Месть и любовь - Коултер Кэтрин - Страница 2

С этими словами Гарри Брэндон отодвинулся подальше, откинувшись на мягкую спинку кресла, и принялся изучать наружность приятеля, с притворной надменностью щуря свои холодные голубые глаза.

– В самом деле, лорд Гарри, вам нужно всерьез заняться вашим туалетом. Вы должны захватить нас с собой, когда в следующий раз надумаете отправиться к Вестону. Потсон, конечно, добросовестный камердинер, но он ничем не сможет помочь вам, пока у вас не будет надлежащего костюма. Я просто поражен. Неужели этот безобразно свисающий с плеч фрак от Вестона? А брюки? Они не выдерживают никакой критики. В них может поместиться еще такой же молодой человек, как вы.

Мистер Скаддимор громко засмеялся, чем до глубины души возмутил сэра Гарри.

– Какого дьявола вы смеетесь, Скадди? Я ведь дал ему отличный совет. Так вот, лорд Гарри, я хочу вам сказать…

Мистер Скаддимор не мог унять гомерического хохота. Потом у него началась икота. Лорд Гарри с силой шлепнул друга по спине между лопатками.

Перестав икать, Скадди произнес:

– Не сердитесь, Гарри. Я никак не могу привыкнуть к тому, что вы у нас просто Гарри, а он – лорд Гарри. Право, это чертовски забавно.

Тогда сэр Гарри заговорил нравоучительным и одновременно снисходительным тоном, словно имел дело с не очень сообразительным, но вместе с тем добродушным мальчуганом:

– Скадди, я уже несколько раз повторяю вам, в чем заключается разница. Я – простой баронет, а лорд Гарри как-никак отпрыск шотландского лендлорда, можно сказать, личность неординарная. Но дело не только в этом. Нельзя же нас обоих называть одинаково. Иначе, черт возьми, мы запутаем все на свете. Поскольку лорд Гарри рангом выше меня, он имеет законное право называться лордом. А я останусь просто сэром. Конечно, Скадди, я понимаю, вы никогда не отличались особой сообразительностью. И все-таки, если вы еще раз вынудите меня на подобный разговор, клянусь, я отведу вас на пустошь, в Хаунслоу-Хит. Дождетесь, что я всажу вам пулю в носок сапога и отхвачу один палец.

– Вы не попадете мне в носок сапога, Гарри. Обязательно промажете. А я нет, потому что стреляю лучше вас.

– Ха! Черта с два. Вот я…

– Скадди прав, Гарри, – сказал лорд Гарри, обнажив в ослепительной улыбке ровные белые зубы. – У него глаз точнее, чем у вас. Что касается вашего спора о том, кого называть лордом Гарри, а кого «просто сэром Гарри», то должен сказать, что ваш вариант – неплохой выход из положения. Правда, все это звучит несколько непривычно для меня. Но в то же время мне не хотелось бы, чтобы меня величали сэр Батрис, по имени отца. Теперь вернемся к моим брюкам. Вы говорите, что они слишком свободно сидят на мне? Тогда позвольте вас спросить, не могли бы вы пальчиком показать мне образцы, достойные подражания. Тогда я, наверное, мог бы снять с них фасон.

Сэр Гарри что-то недовольно пробормотал, затем перевел глаза на мистера Скаддимора и осмотрел его еще более скептически, чем лорда Гарри несколько минут назад.

– Дай Бог – смею надеяться на это, – чтобы моя репутация не пострадала, если меня увидят рядом с вами. Мне стыдно за вас обоих. Лорд Гарри воображает, что в этих мешковатых брюках и фраке он выглядит элегантно. А вы, Скадди, не понимаете, что, мягко говоря, слегка полноваты, чтобы щеголять в таких узких желтых панталонах. Вам давно пора покончить с чревоугодием.

Лорд Гарри похлопал сэра Гарри по руке:

– Если хотите, Гарри, мы будем следовать за вами на расстоянии десяти шагов. В знак нашего величайшего почтения к вам. Знаете, как ходят женщины в некоторых мусульманских странах?

Однако мистер Скаддимор тут же ему возразил:

– Мне совсем не нравится, как это у вас прозвучало, лорд Гарри. Я вообще не представляю, как это мы с вами можем вести себя подобно женщинам. От одной мысли о принадлежности к слабому полу у меня сразу усыхает все, что составляет суть моего мужского достоинства. Нет, я решительно не согласен с вашими высказываниями.

