Месть и любовь - Коултер Кэтрин - Страница 77

Лорд Гарри улыбнулся:

– Разумеется, я помогу вам, Гарри. Но первое, что вам нужно сделать, – это поскорее начать красиво ухаживать за Изабеллой. Вы должны стать романтиком, Гарри, не забывайте об этом. Ну а если она вам откажет, тогда, конечно, примем все меры.

– Я со своей стороны помогу вам, – пообещал мистер Скаддимор. – У меня есть лошади. Вы знаете, лошади всегда пригодятся.

– В самом деле, Скадди. Ведь нам понадобятся лошади, верно? Слышите, лорд Гарри?

– Что? Ах да, конечно, – сказала Хэтти. – Дайте мне знать, когда переговорите с Изабеллой. Пошлите мне записочку, если она откажет вам. Я навещу вас, и мы составим план действий.

– Я тоже приму участие, – добавил Скадди.

Расставшись с друзьями, Хэтти тяжело привалилась к закрытой двери. Только теперь она поняла, как устала. У нее опять тупо заныл бок. Мысли о маркизе не оставляли ее. Она поймала себя на том, что задает себе один и тот же вопрос: может ли джентльмен любить леди, если та одновременно выступает в роли джентльмена?

Она оглядела себя с головы до ног, остановив глаза на брюках и ботфортах. Лорд Монтейт подарил ей величайшую свободу в мире. Она обязана ему своими приключениями, которыми вряд ли может похвастаться любая другая леди. Но сейчас, подумала она, лорд Гарри держит ее в плену. Она является заложницей его роли – роли, которая ей отныне не нужна. Она хочет выйти из этой затянувшейся игры.

Хэтти вздохнула и устало поплелась в спальню лорда Гарри. «Интересно, как можно увезти человека в Гретна-Грин?»

Глава 31

– Доброе утро, Гримпстон. Его светлость в гостиной?

– Да, мисс Хэтти. Я предложил ему чаю, но он сказал, что будет дожидаться вас.

– Будьте любезны, Гримпстон, принесите нам чаю сейчас.

Она быстро подошла к зеркалу в массивной бронзовой оправе и взглянула на себя. Аккуратно зачесанные белокурые волосы приобрели свой естественный природный блеск. Никакой помады для Генриетты Ролланд! Она полагала, что сейчас ее внешний вид вполне хорош. Голубое платье из муслина хотя и несколько коротковато, но в любом случае смотрится на ней несравненно лучше, чем брюки из оленьей кожи. Сама по себе подобная смена одежды – это наиболее значительная перемена в ее облике за последнее время.

Она осторожно приоткрыла дверь и, увидев маркиза, незаметно вошла в гостиную. «А он дьявольски красив!» – непроизвольно отметила она, не сознавая, что в этой оценке было что-то привнесенное лордом Гарри.

В этот день маркиз уделил своему костюму внимания больше, чем обычно. На нем были купленный накануне у Вестона фрак тонкого сукна серо-голубого цвета и черные ботфорты, отполированные так, что в них можно было смотреться как в зеркало. Он стоял у высокого стрельчатого окна спиной к ней и смотрел на площадь.

– Доброе утро, ваша светлость.

Он быстро обернулся. Долгое время он ничего не мог выговорить, только не сводил с нее пристального взгляда. Она тоже не отрываясь смотрела на него.

– Боже мой, – медленно произнес он, переведя наконец дух. – Луиза действительно была права.

– В чем же?

В ответ темные глаза насмешливо улыбнулись ей.

– Вы спрашиваете меня так, будто я сказал вам что-то обидное. Раз так, вы не получите от меня ответа. Возьмите и спросите Луизу. Интересно, а где ваши очки? И еще, где то незабываемое гороховое платье и чепец? Их воздействие неотразимо. Стоит мне только вспомнить то и другое, как у меня желчь подкатывает к самому горлу. Клянусь, эти дивные вещи до сих пор не изгладились у меня в памяти.

Он приблизился к ней, медленно поднял ее руку и поцеловал ей пальцы.

– Как вы себя чувствуете?

– Немного болит. Только и всего. У вас прекрасно повязан шейный платок.

– Это я сам придумал. А лорду Гарри пора выкинуть из головы затеи с копированием чужих фасонов.

– Позвольте заметить, что лорд Гарри постиг это сложное, можно сказать, математическое искусство собственным умом и как будто справился со своей задачей вполне успешно. Хотя, надо признаться, красота достигается не так просто, как кажется на первый взгляд. Нужно отдать должное графу Марчу – он делает это превосходно.

