Удельная. Очерки истории - Глезеров Сергей Евгеньевич - Страница 18

Как известно, кинематограф был в ту пору делом частным. Государственным он стал только после революции: в августе 1919 года советское правительство (Совнарком) утвердило, а В.И. Ленин подписал декрет о национализации кинематографа («О переходе фотографической и кинематографической торговли и промышленности в ведение Народного комиссариата по просвещению»). А поскольку кинематограф до революции был частным, то помещение для просмотров фильмов оборудовалось владельцем каждого заведения на свой стиль и вкус. Специальных помещений было крайне мало: как правило, речь шла о приспособлении больших залов, порой совершенно непригодных для массового скопления людей. Естественно, посещать такие кинематографы было весьма небезопасно.

«Театры-кинематографы существуют у нас недавно, всего лет шесть, – говорилось в 1907 году в „Петербургском листке”. – Увы, приходится констатировать весьма грустный факт непригодности в пожарном отношении тех квартир и магазинов, которые заняты большинством кинематографов. Заведующие кинематографическими аппаратами, за редким исключением, – люди без всякого технического образования, не имеющие даже технической подготовки. Целлулоидные ленты кинематографов очень пожароопасны: достаточно одной искры, попавшей на такую ленту-катушку, чтобы она вспыхнула. Но если опасны ленты иностранного производства, то еще более опасны ленты отечественного кустарного изготовления, так как их материал самый дешевый и горючий. Электрические провода для кинематографов сплошь и рядом прокладываются монтерами-самоучками – их работа стоит гораздо дешевле специалистов.

Дешевые кинематографы напоминают арестантскую полицейского участка. Много кинематографов разбросано по окраинам. Они манят к себе пестрыми афишами, коленкоровыми вывесками и флагами. Можно с уверенностью сказать, что из десяти таких балаганчиков только один мало-мальски безопасен».

Дабы оградить население «от опасности в пожарном отношении, представляемой кинематографом», в январе 1911 года Санкт-Петербургская земская управа постановила поручить техникам управы произвести осмотр всех подобных заведений, существующих в пределах Санкт-Петербургской губернии, «для выяснения вопроса о принятии необходимых противопожарных мер». К участию в осмотрах привлекались представители местных пожарных дружин.

Проводя весной 1911 году осмотр кинематографов Петербургского уезда на предмет их противопожарной безопасности, техники уездной земской управы проверили в Удельной два подобных заведения.

Один кинематограф находился на углу Ярославского и Скобелевского проспектов в доме Позднякова (под № 53/3). «Устроен в одноэтажном деревянном доме из помещений, бывших под магазинами, в том же доме имеются еще 3 магазина и жилье, – сообщалось в отчете. – Зал вмещает 80 человек, из зала только двое дверей. Третий выход боковой, крайне опасный в пожарном отношении, так как ведет в узкое огороженное забором место с калиткой, закрытой на задвижку. Никаких противопожарных приспособлений нет, а у выходов в зале нет фонарей. Ввиду изложенного помещение это следует признать крайне опасным. Управа полагала бы закрыть помещение впредь до устранения всех недочетов, замеченных техником».

Другой кинематограф, под названием «Слава», принадлежавший В.И. Лаврентьеву, помещался в доме на углу Выборгского шоссе и Кропоткинской улицы (под № 43/2). В отчете говорилось, что здание специально выстроено для кинематографа, других сооружений на участке нет, соседние строения на значительном расстоянии, в 10 и более сажень. Зал рассчитан на 250 мест и имеет 7 выходов. Однако и здесь в пожарном отношении не все обстояло благополучно: «Предохранительные коробки для катушек хотя и имеются налицо, но не поставлены на место. Каких-либо противопожарных средств не имеется. Над входами и выходами имеются красные фонари, но все двери задрапированы».

Далее указывалось, что для большей безопасности необходимо «поставить у камеры бочки с водой, швабры и войлоки; число мест уменьшить до 180 – по 30 человек на каждый выход». «Управа полагала бы обязать владельца привести в исполнение все замечания техника», – резюмировалось в отчете.

