Родитель номер два - Апраксин Иван - Страница 10

– Меня зовут Захария, – строго сказал предводитель дикарей. – И мы предлагаем вам стать нашими гостями. Люди из города редко оказываются у нас, и мы всегда очень рады вас видеть. Мы так мало знаем друг о друге, а это неправильно. Человечество должно быть единым, разве не так?

Ну, что на это скажешь…

– Мы бы с удовольствием, – ответил Марк, беспокойно озираясь по сторонам и видя, что все пути к бегству надежно перекрыты. – Но к нам должны прилететь спасатели, а если мы уйдем, они не смогут нас найти.

А вот это он напрасно сказал! Не следует расписываться в своей беспомощности. Теперь придется рассказать и о том, что коммуникатор растоптан кабанами…

Впрочем, Захария и не собирался выслушивать объяснения, они мало его интересовали.

– Не стоит беспокоиться, – быстро сказал он. – В наших хижинах все будут поистине счастливы вас видеть. Зачем отказываться от традиционного гостеприимства?

В следующее мгновение Марк с Аяксом были схвачены всеми шестью дикарями. Их руки и ноги оказались сжаты железными пальцами так надежно, что ни о каком сопротивлении и помыслить было невозможно. Если человек на протяжении столетий живет в городе и его жизнь проходит в окружении машин и автоматов, особенной физической силы от него ожидать не приходится. Силовые виды спорта давно запрещены, как вредные для здоровья, а изящные игры на свежем воздухе не требуют атлетики.

Кроме того, общественное мнение смотрело на спорт вообще с большим подозрением. Спорт предполагает соревновательность, а любые соревнования давно запрещены законом. В соревновании кто-то неизбежно оказывается слабее, хуже другого, а это невыносимо горько для свободной личности и мешает ее гармоничному развитию.

Нельзя говорить, что какой-то человек красив или ловок, силен или умен. Ведь это обижает тех, кто уродлив, слаб и глуп. Закон толерантности защищает права этих людей на самоуважение…

Лесные жители несли Марка с Аяксом на руках, и при этом бежали так быстро, что тем оставалось только удивляться, насколько сами они отличаются по своим способностям от этих людей.

«Мы в плену, – проносилось в мозгу Марка. – И ничего не смогли поделать. Даже испугаться не успели. Что же теперь будет?»

Иногда он ловил на себе вопросительный взгляд Аякса, который наверняка испытывал те же самые чувства. Уважаемый полицейский и арестованный рыбак, оказавшись в руках дикарей, попадают в одинаковое положение.

«Еще утром я завтракал у себя дома, – горько подумал Марк. – Еще днем я летел в суперсовременном вертолете. А что со мной теперь? Меня утащили какие-то дикари, о которых я в течение всей своей прежней жизни подумал от силы раза два, да и то мельком. А сейчас я вдруг оказался у них в плену. Кто бы мог подумать?»

– Как ты думаешь, нас не съедят? – спросил Аякс. – В детстве я читал о том, что раньше, когда-то давно, люди ели друг друга. Они назывались каннибалы. Ну, это было еще до эпохи толерантности, сам понимаешь. Может быть, эти дикари так и остались каннибалами? Сдается мне, что у них тут цивилизацией и не пахнет…

– Тебе же не нравится цивилизация, – хмуро ответил Марк. – Вот и радуйся теперь, что сюда попал. Наверное, здесь можно убивать своих жен за неверность.

Лесной поселок, в который их притащили, располагался под густыми кронами деревьев и состоял из врытых в землю домов, чьи крыши возвышались над поверхностью примерно на метр. В одном из таких домов и поместили пленников. Марк решил, что все-таки лучше смотреть правде в глаза и называть себя именно так.

– Можете отдохнуть здесь и привести себя в порядок, – сказал Захария. – А вечером у нас будет праздник в вашу честь. Не так часто к нам захаживают гости из города. А твоей рукой сейчас займутся. – Захария бросил взгляд на Аякса.

Как можно привести себя в порядок в этом убогом помещении, Марк не понимал: душа не имелось, а туалет явно находился на улице. Оставалось лишь раздеться и вытрясти одежду, выглядевшую жалко после происшествия с вертолетом и битвы с кабанами.

