Строптивая красавица - Бекет Саманта - Страница 23

– Я уже говорила вам, что мой отец был пьяницей. Когда он напивался до чертиков, мы ужасно его боялись. Я не хочу наговаривать на него лишнее: не каждый раз дело доходило до драк, но мы никогда не могли заранее предвидеть, как он будет вести себя. То много говорил и смеялся, то внезапно становился злобным. Из троих детей мне, как самой старшей, попадало больше всех. Худо-бедно я терпела его выходки, но, когда он начинал приставать к остальным, мне становилось невмоготу. Я устала плакать и однажды дала себе клятву, что больше не позволю ему видеть моих слез. Мне тогда было восемь лет. Он еще долго пытался сломить меня, но у него ничего не вышло. – Она наконец посмотрела на Алекса. – Я сдержала свою клятву – этот ублюдок не победил меня. Он больше ни разу не заставил меня плакать.

Если бы она только могла взглянуть на себя теми глазами, какими он видел ее! Сильная, независимая и умная, обладающая множеством других достоинств, она могла бы обеспечить себе прочное и достойное положение.

Он привлек ее к себе и обнял. Сначала она слегка отстранилась, но через секунду расслабилась и положила голову ему на грудь. В комнате наступила полная тишина. Он бездумно поглаживал ее нежную руку, вдыхал сладкий запах ее волос и чувствовал ее теплое дыхание у себя на шее. Как ему хотелось избавить ее от страданий! Если бы ее боль могла перелиться в него!

– Самое страшное началось позже, – продолжила она, – когда… – Она говорила настолько тихо, что Алекс едва слышал ее. – …когда он ушел из дома. Я думала, что всем нам станет лучше. Но когда мать осталась одна, она совсем потеряла голову. Говорила, что… что это я виновата в том, что он бил нас. Она проклинала меня за то, что я не могла повлиять на него и разрушила ее жизнь. Моя вина была и в том, что он умер.

Она замолчала и расплакалась. Она плакала так, как плачут дети, – громко, навзрыд, от всего сердца. Он не мешал ей, просто обнимал и держал за руки. Чего ей сейчас по-настоящему не хватает – так это любви.

Алекс не шевельнулся до тех пор, пока не удостоверился, что она уснула. Он осторожно переложил ее на подушки и отошел на несколько шагов.

В некотором роде Алекс пожалел, что вынудил ее рассказать. Он взял на себя ответственность, решив помочь ей, но не знал, как это сделать. В случае неудачи ему придется держать ответ перед самим собой.

Он вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

Прежде чем спуститься вниз, Алекс заглянул к себе и взял телефон. Придя на кухню, он связался с Манхэттеном.

– Будьте любезны: «Четыре времени года» на Пятьдесят второй авеню.

Телефонную трубку снял управляющий.

– Это говорит Александр Макки. Я хотел бы поговорить с Кристианом Элбином.

– Одну минуту, мистер Макки. Я только узнаю, на месте ли шеф.

Алекс подождал около минуты.

– Макки?! Ты откуда? Как поживаешь?

– Привет, дружище. Сейчас я в Нью-Мексико. Я нуждаюсь в твоей помощи. Мне поручено приготовить блюдо из макарон, какую-то запеканку. А я не имею ни малейшего представления, как это делается.

– Понял. У тебя есть под рукой карандаш и бумага?

Алекс придвинул стул к прилавку, оторвал клочок от бумажной салфетки и разыскал ручку.

– Я готов. Диктуй.

– Даже не верится, – сказала Кэтрин, вытирая рот. – Вкуснее этого блюда я, наверное, ничего не ела. Кто его готовил?

Алекс картинно сложил руки на груди.

– Вы оскорбляете меня. Я полдня трудился, как раб на галерах, торчал возле горячей плиты, и что я слышу вместо благодарности?

– Шутками вам не отделаться. Говорите, откуда эта пища богов?

Он двинулся к ней с притворно-угрожающим видом.

– Вы недооцениваете меня, девушка. Я намного смышленее, чем это может показаться на первый взгляд.

