Дневники 1930-1931 - Пришвин Михаил Михайлович - Страница 127

Особенно хороши такие поздние осенние дни на Гамове, туманной горе, где скалы покрыты редким для Приморья изящнейшим деревом — погребальной сосной…

Рогач шел по следу оленухи, постоянно наклоняясь к земле и проверяя. На широких прямых оленьих тропах он не наклонялся для проверки к земле, а бежал. Но когда раздваивалась тропа, останавливался и проверял след, узнавая, куда прошла оленуха…

Так самцы ходят, рыщут целые ночи, утром до 10 часов и ничего не едят, а от десяти до четырех вечера стоят в кустах, свистят, протирают рога о деревья, валяются в грязи и тоже много едят. От ходьбы, рева, постоянного расстройства всякого рода они худеют, и так этот гон у зверей, их любовь, скорее болезнь, чем радость, а если и не болезнь, то мучительная растрата избытка жизненных сил.

28 Окт<ября>. Все окно разукрашено резными цветами мороза, собрались тучи, и полетел снег (а давно ли гроза?).

— Куда мне с маленьк. цыплятами деваться, ноги поморозили.

— А не надо поздних цыплят выводить.

Но и это не зима, не осень, а какой-то уступ, после которого снова будет так, что хоть в одной рубашке ходи, и так проходит вся зима неровно, капризно…

Делаю попытку купить билет на четверг 29-го, если выеду, то 9-го ноября буду в Москве (самое дрызглое время).

Вчера по Левиным следам достали билет (Софья Моисеевна на улице, как рыба в воде: торговое иудейское племя). Перешел в 4 д. за китайцем к Тр. Мих. Борисову (Нелли и Лиличка). День был холодный, но тихий, солнце показывалось и пропадало. Ночью хватил сильный ветер и стих к утру.

Борисов рассказывал, что при переселении на Амур в тайгу — там, под гнилыми пнями, было полно тараканов (рыжих). Тайга, между прочим, есть также и родина рыжих тараканов.

Б. послал шкурку горностая к известному классификатору млекопитающих С. И. Огневу, горностай оказался новым подвидом, вследствие чего Огнев к видовому имени Mushela ermonca присоединил еще также и фамилию Б. Через это присоединение горностаю имени, Б. получил всеобщую известность, между тем, как сам Б. по-прежнему остался никому не известной личностью, и я, например, узнав от самого Б., что горностай Mushela Б. происходит от открытия, горячо поздравил и тут же с ним подивился, что открытый горностай… может являться носителем имени человека.

Сегодня шел по улице Ленина (около Версаля), и вдруг мне как будто буквы какие-то явились на камнях мостовой, я остановился и действительно увидел буквы, а рядом были целые слова, вырезанные на камне: «Упокой, Господи!» и через несколько камней: «прах Зинаиды Ивановны». Стало понятно, что мостовая сделана из плит уничтоженного Покровского кладбища. Церковь наполовину разобрали… Некоторое время я задержался, разглядывая там и тут отрывки слов и по ним восстанавливая целые фразы, вроде «Покойся, милый друг, до радостного утра». Так нашел я, наконец, половину имени своей невесты, которую когда-то потерял в сутолоке жизни и потом долго искал с ней встречи. «А что если это действительно она?» — подумал я и последовали дальше воспоминания: как ссорились мы с ней из-за рабочего движения и грядущей революции, я был революционер, она целиком была против рабочих… и даже нарочно затыкала нос, если рабочий входил в трамвай. Я бессилен был объяснить ей, что при вере в новое будущее человечества исчезает запах и грязь рабочего человека, что не в этом дело. И вот, мне казалось теперь, опять наш спор продолжался (я говорю ей, это виноваты китайские каменщики), и обрывок ее имени, перенесенный с Покровского кладбища на мостовую, упрекает меня, гражданина рабочей социалистической республики: Довольно, мол, пора и тебе на мостовую рядом с возлюбленной.

Островное хозяйство началось из-за никчемности площади островов — деваться некуда им! и рядом соображения о выгоде звероводства на островах: не надо больших расходов на проволочные сетки, на охрану; а также, казалось, и в отношении эпидемий — звери на острове гарантированы от проникновения заразы. Теперь остров облеплен рабочими, потому что им выгодно иметь базу ближе к производству.

Есть люди, которые отводят или тупят глаза, если смотреть на них, вовсе не потому, что бессовестны, а просто потому, что не хотят состязаться в упорстве. Теперь, когда тупить и отводить глаза от нахальных глаз стало невыгодно, эти люди заставляют себя глядеть в упор, но при этом взгляд их как бы раздваивается и очень [напоминает?] филера…

29 Окт<ября>. Прохладный, тихий и чрезвычайно яркий день. Море холодное и уже неласковое в это утро — в обед сверкало, ласкалось, голубело, как летом.

Снимал «кладбище под ногами».

Покровское кладбище, Японские и укрепления.

Покупка икры, балыку, прощание с Борисовым.

Вагон. Неполадка с билетом. Появление «ботаников». Конфеты московские. Китаец с пальчиками.

(Выехал домой.) (Путевые заметки.)

Общество охраны уважения к слову в Китае. Прежде нельзя было в уборную нести газету из уважения к слову, но теперь начинают понемногу пользоваться…Все эти мои восхищения перед китайской культурой, страной и людьми не нужны… это вторичные переживания философии народнического демократизма и социализма (тоже под другим соусом)… История феод. Китая есть история самых кровавых восстаний. Существует особая форма истребления: истребление полное, включая кошку и собаку.

30 Окт<ября>. Лунная ночь в Уссур. краю, белые пятна первой пороши. Появление приятных берез. Рассвет чистый, безоблачное утро над желтой землей (седые зеленя и чистые березы).

Снег медленно нарастал, и около Хабаровска земля была им почти уж скрыта. Но солнце светило по самому весеннему. Да, пусть сибирские ветры приносят стужу, мороз и земля покрывается снегом — свет солнца <2 строки нрзб.> у нас весна света в конце Февраля.

Китаец сидит, усердно читает «Правду», изучает ленинизм.

1 Ноября. Утро. Ерофей Павлович.

Восход: море молчаливо-фиолетово. Ерофей Павл. считается теперь худым местом — некуда человека деть и сюда малые речки местные стали.

Говорят, до Москвы такая же погода: ясно, легкий мороз, тихо.

Просмотр негативов: бесцеремонность, вытекающая из чувства: я хозяин, наше дело.

Желтые сопки, нечесаные — кому их, впрочем, чесать? в долинах замерзшие, остекленевшие речки, временами сверкают заревом…

Ведьмедь (краснознаменцы и китайск. революционер).

Тихий вечер, деревенька в 10 домов распустила дым между сопками.

В солнечный день по солнечной стороне улицы в ярко-зеленом с синим отливом платье шла девушка быстро и…

Евражки (суслики).

Ангара и Байкал.

Тайга (руку гложет) — рассказ о родине и отце.

Якуты (не охотятся) (моряки, <1 нрзб.>).

Тунгусы — охотники (в мешках, <2 нрзб.>)

Нерпа на Байкале.

Коломянка <1 нрзб.>.

Горячий ключ.

Рассказы про медведя: все рассказы кончаются байкальским медведем (и волки), отсюда переход к «у деда под бородой» и отсюда переход к «человеку» (Елецкий медведь). Ведьмедь.

Волки (ящик и зимовье).

Копытца и глухари.

Соболя (Петины и Лувен).

Невер (Алдан — золото — Ерофей Палыч — Геолог — Казаки — Рассказ об отце («Ведьмедь»).

Амур (Амур, Амур, какая река! поток крови и пота. Китайцы и месть).