Кроватей здесь не было: вместо них у стен располагались деревянные помосты – нары, поверх которых были постелены постели, в ряд – одна впритык к другой. В этой комнате могло спать человек двадцать.

Постельное белье выглядело не слишком свежим, мятым, и вообще, казалось, что всех живших здесь людей только что вытолкали взашей, освобождая помещение. Видимо, так оно и было. Валявшиеся на полу тут и там грубо сработанные детские игрушки из дерева свидетельствовали о том, что люди покинули землянку впопыхах.

Слово «землянка» Марк вспомнил машинально: в детстве он слышал это слово в курсе истории планеты. Когда-то давным-давно люди жили в землянках. Когда это было? Оказывается, история может повторяться…

В дощатую дверь неслышно проскользнула девушка. Впрочем, судить о ее молодости можно было лишь по порывистым быстрым движениям и легкому шагу – ее фигура была скрыта мешковатым комбинезоном черного цвета, а лицо обернуто куском черной ткани до самых глаз: темно-карие, они рубиновыми каплями сверкали из-под платка.

– Меня зовут Зинаида, – сказала девушка, обращаясь к Аяксу. – Я умею лечить болезни, и меня послали вылечить тебя, городской дикарь. У тебя что-то с рукой?

Она деловито осмотрела отекшую руку рыбака, едва касаясь ее пальцами, а затем заявила:

– Кости не сломаны, но ты сильно повредился. Растяжения мышц, сдавливание. Травма, одним словом.

Из объемных карманов комбинезона она извлекла свертки с травами, скрученными в жгуты, и спустя несколько минут рука Аякса была обернута ими.

– Все будет хорошо, опухоль пройдет, – прошелестел голос девушки. – Не напрягай пока что руку, и уже к вечеру ты поправишься.

Она была уже почти в дверях, когда Аякс очнулся и спросил:

– Милая, почему ты называешь нас дикарями? Ведь дикари – это как раз вы.

Девушка замерла в дверях. Видимо, она улыбнулась под своим платком.

– Вы можете излечить травму руки, как это сделала я? – спросила она.

– Конечно могли бы, – вмешался Марк. – Просто наш вертолет разбился, и аптечка с лекарствами пропала. А в городской больнице вообще могут творить чудеса медицины, о которых вы даже никогда не слышали. Конечно, мы благодарны тебе за твое искусство, но…

– Но это же и есть дикость – зависеть от лекарств в аптечке и от больницы, – возразила девушка-лекарь. – Культурный человек лечится у самой природы, у окружающего мира. Те, кто оторвался от природы, кто живет искусственной жизнью, – и есть дикари. Кроме того… – Она ненадолго замолчала. – Кроме того, вы убили животных, как я слышала. Кабанов, они теперь мертвы из-за вас. Разве это не дикое поведение? Ведь жизнь любого теплокровного существа священна.

Ее карие глаза взглянули укоризненно, и девушка скрылась.

– Какая глупость, – изрек Аякс, едва за молоденькой гостьей закрылась дверь. – Жизнь теплокровного существа священна… Дались им эти кабаны. Да если бы мы не убили их, то сами были бы мертвы уже давно!

– Дело в том, что здешние люди умеют как-то общаться с животными, – высказал свою догадку Марк. – По крайней мере, они это утверждают. Надо бы проверить.

Он подумал о том, что проверить и правда следовало бы. Городские жители так мало знают об обитателях открытого пространства, что если уж ему, Марку, довелось побывать тут, нужно узнать как можно больше – это придаст блеск и научность его рапорту, который он напишет по возвращении.

«Ага – по возвращении, – тут же ответил он сам себе с сарказмом. – Ты еще вернись сначала, прежде чем писать рапорты! Недаром из открытого пространства мало кто возвращается, а тех, кто успел пообщаться с дикарями, и вовсе нет».

Можно себе представить, какая паника сейчас царит в городском авиацентре: упал вертолет, а два человека пропали среди открытого пространства. Спасатели прилетели в указанную точку и не нашли там никого, кроме туш убитых кабанов.

Искать пропавших в лесу никто не решится. Спасатели станут круг за кругом на небольшой высоте облетать место происшествия, надеясь найти пропавших. И что же? Землянки, скрытые кронами деревьев, с вертолета никто не увидит…