Месть и любовь - Коултер Кэтрин - Страница 40

Луиза попыталась успокоить мужа, мягко коснувшись его руки.

– Знаешь, дорогая, – сказала она, обращаясь к Хэтти, – как-то нехорошо получилось. Вчера из-за твоего отсутствия мы чувствовали себя неловко. К несчастью, я еще больше испортила дело. Когда Джейсон Кэвендер спросил меня, где ты, я сказала, что ты отправилась в «Ковент-Гарден».

– В «Ковент-Гарден»? Господь с тобой, Луиза! Это уж слишком. Какая воспитанная леди решилась бы пойти туда на этой неделе?

– Интересно, – сказал сэр Джон. – Хотел бы я знать, кого ты подразумеваешь под воспитанной леди? Перестань заговаривать нам зубы, Хэтти. Где ты была вчера вечером?

При виде неумолимого лица брата Хэтти поняла, что без лжи ей не выкрутиться.

– Раз ты поднимаешь такой шум из-за пустяков, пожалуйста, я готова сказать. Только, ради Бога, не сердись, Джек. Ты угадал наполовину. Я была не в «Ковент-Гарден», а в Воксхолл-Гарденс. И поставим на этом точку. Я не ребенок и впредь буду поступать так, как сочту нужным. Так что изволь оставить меня в покое. Давайте лучше поговорим о Париже.

– О Боже, я заранее сочувствую тому несчастному человеку, которому придется укрощать тебя.

– Так могут говорить только никудышные мужчины, – не долго думая огрызнулась Хэтти. – Если женщина показывает, что у нее есть характер, вы непременно считаете, что ее нужно укрощать. Что значит укрощать? Что она, по-вашему, дикий зверь? А я-то надеялась, что после женитьбы на Луизе ты наберешься ума, Джек.

– Хэтти, у Джека достаточно здравого смысла. Поверь мне, это так, – вмешалась Луиза.

– Что-то я не заметила, – возразила Хэтти и добавила, обращаясь к брату: – Вы, сэр Джон, у себя в Херефордшире можете оставаться домашним тираном, а в этом доме у вас нет никаких прав. Повторяю, мой дорогой, я буду поступать так, как мне нравится, и не допущу твоего вмешательства в мои дела. Я все сказала – теперь можешь заканчивать ленч.

Сэр Джон так стукнул вилкой о тарелку, что на этот раз яичница вылетела на скатерть. Не успела Хэтти опомниться, как он выдернул ее из кресла, обхватил за талию и вскинул над головой. Он тряс ее до тех пор, пока у нее не застучали зубы.

– Джек, миленький, – уговаривала его Луиза, повисшая у него на руке, – отпусти ее. Не забывай, что ты все-таки чуточку сильнее, чем она.

Но Хэтти ничуть не испугалась атаки сэра Джона. Пока он вертел ее у себя над головой, она вспоминала те далекие добрые времена, когда ее могучий братец, к ее великой радости, подолгу возился с ней, как он любил подбрасывать ее на руках.

– Ой, Джек, – кричала она, давясь от хохота, – ты прелесть. До чего же я люблю тебя.

Он встряхнул ее еще раз и поставил на ноги. Потом медленно привлек к себе.

Хэтти уткнулась лицом ему в плечо и сказала срывающимся голосом:

– Как бы я хотела, чтобы Дэмиан сейчас был с нами. Боже, как мне его не хватает. Прошло уже столько дней, а я все еще не могу привыкнуть, что его больше нет. Иногда мне кажется, что я не переживу этого.

Она не выдержала и заплакала.

Сэр Джон выразительно посмотрел на жену поверх головы прижавшейся к нему Хэтти. Та понимающе кивнула ему и неслышно выскользнула из столовой.

От растерянности он потерял дар речи и только осторожно гладил мягкие белокурые волосы сестры. Через некоторое время он пришел в себя и ласково сказал:

– Понимаю, Хэтти, понимаю. Дэмиан был частью и меня самого. Мне тоже недостает его. Я часто вспоминаю, как мы жили все вместе: шутили, смеялись и, чего греха таить, орали друг на друга. В целом мире не было лучшего брата.

Хэтти подняла на него заплаканные глаза:

– Прости, Джек. Я, должно быть, веду себя слишком эгоистично. Я понимаю, что тебе тоже нелегко. Конечно, ты воспринимаешь его смерть не менее остро, чем я.

Неожиданно она вырвалась от него и, круто повернувшись, ударила кулаком по столу.

– Проклятие! Какая несправедливость! – Успокоившись, она снова начала извиняться перед братом: – Не сердись, Джек. Я понимаю, что огорчаю тебя. Но ты не волнуйся за меня. Ну, пожалуйста, Джек. Право же, со мной ничего не случится.

