За гранью снов - Хоффман Нина Кирики - Страница 34

— Привет, Терри.

— Это невероятно. Мэтт! Эдмунд — твой парень? Потрясающе! — Тут она посмотрела на часы и сказала: — И о чем я думаю? Ребята, поедем ко мне домой? Мне надо принять душ, но мне так хочется поговорить с вами, узнать, где вы пропадали. Вы голодные?

— А что у тебя есть? — подозрительно спросила Мэтт. Десять лет назад Терри питалась творогом, нежирным молоком, несоленым хлебом, и все это приправляла томатным соусом. Вегетарианская, постная, бессолевая диета, может быть, будет хороша для Эдмунда, но Мэтт не любила безвкусную пищу и могла есть ее, если только не было другого выбора.

Терри рассмеялась, потом остановилась и вздохнула:

— Я плохо с тобой общалась, Мэтт, прости меня. Я была сволочью.

Мэтт хихикнула. Терри пожала плечами и еще раз вздохнула:

— Да, я все еще питаюсь очень избирательно, но у мамы полно обычной еды. Или мы можем прикупить что-нибудь по дороге. Вы как на это смотрите?

— Конечно, почему бы и не зайти, — согласился Эдмунд, переглянувшись с Мэтт.

— Мэтт, ты помнишь, как добраться до моего дома? Вот черт, наверное, нет. Тогда езжайте за мной, — Терри пошла к своей машине, села, завела ее и выехала со стоянки. Она подождала, пока Эдмунд и Мэтт не сели в машину и не пристроились за ней.

— Как все прошло? — спросил Эдмунд.

Мэтт покачала головой:

— Она была так счастлива видеть меня. На самом деле счастлива. И чего я так волновалась?

Маленькая овальная черная галька упала с приборной доски ей на колени.

— Ой, это дух? — спросила Мэтт. Обычно дух Эдмунда не разговаривал с ней напрямую. Мэтт взяла камешек и стала рассматривать его. Потом посмотрела на Эдмунда и спросила: — Что это значит?

— А какой смысл ты в нем видишь?

— Это камень, — сказала она и попыталась заговорить с ним. Но ответа от него она не дождалась. Это была природная вещь, а они не говорили на ее языке.

— Края камней на берегу со временем сглаживаются, — сказал Эдмунд.

Мэтт подняла камень повыше и уставилась на него.

— Но суть их остается той же? — продолжила она.

— Возможно.

Мэтт на мгновение сжала камешек в ладонях.

— Спасибо, дух, — сказала она и положила гальку на место.

Мэтт смотрела по сторонам на знакомые места. Она провела здесь больше месяца, повсюду следуя за Терри. Терри наложила на нее заклинание привязи, которое заставляло ее искать Терри, как только та удалялась больше чем на два квартала.

Это сводило Мэтт с ума. Оказаться в ловушке было для нее сущим кошмаром. К счастью, вокруг было много вещей, с которыми Мэтт могла поговорить. Она очень близко познакомилась с мебелью дома у Терри.

Она сунула руку в карман куртки и нащупала своего постоянного спутника. Это была фигурка монаха, вырезанная из камня. Он сидел, свернувшись, закрыв руками лицо. Она нашла его в шкафу сестры-близняшки Терри — Таши, когда Мэтт жила в ее комнате. Монах сам отдался ей в руки. Он сказал, что Таша не будет против. В то время Мэтт отчаянно нуждалась в друзьях и союзниках. Каменный монах идеально помещался у нее в ладони, он нашептывал ей слова утешения, когда ей бывало совсем худо.

— Что это у тебя? — спросил Эдмунд.

Мэтт медленно раскрыла ладонь, на которой сидел монах, и сказала:

— Это принадлежало Таше. Я взяла его.

Взглянув на него, Эдмунд удивленно приподнял брови:

— Ух ты, вот это аура! Что это? Орех?

Мэтт даже рассмеялась.

— Это маленький парень. — Она снова закрыла ладонь: камень был гладким и теплым, приятно оттягивающим руку. — Он был мне другом, когда Терри буквально следила за мной. — Мэтт погладила монаха по щеке. — Ты там не спишь? — спросила она его.

— Я здесь. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Не знаю, нужна ли мне сейчас помощь. — Мэтт вспомнились ночи на дорогах, ночевки под мостами или в кустах, когда она зажимала его в руке и спокойно спала. Иногда он рассказывал ей о других людях, у которых он побывал. Их было пятеро, не считая того, кто вырезал его в Индонезии. У Таши он пробыл совсем недолго. О ней Мэтт выслушала гораздо более интересные истории от других вещей в доме, такие, что ей захотелось познакомиться с ней.