Лорд Гарри повернулся к сэру Гарри и ухмыльнулся, благо в полутьме кареты его друзья не могли заметить этого.

– Знаете, как Скадди и я поступим с вами? Если нам доведется встретиться сегодня на представлении с достопочтенной мисс Изабеллой Бентуорт, мы отстанем от вас на десять шагов. Хотите, чтобы я повторил, для чего? Чтобы дать вам возможность проявить галантность и завладеть вниманием молодой леди.

Сэр Гарри Брэнд он нерешительно заерзал на сиденье. Но он понимал, что сам дал повод для этих шуток. Разве не он первый заявил однажды во всеуслышание, что прекрасную мисс Изабеллу можно сравнить с бриллиантом чистой воды? Как человек недостаточно искушенный в житейских делах, тогда он не подумал о том, что его возвышенные чувства к леди окажутся столь очевидными. Он побледнел при мысли о том, что друзья, чего доброго, еще заподозрят его в намерении сделать ей предложение.

– Хорошо, хорошо, – сказал сэр Гарри, – сдаюсь. Разумеется, мне одному не справиться с вами, двумя головорезами. Вы больше не услышите от меня ни слова по поводу вашей отвратительной одежды. Но только при условии, что вы и Скадди тоже с этого момента ни гугу в адрес мисс Бентуорт.

– С какой стати мы должны молчать, Гарри? Ведь вы же, наверное, не собираетесь прямо сегодня делать предложение этой молодой леди?

– Боже упаси. Мне же только двадцать четыре года. Я еще слишком молод для того, чтобы связать себя по рукам и ногам. Господь меня храни даже от мисс Изабеллы.

В тот момент он мысленно попросил у нее прощения. Однако как было бы замечательно, если бы она еще училась в школе, если бы ей было лет четырнадцать или пятнадцать. Он предпочел бы, чтобы она была именно такой юной девушкой, а не невестой на выданье. Ведь даже его шурин, граф Марч, очень уверенный в себе человек, не отважился жениться на Кейт, сестре Гарри, пока не достиг двадцати восьми лет. Соответственно Кейт, в то время как раз исполнилось восемнадцать. Это было абсолютно разумное решение. Угораздило же Изабеллу родиться слишком рано! В такое не подходящее для него время. Что ему теперь делать? Ведь он еще так молод.

– Послушайте, вы, болтуны. Вот что я вам скажу, – продолжал сэр Гарри. – Я убедительно прошу вас обоих: отныне вы должны хранить молчание. Надеюсь, вы понимаете, насколько опасны такие разговоры и как быстро они обрастают слухами. В результате человек, иногда сам того не подозревая, становится жертвой сплетен. Во всех клубах на него начинают делать ставки. К тому же сами знаете: когда пари проиграно, появляются скандальные публикации в газетах. И, в конце концов, несчастного даже объявляют несостоятельным должником.

Мистер Скаддимор с ним согласился:

– Я припоминаю подобный случай. Верно, было такое. И к тому же сравнительно недавно. Вы знаете, о ком я говорю. О лорде Оберлоне. Да-да, о том самом маркизе Оберлоне. – Заметив внезапно вспыхнувший интерес в глазах лорда Гарри, он продолжил: – Выиграв пари, он сорвал крупный куш у сэра Уильяма Файли. Действительно, выигрыш был огромен. Я прекрасно помню, чем кончилось дело. Маркиз женился на той леди.

Лорд Гарри опять встрепенулся:

– И что же, Скадди, в том пари были замешаны и другие джентльмены?

Тот, прищурив глаза, напряг память:

– Полагаю, да. Совершенно верно, был еще один джентльмен. Насколько помню, один офицер. Вечно он красовался в своем мундире. Такой ловелас, круживший головы всем дамам.

– Вы не помните его имя, Скадди? – спросил лорд Гарри.

Мистер Скаддимор помолчал какое-то время, пока, наконец, его не осенило:

– Вспомнил. Его звали Ролланд. Именно так, капитан Дэмиан Ролланд. Впрочем, лорд Оберлон так и не получил от него выкупа за проигрыш. Ролланд внезапно куда-то исчез, а потом и вовсе покинул Англию. Позднее, если не ошибаюсь, он был убит в битве при Ватерлоо. Злые языки поговаривали, что он тогда просто спасовал и самоустранился, пока леди принимала решение. Прошел слух, будто бы вскоре он домогался встречи с ней. И вроде у них состоялся какой-то разговор. Однако после этого он словно в воду канул, не сказав никому ни слова.