Сэр Джон вздохнул и потрепал ее по щеке:

– Надеюсь, это так, Хэтти. Я беспокоюсь за тебя потому, что сэр Арчибальд не уделяет тебе никакого внимания. И Луиза того же мнения. Но не оставлять же тебя совсем без присмотра, черт возьми! Ведь ты же у нас еще такая маленькая.

– Ну что ты заладил про отца, Джек. Оставь эту тему – ясно, что он не станет другим. Я спокойно отношусь к его привычкам и приспособилась к жизни в этом доме. Она меня вполне устраивает; как тебе известно, он никогда не вмешивается в мои дела.

– Должен ли я считать, что последние слова относятся также и ко мне? Значит, ты по-прежнему не хочешь сказать, почему ты не желаешь встречаться с Джейсоном Кэвендером?

На долю секунды Хэтти вдруг заколебалась. Ей захотелось выложить ему всю правду, чтобы он перестал считать маркиза своим другом. Она подумала о письме, надежно спрятанном в ящике туалетного столика, о том душераздирающем прощальном послании Элизабет ее брату. Она оставила эти мимолетные мысли и молча покачала головой. Нет, сейчас Джек не должен знать об этом. Право мести пока остается только за ней одной – за лордом Гарри. Если бы она все-таки решилась посвятить Джека в эту историю и если бы он ей поверил, то исход мог бы оказаться плачевным. Она боялась трагической развязки, потому что именно Джек, а не сэр Арчибальд или кто-то другой теперь заменял ей семью. И не приведи Бог, если бы он был убит на дуэли. Она осталась бы совсем одна. И та же участь постигла бы Луизу, маленького Джона и того невинного младенца, которого ее невестка сейчас носила под сердцем. В то же время неприкрытая ложь брату тоже была ей не по душе.

– Пожалуйста, Джек, не требуй от меня ответа. Достаточно, что я сказала тебе о моем отношении к маркизу де Оберлону. У меня есть причины его ненавидеть, но пусть мои мысли останутся при мне.

– Может быть, он оскорбил тебя? – спросил сэр Джон, не перестававший чувствовать себя ее защитником. – Скажи мне, Хэтти.

– Нет. Он никоим образом не мог обидеть Генриетту Ролланд.

– Тогда это выше моего понимания. И все-таки, Хэтти, я настаиваю, чтобы ты рассказала мне, в чем дело.

– Нет, Джек. Оставь все как есть.

На этот раз он подчинился и, перед тем как расстаться, сказал:

– Луиза хочет съездить в Ричмонд, на пикник, а также посмотреть лабиринт. Она, наверное, говорила тебе? А вечером в Рэнлиг-хаусе состоится маскарад. Лу тоже собирается пойти. Говорит, что хочет тряхнуть стариной, пока не превратилась в дородную матрону. Надеюсь, ты ни с кем не договорилась на сегодня? А, Хэтти? Ты не откажешься присоединиться к нам?

Предложение показалось ей заманчивым: маскарад – совсем другое дело. На маскараде она сможет действовать так, как ей захочется, без страха быть опознанной.

– Костюмированный бал? И там действительно все будут в масках?

– Ну конечно. Если хочешь, можешь закрыться хоть с головы до пят.

– А, это мне подойдет. Интересно, в каком костюме собирается быть Луиза?

Хэтти резво выбежала из столовой. Сэр Джон задумчиво смотрел ей вслед: эта восемнадцатилетняя девчонка пугала его. Настораживали гнев, который она в себе подавляла, и не по возрасту серьезное лицо при упоминании о Джейсоне Кэвендере. Он стал размышлять о предстоящем вечере и сразу же вспомнил, как накануне спросил Джейсона о его планах. Ответ его светлости был краток. Маркиз с лукавой усмешкой сказал ему: «Да, решил пойти, Джек. Мелисанде очень хочется развлечься. Осмелюсь спросить тебя, уж не встречу ли я там твою сестру, которая так невзлюбила меня и которой я никогда не видел?» Сэр Джон кивнул ему, надеясь, что Хэтти согласится пойти на бал.

И она таки согласилась. Старший брат продолжал лелеять надежду, что этот вечер приоткроет завесу над тайной и он сможет выяснить, почему его маленькая сестренка испытывает такую неприязнь к его лучшему другу. Если бы случай столкнул Джейсона и Хэтти, полагал он, может быть, она сменила бы гнев на милость по отношению к этому достойному человеку. Если же она и в самом деле имеет основания его не любить, рассуждал он сам с собой, то ей ничто не помешает избавиться от него. На маскараде это очень легко сделать. С этими мыслями сэр Джон решительной походкой направился в библиотеку сэра Арчибальда, чтобы засвидетельствовать свое почтение отцу. Он шел, не скрывая улыбки, гадая о том, как будет вести себя его умудренный опытом дружок при встрече с Хэтти.