Строптивая красавица - Бекет Саманта - Страница 18

– Макки! – Он взял ее ладони и вложил и них свою руку. – Я не хочу, чтобы меня отправляли в больницу.

– Тс-с. Все будет хорошо.

– Я не хочу…

– Доктор поможет вам. Вам станет лучше.

Она всматривалась в его лицо, но очертания расплывались. Может быть, потому, что ей трудно все время держать глаза открытыми?

– Нет, он сделает мне больно, – сказала она, еле ворочая разбухшим языком.

– Не волнуйтесь, не сделает. Я останусь с вами и буду следить…

Горячие слезы обожгли ей щеки, но у нее не было сил вытереть их.

Он сжал ей руку и приложил прохладный носовой платок к ее лицу.

– Никто и никогда больше не причинит вам боли, Кэтрин. Клянусь вам, никто!

Когда Кэтрин снова открыла глаза, то увидела перед собой лишь задернутую занавеску. Из-за темноты она не могла понять, какое время суток на дворе. Она лежала на спине, на больничной койке со специальными приспособлениями, так что ее ноги были согнуты в коленях. Как только она пошевелилась, боль от колена со скоростью молнии распространилась до паха. Она застонала.

– А?! Что?!

Голос Алекса заставил ее повернуться. Алекс спал в кресле, положив голову на руки. Тут он окончательно очнулся и начал так неистово тереть глаза, что она испугалась.

Кэтрин была потрясена его видом: взлохмаченные волосы, темная с проседью щетина на щеках и подбородке, глаза красные от недосыпа. Вместе с тем она так обрадовалась, что он здесь, что чуть не заплакала.

Алекс встал, шагнул к ней и встал сбоку от койки.

– Чик-чирик, – прошептал он. Это шутливое приветствие было для нее лучше любых других слов.

– Ку-ку, – в тон ему сказала она, не удержавшись от улыбки.

– Как вы себя чувствуете?

Она выждала секунду, пытаясь совладать с кузницей в голове, пустыней во рту и адом в колене.

– Спасибо. Со мной все в порядке. Немного болит колено.

– Доктор Гиллард сказал, что вы порвали связки и повредили спину, не говоря уж о легком сотрясении мозга. Если верить его словам, то это должна была быть ужасная боль.

– Врачи всегда все знают лучше других. Я себя чувствую просто отлично!

– Оно и видно. Вон и нос сразу вытянулся на целый дюйм.

– Перестаньте шутить. – Она поморщилась. – Лучше дайте таблетку аспирина. Дадите?

Он сдвинул брови.

– Вы сейчас стали белее, чем эта простыня, – заметил он с тревогой. – Я пойду позову доктора.

– Не нужен мне никакой доктор. Дайте мне аспирин.

– На этот раз вы не сможете убежать от меня. Так что лежите тихо и расслабьтесь. Я сейчас вернусь.

С этими словами он отодвинул край занавески и исчез.

В соседней кабинке послышались стон и шелест простыней. И тут же раздался женский голос:

– Ты проснулась, мама?

– Проснулась.

Судя по голосу, эта женщина чувствовала себя так же, как Кэтрин.

– Хочешь чаю? Или давай позвоню сестре.

Кэтрин с удивлением прислушивалась к разговору незнакомых людей за занавеской, как к радиотрансляции какого-нибудь ток-шоу.

В это время она услышала справа от себя гулкие шаги. Это не Алекс. По шлепанью толстых резиновых подошв она догадалась, что к ней шла медсестра.

– Здравствуйте, Кэтрин. Меня зовут Хетэр. На кокарде написано «Сестра Грегори», но вы не обращайте внимания. Меня все называют Хетэр.

Это была невысокая женщина в сестринской униформе ослепительной белизны. Самое удивительное, что не только ее накрахмаленный халат, носки и туфли были белыми, но и кожа также имела цвет слоновой кости. Даже волосы, во всяком случае те, которые выглядывали из-под шапочки, были очень светлыми. Макияж тоже очень шел ей и, казалось, подчеркивал дружелюбие голубых глаз.

– Ну как вы тут? – продолжала Хетэр, нагнувшись к ней. – Наверное, чертовски болит спина? Я знаю. Потерпите, милая. – Она взяла ее одной рукой за запястье, а другой принялась стряхивать градусник.

– Хетэр? Это вы?

Занавеска, отделявшая Кэтрин от ее соседки по палате, приоткрылась, и в щель заглянула высокая худощавая женщина в юбке из грубой хлопчатобумажной ткани и блузке из шотландки.

