мой слух прозвучал наивно.

— Такая же правда, как туары служителей Наамах, — тепло ответила Телезис де Морне. — Круитские воины носят на лицах и телах символы своей касты, вытатуированные синилью иглами их собственных туарье. Наши благородные лорды могут смеяться, но раскраска Друстана позволяет наглядно проследить его происхождение и доказывает, что свои шпоры он заработал в бою. Не давай его искалеченной ноге ввести тебя в заблуждение.

— Но чего они хотят? — вмешался Каспар де Тревальон. Задав вопрос, он оглядел собравшихся. Никто не попытался ответить. — Торговать? Или ищут свои видения во плоти? Желают защититься от скальдийских ладей? На побережье Аззали ходят слухи, будто скальды вознамерились пересечь Самосеверное море и устроить набег на Альбу, но что с этим можем сделать мы? Даже Квинтилию Руссу не под силу провести флот через пролив.

Адмирал кашлянул.

— Также… говорят… что ангелийские корабли стремятся на юго-запад, а круиты и далриады держат курс на необжитые земли. Не думаю, чтобы они искали защиты в море.

— Торговля… — Делоне рассеянно обвел кончиком пальца кромку бокала. — Все желают торговать. Это своего рода форма власти и свободы: распространение культуры — чем не гарант бессмертия? Как нашим соседям, должно быть, досадно смотреть через пролив и видеть недосягаемый мир. Видеть наш берег, жемчужину континента, так близко и одновременно так далеко. Вы никогда не задумывались, почему скальды вообще нападают на наши границы? — Он сделал многозначительную паузу. — Нет? Мы отмечены, друзья мои, щедрым наследием Благословенного Элуа и его Спутников. Мы преуспеваем там, где другие народы борются. Мы проживаем свои дни в изобилии с вином и песнями, припав к груди этой золотой земли. Мы взращиваем сыновей и дочерей неземной красоты, а потом удивляемся, почему приходится регулярно защищать свои границы. Мы превратили дикую страсть в укрощенное искусство, и теперь негодуем, когда она пробуждает в соседях кровавые инстинкты.

— Мы превратили в искусство не только страсть, — произнес граф де Сомервилль, в его голосе четко слышались мрачные стальные нотки. — Защищая наши границы, мы превратили в искусство саму войну.

— Так и есть, — поддержал Квинтилий Русс. — Так и есть.

За подобными воинственными заявлениями обычно следует торжественное молчание, так случилось и в тот раз. В тишине Алкуин покачал головой.

— Но Хозяин Проливов никак не заинтересован в торговле, — пробормотал он. — Значит, дело в чем-то еще.

Я уже говорила, что дар Алкуина превосходил мои способности вспоминать нужные факты в нужные моменты и быстро связывать их между собой. Той ночью, увидев, как губы Делоне удивленно приоткрылись, я поняла, что в своей мгновенной интуиции ученик оставил учителя позади. Но где Алкуин попадал в точку, Делоне рыл глубже, и он накопил массу знаний, которые утаивал от остальных. Той ночью я следила за переменами в его задумчивом лице и заметила, что он сделал какой-то далеко идущий вывод.

— Не важно, — беззаботно сказал Делоне и потянулся к лире, которой владел, как и пристало джентльмену, и даже лучше многих. — Сегодня король поужинает со своим разукрашенным синилью гостем, а Исандра де ла Курсель, цветок королевства, будет учить косолапого варвара-принца танцевать гавот. Телезис, дорогая моя муза, не почтишь ли нас песней?

Думаю, она отлично поняла, что Делоне задумал отвлечь внимание гостей, но все равно уважила его просьбу и запела своим восхитительным глубоким голосом. Так прошел мой первый вечер в качестве почти взрослого члена семьи Анафиэля Делоне. Каспар Тревальон покинул нас трезвым, а Квинтилий Русс позволил себе лишку и остался ночевать в гостевых покоях.

Что касается Алкуина, под конец вечера по кивку Делоне он ушел вместе с графом де Сомервиллем. Не думаю, чтобы заключался какой-то договор, но граф справедливо славился щедростью, и уже на следующий день мой товарищ записался к туарье, чтобы начать выкалывать основание туара — там, где его спина переходила в нежные ягодицы.

Глава 15

Пока продолжался визит круарха Альбы, Делоне еще дважды ездил ко двору, и оба раза один, а по его возвращении не было ни приемов, ни бесед; если он и узнал что-то новенькое, то, похоже, ни с кем не поделился. В конце концов король Земли Ангелов и король пиктов обменялись прощальными подарками и любезностями, а затем альбанская делегация отправилась на побережье, откуда, сопровождаемая попутным ветром, чайками и очевидным благоволением Хозяина Проливов, отплыла на родину.

Подтвердив свою лояльность Дому Курселей, граф де Сомервилль вернулся в провинцию к своим войскам и обширным яблоневым садам.

Квинтилий Русс, изрядно опустошив нашу кладовую и выхлебав половину вина прошлогоднего урожая, с радостью отправился в Эйсанд к своему флоту, а немного погодя стало известно, что адмирал одержал победу в трудном морском бою с кораблями калифа Хеббель-им-Аккада, чем обеспечил нашей стране безопасный торговый путь для специй и шелков с Востока.

Эта новость затмила визит вождя варваров с крохотного островка, поэтому совершенно неудивительно, что круиты быстро выветрились из моей памяти.