Янтарные глаза одиночества - Землякова Наталия Геннадьевна - Страница 9

С проститутками музыканты дружили. Ведь они были, по сути, членами одного профсоюза и обслуживали тех, кто в одно мгновение смог как следует «крутануться» и разбогатеть.

В общем, все роли в ресторане «Танго» были распределены раз и навсегда.

Но однажды в зале появилась Ляля.

И Андрей понял, что придется делать перераспределение.

Это случилось поздней осенью. Железнов выпил перед концертом немного виски, его «подняла волна» и понесла так, что он не мог остановиться. Уже на третьей песне Андрей вышел в зал, чтобы рухнуть, так сказать, в объятия влюбленной в него публики. Никогда он так не жаждал успеха, как в этот вечер. Но может быть, во всем был виноват вовсе не алкоголь, а слова песни, которую он исполнял: «Мечта сбывается и не сбывается, любовь приходит к нам порой не та…»?

Хрупкая девушка с длинными светлыми волосами сидела рядом с Эллой, одной из самых популярных проституток, что регулярно появлялись в ресторане «Танго».

Наряд Эллы выглядел как униформа – короткое платье хищной расцветки и черные лаковые туфли на высоченных каблуках-гвоздиках. А вот девушка была словно окрашена рукой талантливого художника в золотисто-кремовые тона. Кремовым было все – волосы, идеально сидящий костюм и даже цвет маникюра. Незнакомка напоминала акварельный набросок, кое-где очень тщательно прорисованный, а местами слегка поплывший, словно подтаявшее мороженое крем-брюле. Этот нежный, неброский рисунок не портил даже бокал шампанского, который девушка держала в маленькой, почти детской руке. Андрей Железнов так ее про себя и окрестил – «девушка цвета шампанского». Он посмотрел на Эллу и незнакомку повнимательнее. Что могло их связывать? Ведь было совершенно очевидно, что живут они в непересекающихся мирах. Прекрасные, наивные жительницы одного ищут любовь, ту самую, которая на всю жизнь. Обитательницам другого мира требуется исключительно покупатель, который заплатит подороже за их молодость и красоту. По крайней мере, Андрей Железнов считал себя нормальным мужчиной и жестко делил женщин на тех, которые продаются, и тех, которые цены не имеют. Первые ничего, кроме отвращения, у него не вызывали, хотя он и сам был не прочь иногда купить кусочек их любви.

Разгуливая по залу, он пел еще минут десять. Даже сделал несколько небрежных танцевальных «па» с очередной довольно пьяной дамой. А потом подошел к столику, за которым сидели Элла и ее знакомая. Девушки о чем-то горячо спорили. Вернее, спорила Элла, а «девушка цвета шампанского» лишь покорно кивала. Сквозь грохот музыки и звук собственного голоса, усиленного динамиками, Андрей услышал:

– Ляля, ты должна настоять, потребовать. Ты понимаешь, что так нельзя? Ты тратишь свое время, а в результате что получишь?

«Ляля, – улыбнулся про себя Железнов. – Какое чудесное имя!»

Но продолжал петь: «А все хорошее не забывается, а все хорошее и есть мечта…»

Музыканты начали «бомбить» громкий, почти разрывающий уши проигрыш, и Андрей, воспользовавшись паузой, подошел и пригласил девушку на танец. Это было против правил, но он не мог больше сдерживаться. Потому что такую нежную и бесконечно беспомощную женщину он не встречал очень давно. А может быть, никогда.

Но с самого начала, увы, он начал совершать одну ошибку за другой. Например, когда он пригласил девушку на танец, шутливо улыбаясь, а она посмотрела на него трогательно и даже растерянно, Андрей был уверен, что она окажется легкой, почти невесомой. Но та, нерешительно поднявшись со стула, неожиданно прижалась к нему слишком тесно, почти повисла на его плечах. Железнова это неприятно поразило, но не оттолкнуло. Ведь он был уже безнадежно влюблен в ее тонкие черты лица, в светлые волосы. Поэтому то, что она неожиданно оказалась тяжелой, словно якорь, он принял как данность.