Между тем ей не хотелось высвобождать свои пальцы из его руки. Его ладони были сильными и теплыми, и она хотела, чтобы они так и оставались на ее руке. Может быть, ей даже было бы приятно чувствовать их у себя на лице и шее. Она вздохнула. Более того, она с удовольствием опять оказалась бы в его постели. Сейчас, когда она стоит в гостиной своего отца, когда на ней дамское платье, вещи воспринимаются иначе.

Она высвободила руку, когда за дверью послышалось деликатное покашливание Гримпстона.

– А-а! Вот и чай с подкреплением, – сказала она, увидев поднос с утренним кексом. – Спасибо, Гримпстон. Оставьте поднос на столе. Я сама подам чай его светлости.

Гримпстон в точности выполнил указание молодой хозяйки. Пока старик ставил поднос на стол, он успел основательно оглядеть маркиза и, прежде чем выйти из комнаты, удовлетворенно кивнул Хэтти.

– Похоже, ваш дворецкий видит во мне подходящую партию для вас, – спокойно заметил маркиз.

– А почему бы и нет? Он же знает, что вы мужчина благородного происхождения и не собираетесь тянуть с женитьбой. До могилы вам, слава Богу, далеко, все зубы на месте и…

– И еще у меня нет лишнего жира, – добавил он с усмешкой, – хотя дворецкий вряд ли принимает это во внимание. Если я не ошибаюсь, он всю жизнь при вашей семье?

– Нет, не ошибаетесь. Иногда мне кажется, что он служит у нас с семнадцатого века и видел всех наших предков. Не угодно ли сливок, ваша светлость?

– Да. Благодарю. Благодарю, Хэтти, что вы ухаживаете за мной. Вы это называете жеманничаньем? Впрочем, откуда такая официальность? Могли бы называть меня Джейсон. А то я начинаю испытывать неуверенность. Можно подумать, что вы больше не считаете меня своим добрым рыцарем. Вы заставляете меня думать, что вам больше не хочется моих поцелуев.

Она засмеялась:

– Сидя с вами в этой гостиной, я чувствую себя настоящей молодой леди. Последние пять месяцев моя жизнь протекала в довольно странной обстановке. Скажите, Джейсон, у нас действительно скоро будет помолвка?

– Разумеется, Хэтти. Но для полной уверенности я должен переговорить с сэром Арчибальдом. Это не должно оказаться для него полной неожиданностью.

– Я согласна, – сказала она. – Я хочу поцеловаться с вами, кем бы вы ни были, Джейсоном или вашей светлостью. Возможно, в Торстон-Холле мне постоянно хотелось ваших поцелуев из-за того, что я была еще очень слаба. Как вы думаете, возможно такое?

– Нет, невозможно. Я поцелую вас, но не сейчас. Скажите, моя прелесть, как прошел вечер с сэром Гарри и мистером Скаддимором?

– О, замечательно! Они были рады видеть меня. Ах черт! Откуда вам известно, что я встречалась с ними? Ведь я предупреждала вас, чтобы вы не приставляли ко мне своих надзирателей. Или вы забыли?

– Я ничего не забыл, но лишние предосторожности не повредят. У Потсона есть все основания для беспокойства. По правде говоря, это он попросил меня «слегка приструнить» вас. Я полагаю, что для него это единственный путь.

– Я не могу понять, почему он предает меня ради вас? – сказала она, звякнув чашкой о блюдце. – Я знала, что ему хватит смелости вмешиваться в мои дела. Я видела его взгляды. Он всегда вел себя так, как будто я оскорбляла его в лучших чувствах. Как-то раз я даже заметила, как он молился. Вон оно что! Значит, он хотел «слегка приструнить» меня? Мне странно слышать это. Забавно! Но главное – это очень устраивает вас.

– Перестаньте, Хэтти, сию же секунду! Или я применю силу, прямо здесь, в гостиной вашего отца. Уж вы простите меня, дорогая, но с этого дня я вынужден просить Потсона не спускать с вас глаз. Вчера я обнаружил у себя на голове седой волос. Как вы думаете, почему он появился? Он появился после того, как я услышал о вашей вчерашней встрече. Поскольку я намерен оставаться с вами ближайшие пятьдесят лет или более того, я должен что-то предпринять. Кроме того, вам нелишне знать, что Потсон скорее будет подчиняться мне, а не вам. Как-никак в скором времени ему предстоит служить у меня.