Удивительно, но беда не заставила себя долго ждать: осмотр кинематографов проводился в начале апреля 1911 года, а уже 15 апреля того же года в кинотеатре «Слава» случился страшный пожар. В тот роковой день с самого утра шли представления по особой праздничной программе. В половину восьмого вечера, когда на экране только что начали демонстрировать драму «Сестры-близнецы», из-за неосторожности киномеханика в аппарате внезапно воспламенилась целлулоидная лента. Минуту спустя пламя охватило весь аппарат. Почти сразу же огонь перекинулся на лежавшие в будке круги киноленты. Будка наполнилась дымом и пламенем, и механику еле удалось спастись.

Почувствовав запах дыма, публика бросилась к выходу. К счастью, давки и паники удалось избежать. Между тем пламя, вырвавшись из будки механика, охватило уже потолок и часть крыши. Городовой, стоявший на посту перед кинематографом, увидев выбегавшую в ужасе и панике публику и клубы дымы, немедленно вызвал местный Удельный пожарный отдел. Однако к их приезду пламя уже бушевало над всем зданием. На помощь примчались еще два пожарных отдела – из Лесного и Коломяг, а также городская Лесная пожарная часть. Только общими усилиями огонь удалось сбить.

Итог пожара был ужасен: сгорела будка механика, все киноленты и сам аппарат. Пострадал и зрительный зал: крыша сгорела, а стены и внутреннее убранство закоптились. Как выяснилось, ни здание, ни оборудование не были застрахованы, и убыток его владельца составил не менее двух-трех тысяч рублей. К счастью, ни механик, ни публика не пострадали. «Случись этот пожар при переполненной публикой зале, – замечал очевидец, – могла бы произойти катастрофа с массой человеческих жертв»...

Спустя несколько лет, в 1913 году, в документах фигурировали синема «Слава» (очевидно, отремонтированный на прежнем месте после пожара), а также кинематограф на Ярославском пр., 55, который фактически является предшественником нынешнего «Урана». Как свидетельствуют архивные документы, впервые на этом участке здание для кинотеатра построили в 1913 году. «Весь Петербург на 1913 год» сообщает, что владельцем этого участка, на углу Переяславской улицы (второй дом от угла Скобелевского пр.), являлась Христиана Адольфовна Триер, или Трейер (написание фамилии в разных источниках различается).

В документах архивного фонда Петроградской уездной земской управы, а также в документах архивного фонда Строительного отделения Петроградского губернского правления, в деле об осмотре здания кинематографа по Ярославскому пр., 55 за 1913 год имеются сведения, что к 8 февраля 1913 года на земельном участке, арендованном мещанкой города Луги Трейер у Удельного ведомства, было возведено двухэтажное каменное здание. Оно специально предназначалось для размещения в нем кинематографа. 28 марта 1913 года Трейер выдали свидетельство петербургского губернатора на открытие кинематографа по указанному адресу «при условии допущения публики не свыше 185 человек одновременно».

Кинотеатр «Уран» на Ярославском проспекте. Фото автора, сентябрь 2008 г.

Из архивных документов и иных источников значится, что кинематограф по Ярославскому пр., 55 в 1914 году назывался «Иллюзион», в 1915—1917 годах – «Астория». Владельцами кинематографа являлись: на 1914 год – Софья Львовна Ковнер, Иосиф Меерович Роговин; на 1915 год – Хаим Абрамович Шпилькин; на 1916—1917 годы – Тауба Шаевна Ласкина. С 1924 года кинематограф носил название «Пробуждение», с 1933 года – «Культармеец», с 1940 года по нынешнее время – «Уран».

Сохранились сведения в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга и о существовавшем с 1907 года Удельнинском музыкально-драматическом кружке. Его целью являлось «развитие сценической деятельности между членами и их семьями, направленное главным образом к возбуждению эстетических вкусов и музыкальности подрастающей молодежи, занимая свободное их время полезным развлечением под строгим присмотром их родственников».