Месть и любовь - Коултер Кэтрин - Страница 19

– А ты неплохо выглядишь, племянник, – изрек он, наконец, снова остановив глаза на маркизе. – Это отрадно. Перед отъездом в Италию у тебя был просто ужасный вид.

– Очень признателен вам, дядя. Приятно сознавать, что вы это заметили, хотя, честно говоря, я удивлен. Как видите, я возвращаюсь к старым привычкам. Но что же все-таки привело вас сюда? А, догадываюсь. Как говорят в таких случаях: «Если хочешь выследить лису, отправляйся к ее норе».

– Да, твой вид определенно не ухудшился за те месяцы, что ты пробыл в Италии, – продолжал лорд Мелбери, явно не торопясь клюнуть на наживку. К тому же он, видимо, был не вполне готов к плавному переходу на другую тему, которая, собственно, и должна была раскрыть цель его прихода. Возможно, он не желал, чтобы его слова обрушились как снег на голову ничего не подозревавшему племяннику. Поэтому он опять сказал: – Я полагаю, что палящее солнце и жара могли каким-то образом благоприятствовать твоему самочувствию.

– Как видишь, дядя, – согласился маркиз. – Надеюсь, тетя в полном здравии?

– А ты что, можешь припомнить такое время, когда твоя тетка чувствовала себя иначе? – сердито сказал лорд Мелбери и продолжил: – А вот я, серьезный человек, преданный стране до мозга костей, радеющий за будущее Англии, должен, черт подери, мучиться подагрой, в то время как твоя распрекрасная тетушка, которая никогда не сделала ничего путного и ничем не занималась, кроме развлечений, рождения детей и тому подобного, всегда выглядит так, что ее можно показывать на выставке как образец здоровья.

– Это все от Бога, дядя. Он один решает, каким здоровьем нас наградить. Так же как и ему одному ведомо, кому быть простым смертным, а кому – тори.

– Насмешничаешь, мой мальчик. Между прочим, это тебе не к лицу. Это больше подходит твоей тете, но не тебе.

– Не сердитесь, дядя. Могу же я иногда позволить себе немного позлословить. Так чем же я могу быть полезен вам?

Маркиз вспомнил о договоренности с графом Марчем и лордом Элвани. Они собирались устроить матч боксеров в одном из предместий Лондона и планировали сделать это так, чтобы в магистрате ничего не пронюхали. Правда, сам он еще твердо не решил, стоит ли ему отправляться на эту встречу, опасаясь, что их затея может оказаться пустой тратой времени.

Между тем дядя упорно молчал. Не вытерпев, Джейсон выразительно посмотрел на него, подняв одну бровь. Неужели дядюшка чем-то смущен? Это так не похоже на него.

– Я понимаю, как вы, должно быть, заняты в настоящее время, сэр. В нынешней-то обстановке, когда виги и тори поочередно всаживают друг другу кинжалы в спину, зачем вам понадобилось тратить время на розыски такого бездельника, как я? Право же, я не льщу себя большими надеждами, но я не понимаю…

– Все Кэвендеры одинаковы. Легкомыслие у вас в крови, – осадил его лорд Мелбери, правда, без большого запала. Вот уже несколько лет, как он перестал давить на своего племянника, видя, что все его доводы воспринимаются им с неизменным равнодушием или снисходительной улыбкой. Так он был вынужден признать свое поражение и больше уже никогда не уговаривал его вступить в ряды тори.

– Если тебе так уж не терпится, мой мальчик, то я пришел сюда только для того, чтобы выполнить поручение твоей тетки.

– О Боже! Что она надумала? Приглядела мне невесту? Хочет устроить смотрины с каким-нибудь косноязычным созданием?

– Вряд ли, Джейсон. Мне кажется, что еще не время. Со смерти твоей жены еще не прошло и года. – Сказав это, он тут же осознал, что не должен был говорить так прямо, потому что увидел непривычную горечь в темных глазах племянника. – Прости мне мою бестактность, Джейсон. Я не совсем тактичен. Но такие вещи, как у тебя, случаются со многими. Мужчина должен уметь справляться с ударами судьбы.

«В этом он прав», – подумал Джейсон, пристально глядя на своего дядю.

– Теперь послушай про свою тетушку, племянник, – продолжал лорд Мелбери. – Она поручила мне передать тебе, что настоятельно просит тебя навестить ее. Она жаждет видеть тебя на одном из своих вечеров.