— Мы едем туда, где я нашла тебя, — сообщила Мэтт монаху.

— Я с тобой, — мысленно сказал он ей.

— Спасибо. — Она сунула его в карман джинсов.

Терри свернула на свою улицу. Мэтт выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Да, вот тот дом с фигурками гномов, а вот «Форд» 1936 года, принадлежащий мистеру Потто, все такой же блестящий, припаркован у крыльца. Вот и дом Терри, двухэтажное здание бежевого цвета, очень похожее на остальные дома на улице. Они все были построены в начале шестидесятых. По внешнему виду не скажешь, что в этом доме живет ведьма. Терри припарковалась и вышла из машины. Эдмунд остановился рядом.

— Прихватить что-нибудь? — спросил Эдмунд, вылезая из машины. — У нас есть еда в машине.

— Найдем что-нибудь на кухне, — ответила Терри.

Они вошли в дом. Этот запах был знаком Мэтт. Должно быть, Ребекка Дейн, мать Терри, все еще пользовалась моющим средством с хвойным ароматизатором. Может быть, она даже убедила Терри помогать ей по дому, и теперь Терри тоже пользовалась им. Еще пахло вареной картошкой и чем-то едва уловимым, незнакомым.

— Терри, у тебя есть работа? — спросила Мэтт.

— Даже две. У меня есть свое дело, а еще я веду занятие по культурной антропологии в университете. Это моя специальность, — ответила Терри. — Эй, мама! Что ты делаешь дома?

За кухонным столом сидела женщина, постаревшая Терри. У нее были темные волосы до плеч, голубые глаза, черные брови, точеные скулы и красиво очерченный рот. Она взглянула на них.

— Что я делаю дома? Я здесь живу, Тереза. У тебя гости? Почему ты не позвонила и не предупредила меня?

— Я думала, у тебя встреча.

Ребекка поднялась из-за стола:

— Извините, — сказала она. — Я не ждала гостей… Мэтт!

— Привет, Ребекка.

— Здравствуй, Мэтт! — Ребекка подошла и обняла ее.

Впервые Мэтт почувствовала, как это странно. Она всегда уходила от людей, которых знала, и уже никогда не возвращалась. Но она вернулась в зачарованный дом, к Натану.

Теперь она вернулась в Споры Папоротника, в дом Терри, где когда-то все ее существо томилось и рвалось на свободу.

Но Ребекка к ней всегда хорошо относилась.

Ребекка отпустила ее, взглянула на Эдмунда, потом наклонилась и посмотрела пристальнее.

— Эдмунд, ты? — спросила она и протянула к нему руки.

Он взял ее за руки и улыбнулся:

— Здравствуйте, миссис Дейн.

— Добро пожаловать в наш дом. Господи! Как давно это было!

— Очень давно, — ответил он. — Я в этом доме никогда не бывал.

— Значит, лет десять, а то и больше. Мы переехали сюда сразу после моего развода. Ты совсем не изменился. — Она присмотрелась к складочкам вокруг его глаз и добавила: — Ну, разве что чуть-чуть.

Эдмунд вскинул брови и сказал:

— Никогда не знаю, как на это реагировать.

— Предполагается, что после этого надо сделать комплимент, — улыбнувшись, сказала Ребекка. Потом на ее лице проявилось удивление. — Откуда вы двое взялись? Вы… — Она взглянула на Мэтт, потом на Терри. — Красный флаг?

— Конечно, мама. Эдмунд колдун.

— А, хорошо.

— При чем тут красный флаг? — спросил Эдмунд.

— Я не говорила маме, что я ведьма, пока мне не исполнилось семнадцать. Поэтому когда она встречает кого-нибудь, с кем я была знакома, она всегда хочет знать, что это за человек. Большинство моих друзей — обычные люди. Но она не умеет отличать.

— Понятно. Это условный язык.

— Верно.

— Так, значит, когда ты навестил нас в Атвеле, — сказала Ребекка, — это было по колдовским делам? Я думала о тебе, Эдмунд. Большинство подростков не стали бы общаться с девчонкой на четыре года младше, если, конечно, не затевали какую-нибудь гадость. Но тебя в этом было трудно заподозрить.

— Ну, это зависит от того, что вы понимаете под словом «гадость», — сказал Эдмунд. — Мы тогда сверяли записи. Мы стали колдунами в одно и то же время.