Они танцевали долго. Вернее, танцевал он, а она лишь улавливала малейшие движения его тела и покорно подчинялась им. Железнов мучительно размышлял о том, как бы исхитриться и незаметно дать знак музыкантам, чтобы они играли подольше, а может быть, даже повторили проигрыш песни «на бис». Но ребята и сами вовремя поняли, что товарищу надо помочь, и играли так долго, как только могли. Потом им, видимо, надоело, и они включили запись. По залу поверх плотно спрессованного сигаретного дыма поплыли шуршащие звуки:

Помнишь, осенней порой

Мы повстречались с тобой?

Ты мне сказала: «Прости»,

Лишним стоял на пути.

Сердце разбило мое,

Счастье с тобой не дано.

«Убью, гадов», – подумал Андрей, стараясь не смотреть на музыкантов, которые, иронично улыбаясь, передавали по кругу бутылку с водой. Андрей отлично знал, что никакая там не вода, а водка. И даже пожалел, что не может отхлебнуть глоток. Может быть, тогда его руки, обнимающие девушку, перестали бы дрожать от волнения. Потому что ситуация постепенно выходила из-под контроля: дрожали уже не только руки, но и сердце трепыхалось так, словно оно было сделано не из плоти и крови, а из тонкого мокрого шелка. «Аритмия, как не вовремя, – с досадой подумал Андрей. – Не хватало только рухнуть в обморок на глазах у всех». И чтобы восстановить ритм своего ненадежного сердца, он прижал девушку к бедру, властно захватил ее тонкую руку и сделал резкое танцевальное па.

Последний раз этот сложный танец он танцевал на выпускном вечере в школе. Одноклассники были поражены, когда он вывел в центр актового зала самую красивую девушку в школе и блестяще исполнил аргентинское танго. Потом все спрашивали Андрея, кто его обучил, а он врал, что даже сам не подозревал о том, что умеет танцевать танго. А то, что случилось сегодня, – это просто чудо. Одноклассники на удивление быстро поверили такому нехитрому объяснению. Да, действительно, чудо. Но все было совсем не так. Несколько лет Андрей в одиночку, когда никого не было дома, старательно разучивал движения. Сначала его смущало, что он танцует один. А потом даже понравилось, потому что на месте партнерши он мог представить любую понравившуюся ему девушку.

Но когда Андрей танцевал с одноклассницей на вытертом паркете школьного зала, то его до глубины души потрясло неиспытанное ранее ощущение – оказывается, нет большего наслаждения, чем держать в руках полностью покорное тебе женское тело, такое мягкое, такое нежное и такое послушное. Андрею даже на мгновение показалось, что он влюблен в свою случайную партнершу. Но девушка все испортила. Задыхаясь от непривычного для нее ритма, она прошептала ему на ухо, почти целуя: «Андрюш, ты только не урони меня. А то я треснусь головой!» Одноклассница сразу стала ему неприятна. Но Андрей не сомневался, что со стороны они выглядят потрясающе. И разве так уж важно, что вблизи он ее почти ненавидел?

Но сейчас Андрею надо было действовать решительно. Потому что набухший от влаги кусок шелка в груди уже не шелестел, а нестерпимо давил. Андрей начал задыхаться.

Но девушка об этом не догадывалась. Она, как прилежная ученица, старалась повторить замысловатые движения, которые Андрей, несмотря на нестерпимую боль, выполнял все увереннее и увереннее. Оказалось, за прошедшие годы его тело ничего не забыло.

Андрей решительно надвигался на девушку, затем позволял себе отступить, и тогда она шла на него. Но шла робко, неуверенно. Вообще, танцевала она плохо. Но Андрею нравилась ее беспомощность – ведь в эти несколько минут она целиком и полностью зависела от него. Это не было парным танцем. Это был его мужской триумф – такой мощный, что в какой-то момент даже сердце стало слушаться своего хозяина и забилось так, как ему было велено: ровно и спокойно.

Андрей несколько мгновений размышлял, стоит ли ему нанести последний удар – а именно, опрокинуть девушку на спину, рискуя, что она не удержится и упадет. Но не это остановило его. Он скользнул взглядом по ее слишком узкому платью и понял, что у нее нет никакой возможности сделать в ответ решительный взмах ногой. Ах, как красиво это всегда смотрится в исполнении опытных партнеров. Мужчина опасно роняет свою женщину, а она в ту же секунду вскидывает ногу, обтянутую капроном, высоко вверх – и лишь миллиметр отделяет носок туфельки от лица склоненного над ней победителя. Но девушка, с которой сейчас танцевал Андрей, была слишком туго затянута в шелковый костюм нежного золотисто-кремового цвета.