Следственный экспериМЕНТ. Записки из органов - Ливанов Борис - Страница 53

— Ох ты, уже шкаф собрали! — восхитился он, едва войдя в квартиру.

Жена ничего не успела сказать мужу, а тот уже подошел к шкафу и открыл дверцу. Думается, оторопели все участники этой сцены. Мастер, увидев мужика с подмышечной кобурой, решил, что пришла его смерть. Милиционер, осознав, что только что стал реальным воплощением бородатого анекдота, сразу тоже не нашелся что сказать. Ну а женщина просто растерялась.

— Ты что тут делаешь?! — наконец опомнился милиционер.

— Мужик, — проникновенно ответил мастер, — ты не поверишь, но ДЕЙСТВИТЕЛЬНО трамвая жду!!!

К счастью, обошлось без серьезных разборок. В конце концов, от героя анекдота милиционера отличало то, что мужик в шкафу был полностью одет, да и самообладанием мента Бог не обидел. Так что уже через пару минут, выслушав объяснения и воочию убедившись в аномальном поведении дверцы, милиционер облегченно хохотал. Ему еще более облегченно вторили мастер и жена. А дверцу все-таки починили. Чуть позже, когда уняли слезы, выступившие от смеха.

Опер с головой

В большинстве отделов внутренних дел существует помещение для хранения вещественных доказательств. На милицейско-полицейском сленге КВД (камера вещдоков). Работают там обычно женщины. И чего им только не приходится принимать на хранение! Так что сотрудницы там закаленные и привычные к самым необычным предметам из ежедневного быта работы правоохранительных органов. Исключением являются лишь новенькие сотрудницы. Над которыми любят подшучивать опера из уголовного розыска.

В одном из районных управлений внутренних дел Ленинградской области ушла на пенсию хранительница вещдоков. На смену ей пришла молоденькая сержант милиции, явно только что из учебки. Была она довольно симпатичной, но с заигрывающими с ней молодыми операми вела себя холодно и неприступно. В конце концов от нее все отстали, кроме одного, особо настырного. Который влюбился в девушку с первого взгляда.

Он «уж к ней и так и этак, со словами и без слов», а она ни в какую. Но опер все не оставлял надежд. И однажды, как ему тогда казалось, подвернулась возможность поразить даму своего сердца до самой глубины души. В тот день неподалеку от райцентра в лесу была обнаружена голова мужчины. Так как дело происходило зимой, то разложиться она не могла, а просто замерзла. Остального тела обнаружить поблизости не удалось. Голову необходимо было отвезти на экспертизу в Питер. Что и было поручено сделать влюбленному оперу. А тот решил разыграть предмет своего воздыхания. Ну и заодно показать, какие у него железные нервы и с какими случаями бравому оперу приходится сталкиваться.

Приходит опер в КВД с пакетом, достает оттуда нечто завернутое в газету и кладет на стол приемки вещдоков. Девушка достает журнал, куда записываются все поступающие в КВД предметы и спрашивает:

— Что это?

— Голова, — спокойно отвечает опер.

— Какая голова? — не поняла девушка.

— Обычная, человеческая, — опять же невозмутимо ответствует опер и разворачивает газету.

Когда газета была развернута и на свет божий появилась настоящая человеческая голова со слипшимися от крови волосами и рубленой раной на шее, опер ожидал, что молоденькая милиционер либо грохнется в обморок, либо с визгом куда-нибудь убежит. Однако его ожидало сильнейшее разочарование. Девушка спокойно посмотрела на голову, затем достала резиновые перчатки, взяла в руки голову, повертела ее, положила на стол и спросила:

— А почему ты ее сюда принес, а не в морг?

— Так в морге не берут, говорят, без тела не принимаем, — нашелся опер, — так что пусть у тебя пока полежит, пока мы тело не найдем. А это ведь вещдок, и где ему храниться, как не у тебя?

Опер рассчитывал, что хранительница КВД запротестует, ведь ясно же, что в тепле плоть начнет быстро разлагаться. Но опять потерпел фиаско. Девушка спокойно взяла ручку, вписала в журнал «голова человеческая», а потом остановилась и посмотрела на опера.