– Что? Меня? Бедная тетя! Неужели ей некем занять одно пустующее место за столом?

– Как знать. Во всяком случае, она долго выкручивала себе пальцы, пересчитывая гостей, пока вдруг не вспомнила, что ты уже дома. Я полагаю, у тебя сегодня нет других приглашений на вечер, Джейсон?

Именно в этот вечер маркиз собирался показать Мелисанде «Ковент-Гарден». Но в то же время он с достаточным почтением относился к своей милой добродушной тетушке и хотел ее видеть. Любовница – одно, а любимая тетя – совсем другое. Поэтому он без колебаний сказал:

– Хорошо, дядя. Я буду счастлив повидаться с ней. В котором часу тетя желает лицезреть меня?

– Понятия не имею. Приходи в любое время… когда проголодаешься. Ну а теперь, мой милый, извини, я должен тебя оставить. На сегодня у меня намечено очень много дел.

Тон, каким были сказаны эти слова, не оставлял никаких сомнений, что дядюшка рассматривал выполнение этого поручения как невероятно большую потерю для своего драгоценного времени.

Джейсон встал и на прощание встряхнул тощую руку дядюшки. Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он, глядя ему вслед, услышал, как тот пробурчал чопорное приветствие какому-то джентльмену, имевшему неосторожность вежливо поздороваться с ним.

– Это, должно быть, ваш дядя? Я не ошибся, ваша светлость? – спросил маркиза некий мистер Денби, подошедший к нему двумя секундами позже. – Могу поклясться, что политика не дает мужчине ровным счетом ничего. Ей-богу, только создает неудобства. Посмотришь на этих джентльменов – они ходят так, будто им жутко тесны их панталоны.

Джейсон Кэвендер рассмеялся:

– Успокойтесь, Денби. Вам-то не все ли равно? Можно подумать, что это ваш родственник, а не мой. Впрочем, не так уж он смешон.

Сбегая вниз по лестнице, маркиз подумал о турнире, на который ему не было суждено попасть. Он прикидывал в уме: сколько гиней он мог бы выиграть у лорда Элвани, если бы поставил на одного новичка.

В то время как маркиз размышлял о пари с лордом Элвани, Хэтти спешила в столовую, чтобы поприветствовать сэра Арчибальда. Она вошла с первыми ударами часов, возвещавшими о наступлении полудня.

Подойдя к отцу, она прикоснулась губами к его щеке и положила руку ему на плечо. Она не отнимала ее до тех пор, пока он с неохотой не оторвался от газеты и не взглянул на нее.

«До чего же он красив», – подумала она, любуясь его высоким гладким лбом, увенчанным благородными сединами. Такие лучистые голубые глаза, как у него, должны были, по ее представлениям, внушать людям доверие к нему и вселять уверенность в самих себя. То обстоятельство, что его взор обычно становился рассеянным, когда он пристально смотрел на нее, совершенно не волновало ее. Она подходила к этому философски: его невнимание к ней, без сомнения, было связано с тем, что она не имела ни малейшего отношения к его избирателям.

К ее удивлению, на этот раз она не увидела в глазах сэра Арчибальда знакомого выражения. В то же время в них не было и какой-либо озабоченности. Он отложил газету с явным намерением приступить к разговору. И действительно начал его, но издалека и очень пространно.

– Хэтти, девочка моя, на этот раз нам удалось наконец взять за глотку этих проклятых вигов. На двух выборах, в двух небольших городах – двух, можешь себе представить? – наши тори здорово потеснили их представителей. Что ты скажешь на это?

– Замечательная новость, папа, – сказала Хэтти, приготовившись услышать обстоятельный отчет о блестящей стратегии, разработанной консерваторами.

И снова сэр Арчибальд удивил ее. В его поведении ничего не говорило о его намерении сообщить ей подробности триумфа тори. Вместо этого он произнес:

– Садись же скорее, дитя мое. У меня намечено столько дел. И еще я должен тебе сказать… – Он помолчал и с таинственностью в голосе добавил: – У меня для тебя сюрприз!

Хэтти тотчас навострила уши. В жизни такого не бывало, чтобы он хоть раз приготовил ей какой-нибудь сюрприз. Не сомневаясь в том, что ей предстоит услышать от него нечто поразительное, и видя, что он уже забыл о своих словах, она с нетерпением спросила: