Сердце ковбоя - Суинберн Ада - Страница 26

— Я нашла старый дневник Ричарда. Я привезла его сюда.

Они обменялись взглядами, в которых смешались гнев, неприятие, боль, любовь.

Наконец Джастин устало провел рукой по лицу.

— Неужели ты думаешь, что меня это хоть сколько-нибудь интересует?

— Джастин! — Рейчел и в голову не приходило, что он может отказаться прочесть дневник. — Я показывала его Лилиан, и она подтвердила, что все, что там написано, правда, — произнесла она с надеждой. — Ты должен дать хотя бы один шанс Ричарду.

— Он этого не заслуживает.

— Но мы заслуживаем!

Джастин хмуро посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она нервно сглотнула.

— Лилиан рассказала мне, что в действительности произошло тридцать два года назад. Все было не так, как тебе говорили в детстве.

По его глазам она видела, что приближается буря, его лицо утратило всю теплоту. Не говоря ни слова, он резко развернулся, вошел в гостиную и, схватив кочергу, стал яростно ворошить угли в камине. Она последовала за ним и молча ждала, сидя в кресле. Она понимала, что ему нужно время, чтобы осмыслить услышанное. От одного упоминания имени Ричарда он ощетинился как еж, а утверждение, что его всю жизнь обманывали, вызвало настоящий взрыв. Она наблюдала, как напряженно двигаются мышцы его спины и плеч, пока он разгребал угли, подкладывая дрова. Наконец Джастин выпрямился.

— Где он?

— Дневник? Сейчас достану. — Рейчел быстро подошла к своей сумке и вытащила блокнот. — Я сделала закладки, — мягко сказала она.

Джастин долго смотрел на протянутый блокнот, словно опасался взять его в руки.

— Возьми, Джас, пожалуйста. Ты должен знать правду. Это единственная возможность для нас…

Он глубоко вздохнул и взял дневник. Когда он сел, чтобы читать, Рейчел пошла на кухню, подогрела и налила чаю, после чего вернулась в гостиную. Джастин смотрел в огонь. Закрытый блокнот лежал у него на коленях.

— Ты прочел?

— Да. Что рассказала тебе Лилиан?

Его тон был таким ледяным, что Рейчел почувствовала, как что-то в ней умирает. Всего несколько минут назад они говорили друг другу о своей любви, но она боялась, что Джастин поступит именно так — перенесет свою ненависть с Ричарда на Лилиан, а может быть, и на свою мать. Дрожа, несмотря на то что в комнате было тепло, она опустилась в кресло.

Теперь она не могла молчать. Когда она заговорила, голос ее звучал удивительно спокойно, невзирая на внутреннее волнение.

— Прежде чем я расскажу тебе всю историю, хочу спросить тебя кое о чем. Ты ведь знаешь, как сильно Лилиан любит тебя?

Джастин нахмурился.

— При чем здесь…

Рейчел не дала ему закончить.

— Она так же любила и Джулию, Джас. Лилиан Фенстер посвятила свою жизнь Холдейнам — твоей матери и тебе. И теперь я спрашиваю тебя: ты ценишь это?

— Рейчел! Ради бога!

— Тебе трудно говорить об этом, Джастин? Я знаю, что красивые слова и сантименты не в твоем характере, но не представляю, как смогу прожить с человеком, который все свои чувства — хорошие и плохие — держит глубоко в себе.

— Разве это честно? Разве я только что не сказал тебе о своих чувствах? Я что, сделал это недостаточно красиво?

— Ты сказал прекрасно. И я верю тебе. Если бы не верила, то промолчала бы о дневнике.

— А почему ты не хотела ответить, любишь ли ты меня? Это из-за него ты сюда приехала? — Джастин бросил дневник на стол и подошел к окну. Засунув руки в карманы джинсов, он уставился невидящим взглядом на зимний пейзаж.

Рейчел вздохнула. Поставив чашку, она подошла к Джастину и обняла его. Она почувствовала, как он застыл, но не изменила позу и прислонилась щекой к его твердой напряженной спине.

— Я приехала, чтобы повидать тебя, милый, — глухо пробормотала она. — Никогда не сомневайся в том, что ты мне очень дорог.

Он повернулся в ее объятиях и притянул ее голову к себе на грудь.

— Никто никогда не называл меня милым, — прошептал он. — Ты тоже очень дорога мне, Рейчел. Я люблю тебя. Я влюбился в тебя в тот самый момент, как ты вышла из того проклятого вертолета.

— Правда? — пробормотала она с улыбкой.

— Да. Но это не значит, что я верю его дневнику.

Она замерла.

— Он просто выдумал все это, чтобы облегчить свою больную совесть.

Рейчел выпрямилась.

— Мне жаль, что ты так воспринимаешь это.

— Расскажи, что ты узнала от Лилиан.

Рейчел сердито посмотрела на него.

— И не собираюсь. Ты не готов это выслушать, как я вижу.

— Тогда я сам спрошу, — мрачно отозвался Джастин.

— Как хочешь… — Внезапная усталость накатила на нее. — Я бы хотела прилечь, не возражаешь?

— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоился Джастин, внимательно посмотрев на нее.

— Просто устала. Мне нужно немного отдохнуть, вот и все.

— Ложись в спальне, — сказал он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты подумал о том, о чем мы говорили, — мягко попросила она, прежде чем уйти.

Он не ответил, и Рейчел со вздохом вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она разделась и забралась под одеяло. Свернувшись калачиком, зевнула и прочла молитву. Она немного поспит, ей сейчас это просто необходимо.

— Рейчел, как ты себя чувствуешь?

В комнате было темно, в дверях маячила высокая фигура Джастина. Рейчел не видела его лица — оно было в тени — и спросила:

— Который сейчас час?

— Почти шесть вечера. Я уже начал беспокоиться.

Рейчел села на кровати.

— Проспала весь день. Прости, Джас.

— Просто ты устала, и тебе требуется отдых. — Джастин хорошо помнил, какой осунувшейся она выглядела в Миннеаполисе. — Ты болела?

— Нет, не болела. — Рейчел спустила ноги с кровати. — А чем это так вкусно пахнет?

— Обед. Он почти готов.

— Здорово! Сейчас я оденусь и присоединюсь к тебе.

Рейчел не могла сдержать улыбку, представив себе Джастина в роли кухарки. Однако когда десять минут спустя она вошла в наполненную ароматами кухню, то сразу поняла, что он прекрасно здесь ориентируется. Приготовленные блюда никак нельзя было назвать изысканными, но мясо, зажаренное в духовке, и тушеные овощи выглядели аппетитно.

— Все готово. Я только накрою на стол, — сказал Джастин, и Рейчел благодарно улыбнулась ему.

То, что они впервые сидели за столом вместе, было преисполнено глубокого значения. Она подумала: отдает ли Джастин себе отчет в том, что они еще никогда не ели вместе?

После того как они закончили обедать и Джастин налил себе кофе, а ей чай, он сказал:

— Я перечитал дневник.

У Рейчел вспыхнула надежда.

— Да?

Джастин с преувеличенным вниманием размешивал сахар в чашке с кофе.

— Я скажу вот что. Думаю, он верил в то, что писал.

— Но ты не веришь?

— Как я могу? Женщина должна знать, когда мужчина… Я хочу сказать, разве женщина не знает? — От волнения Джастин нахмурился. — О черт, ну, ты понимаешь, что я хочу сказать. Может быть, Ричард никогда не ходил к врачу. Или, возможно, доктор ошибся.

Рейчел кивнула.

— Ты хочешь сказать, что женщина должна знать, кто отец ее ребенка.

— Да. — Джастин пристально посмотрел на нее. — Должна ведь, правда?

— Я уверена, что должна, — мягко ответила Рейчел.

— В таком случае как я могу верить кому-либо, кроме своей матери?

У Рейчел разрывалось сердце от жалости к Джастину, и она отвернулась. Она должна добиться его понимания, пробить брешь в броне его самозащиты. Конечно, ему очень тяжело осмыслить, что человек, которого он всю жизнь считал своим отцом, на самом деле не является им, потому что вообще не мог иметь детей. Сейчас, кажется, пора открыть ему все подробности, которые она узнала от Лилиан, но поверит ли он? Может, лучше сначала рассказать о первопричине ее сомнений — ее собственной беременности? Каждый нерв в ее теле воспрянул от этой мысли.

Но нет, если он узнает, пути назад уже не будет, это навсегда свяжет их судьбы. А она хочет быть уверенной, что поступает правильно, прежде чем он узнает это.