— Иди опиши особые приметы и приноси, — заявила она.

От такого заявления милиционер оторопел.

— Да ладно, — пробормотал он, — не надо сюда ее класть, я в другое место пристрою.

— Ну уж нет! — резко заявила девушка. — Ты принес вещдок, я уже внесла его в журнал, так что обязана принять. Но без подробного описания этого самого вещдока нельзя. Так что бери свою голову и иди составляй особые приметы вещественного доказательства. После чего возвращайся, и я этот вещдок приму. И не вздумай его никуда девать, потому что, повторяю, этот вещдок уже внесен в журнал приемки.

С лица опера можно было лепить скульптуру под названием «вконец офигевший». Он попытался как-то нивелировать ситуацию с неудачным розыгрышем, но девушка была неприступна. В конце концов опер забрал голову и повез ее в Питер на экспертизу. А на следующий день был вызван к начальнику, где получил полный втык. Ему вкатили строгий выговор за шуточки да к тому же отозвали представление на внеочередное звание.

Молодая сотрудница добилась чего хотела: приставать и подшучивать над ней перестали напрочь. Но в то же время она чувствовала вину за то, что написала докладную на не представленный вовремя вещдок, который был уже вписан в журнал приемки. Она попыталась извиниться перед опером, но тот только зубами скрежетал и злобно зыркал на предмет своей любви. Как известно, от любви до ненависти…

Случай загладить свою вину ей вскоре подвернулся. В КВД на хранение принесли заточку, сделанную из напильника. Ее нашли в теле убитой женщины. Отпечатков пальцев на ней не было, но все равно вещдок. А у хранительницы КВД сразу что-то забрезжило в памяти. Вскоре она вспомнила, что несколько недель назад подобную заточку ей уже сдавали. Ее обнаружили на квартире рецидивиста, подозревавшегося в квартирных кражах. Но так как крови на той заточке не было, то ее просто сдали на хранение в качестве доказательства об изготовлении холодного оружия.

Девушка тут же метнулась в штаб и выяснила, что фигурант по первой заточке был выпущен до суда на подписку о невыезде. После этого она позвонила обиженному оперу и настоятельно попросила его прийти в КВД. Когда опер с кислым лицом заявился к ней, девушка выложила перед ним две почти идентичные заточки. Опер некоторое время смотрел на заточки, а потом до него дошло.

Рецидивист был задержан через пару часов, а еще через некоторое время признался в разбойном нападении на женщину со смертельным исходом. Ну и заодно раскаялся в серии квартирных краж. За моментальное раскрытие убийства с опера сняли выговор, а еще через некоторое время он получил внеочередное звание. Прошло еще несколько месяцев — и в УВД праздновали свадьбу оперативника уголовного розыска и молодой хранительницы КВД. Не стоит и говорить, что после той истории шутить с симпатичной девушкой никто даже помыслить не пытался.

Снежный человек

Некоторое время назад в Нижнем Новгороде появился устойчивый слух о наличии в городе то ли «снежного человека», то ли вконец одичавшего бомжа, который по ночам набрасывается на молодых девушек и сначала насилует, а потом съедает. Слухи, конечно, были несколько преувеличенны, но имели под собой фактическую основу.

Накануне появления этих слухов приехало в город на Волге некоторое количество милиционеров из северных городов России. То ли стажировались они в местной милиции, то ли, наоборот, делились опытом с коллегами — не так уж это и важно. А важно то, что местные и приезжие милиционеры быстро нашли общий язык.

Один из нижегородских милиционеров очень сдружился с гостем из Мурманска Колькой. И однажды эта дружба вылилась в совместное посещение сауны и распитие в той же сауне большого количества спиртного. Колька, отличавшийся весьма обильным волосяным покровом на теле, так хорошо помылся, что его более трезвому коллеге стало совершенно понятно: до общаги УВД, где жили приехавшие милиционеры, тот не доберется.