– Привет, дорогуша. – Незнакомка улыбнулась Кэтрин. – Меня зовут Эвелин. Вы, должно быть, и есть та самая девушка, что остановилась у Макки?

Кэтрин открыла рот, так что градусник вывалился ей на грудь, однако Хетэр водрузила его на прежнее место.

– Не пугайтесь, душечка, – сказала Эвелин. – Я услышала о вас от Бениты. Это мать Никки. Она сказала, что вы присматриваете за домом и помогаете Алексу по хозяйству. Неплохая работенка, если вас интересует мое мнение. – Она добродушно засмеялась.

Эвелин обошла койку Кэтрин, встала у нее в ногах и внимательно посмотрела на нее.

– Жаль, что вам нездоровится. Но вы не волнуйтесь, я и о вас позабочусь. Сейчас я пойду на кухню и скажу девочкам. Мы принесем вам замечательный суп.

Кэтрин не выдержала и выплюнула градусник.

– Нет! – Эвелин и Хетэр с удивлением воззрились на нее. – Я хотела сказать – спасибо, – поправилась Кэтрин, – не надо. Я скоро уйду. Но это очень мило с вашей стороны.

– Уф-ф, – вздохнула Эвелин и многозначительно посмотрела на медсестру.

Кэтрин с нетерпением ждала, когда непрошеная гостья наконец уйдет на кухню.

Хетэр записала температуру в карту на спинке кровати.

– Вы зря на нее обиделись. Она предложила это из самых добрых побуждений.

– Как она узнала, кто я такая?

– Милая, вы, должно быть, никогда не жили в таких городках. Да будет вам известно, что в тот день, когда вас привезли сюда, в Кингсбурге уже не было человека, который бы не знал цвета ваших глаз… Сейчас я вам сделаю укол. Это должно помочь, деточка. – Сестра Грегори стояла рядом с кроватью со спокойной улыбкой на устах и огромным шприцем в руках. – Вы ничего не почувствуете.

Сестра Грегори, конечно же, обманула ее.

– Ой! – Кэтрин растирала руку, чтобы уменьшить жжение. – Что это?

– Это лекарство. От него вам станет легче. Ну как, уже лучше?

Кэтрин покорно вздохнула:

– Да. Лучше.

– Ну и хорошо. Сейчас вы уснете. Немного погодя я зайду проведать вас.

С этой минуты Кэтрин больше не нуждалась в успокоении. У нее уже закрылись веки, и она медленно погрузилась в царство сна.

– Кэтрин! – Это был голос Алекса. – Как вы себя чувствуете? С ней все в порядке?

Он стоял рядом с ее кроватью, все еще всклокоченный и небритый. Ему не мешало бы вздремнуть и передохнуть, подумала она.

– Я полагаю, что все идет хорошо. Она просто спит.

Голос с другой стороны кровати заставил ее открыть левый глаз. Она увидела второго мужчину, ростом ниже Алекса, с блестящей лысиной, очками в золотой оправе и фонендоскопом. Трубки аппарата были засунуты в уши, и, поскольку они были такого же цвета, как и шея, при беглом взгляде казалось, что у доктора из ушей растут щупальца.

– Как самочувствие, Кэти?

– Кэтрин, – поправила она, решив, что доктор не стоил того, чтобы ее разбудили.

Он хихикнул и повторил за ней:

– То есть Кэтрин.

– Это Джон, – сказал Алекс. – Доктор Джон Гиллард. Я говорил вам о нем, помните?

– Помню. Лучше скажите, когда я смогу уйти отсюда?

Доктор снова захихикал и добавил, обращаясь к Алексу:

– У нее сильная воля, Аль. Она быстро поправится, помяни мое слово.

– Я надеюсь.

Аль? Интересно. Если некоторые люди не будут мешать ей спать, она быстро поправится.

– Счастливая леди. Считай, что ей в некотором смысле повезло, Аль. Все могло быть гораздо хуже. При таком падении она вполне могла сломать себе шею. Никаких необратимых изменений нет. Неделю или две она будет испытывать некоторый дискомфорт, только и всего.

Некоторый дискомфорт?

Она подвигала головой, но сразу испытала дискомфорт.

– Кэтрин!

Это снова был Макки. Видимо, на этот раз Бог велел ему сказать ей что-нибудь приятное. – Они настаивают, чтобы вы остались здесь на ночь, но обещают отпустить завтра домой. Не спорьте, так будет лучше.