Кэтрин засмеялась. Хорошо, что у нее, наконец, отлегло от души. Она сыта, и нога не болит так сильно, как прежде. И Алекс не возвращается к ее исповеди, ведет себя так, будто между ними не было никакого разговора. Она никогда не могла представить себе, что сможет поделиться с кем-нибудь своими печалями.

– Хватит пытать меня, – сказал он. – Ложитесь поудобнее и закройте глаза. Сейчас я буду вам читать. Кто еще доставит вам такое удовольствие? То-то же. Цените.

– У-у. У меня нет слов. Сначала божественная пища, а теперь такой десерт. Я буду чаще падать с лестницы.

Он подсунул подушку себе под спину, скинул ботинки и сел по-турецки.

– Книга называется «Сердце охотника», – начал он, покачивая босыми ногами. – Итак, слушайте. «Джек переменил положение и тыльной стороной ладони вытер потный лоб. Езда вконец измотала его, а ему предстояло еще добрых шесть часов трястись в седле. Но он ни за что не остановится, прежде чем не доскачет до города. Он истосковался по ласке и мечтал упасть в объятия женщины».

– Ой! – воскликнула Кэтрин и повернула голову. Теперь они оба смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Фи, – сказал Алекс, – какая скучная книжка. – Он соскочил с постели и выбежал из комнаты. Минуты через две он вернулся. Как и прежде, устроился на подушках и открыл новую книгу. – «Ученым известно огромное количество подобных веществ. Они встречаются в природе в разных формах и обладают столь же разнообразными свойствами. Согласно современным классификациям, субстанции, объединяемые общим названием «силиконы», включают…»

Кэтрин давилась от смеха. Он был великолепен в роли чтеца.

После предисловия последовало пространное объяснение термина «полимер». Алекс продолжал читать с насмешливым энтузиазмом, то возвышая, но понижая свой сочный баритон. Однако смысл произносимых им слов оставался для нее темен, она слушала только тембр его голоса.

В эту минуту она поняла, как сильно любит его. Хотя это чувство не родилось в одно мгновение и сейчас не воспринималось ею как открытие, она не переставала удивляться себе. Как она могла допустить, чтобы это случилось?

– Так и быть. Один круг по комнате – и снова в постель.

– Спасибо. А теперь отойдите в сторону.

Она спустила ноги на пол и медленно выпрямилась. Колено болело, но это была уже не та острая боль. Больше она уже не раздумывала – пора вставать на собственные ноги. Это настоящее безобразие – оставаться прикованной к постели целых шесть дней. Даже если это постель Алекса Макки.

Она прошла по мягкому ковру к окну, затем повернула назад, обогнула кровать и подошла к туалетному столику на другой стороне комнаты. В сотый раз она смотрела на прислоненную к стене фотографию в небольшой серебряной рамке. Это была фотография его жены. Улыбается. Хорошенькая. И любимая. В ней вспыхнуло знакомое чувство зависти, но через секунду на смену ему пришло ощущение вины.

– Макки!

– Да?

– Мне нужно кое-что сообщить вам.

– Я слушаю.

– Сейчас мы будем переселять меня вниз.

– О нет. Только не…

Она повернулась так резко, что он не успел закончить фразу.

– Я не спрашиваю у вас разрешения. Мне будет трудно спуститься с лестницы, но, если вы отказываетесь помочь мне, я справлюсь сама.

– Ну что вам неймется? Скажите откровенно, почему вы так рветесь вниз?

Кэтрин не могла удержаться от улыбки.

– Вам объяснить? Да?

Она едва удержалась от вздоха.

– Можете гадать целый день, все равно не догадаетесь. Я хочу посмотреть, во что вы превратили кухню.

– Нет! – Он одним прыжком загородил дверь. – Дайте мне один час. Нет, два. Ну пожалуйста! У меня были планы на домашнее печенье.

Она замотала головой.

– Лучше сознавайтесь, что вы там натворили. Вы из-за этого меня не пускаете?

У него был настолько виноватый вид, что ей и так все было ясно.

– Нет. Там все в порядке. Разве что несколько немытых тарелок в раковине. И больше ничего. Кроме…

Она рассмеялась:

– Дайте мне пройти.

Он повиновался.

– Напрасно вы упорствуете. Вы будете огорчены.

– Я в этом не сомневаюсь.