Дарт Плэгас - Лусено Джеймс - Страница 42

– «Есть ли небесное тело ярче черной дыры? – продекламировал Сидиус. – Она прячется у всех на виду, но ничто иное не обладает таким могуществом».

Плэгас осклабился:

– Ты цитируешь Дарта Гайла.

– Еще он сравнивает ситов с раковой клеткой – слишком маленькой, чтобы обнаружить ее, но способной тихо и смертоносно распространить болезнь по всему организму. Поначалу жертва ощущает лишь дурноту, потом заболевает, и в конечном счете ее ждет смерть.

Плэгас заглянул ученику в глаза:

– Подумай о том, как мыслит анархист, намеренный пожертвовать собой за правое дело. Неделями, месяцами, даже годами он предвкушает тот день, когда прикрепит к груди термодетонатор и исполнит задуманное. Он несет в себе свой секрет, черпает из него новые силы, сознавая, к каким последствиям приведет его поступок. Так и ситы тысячу лет таятся в священной цитадели знаний, прекрасно представляя себе последствия своих деяний. И в этом – наше могущество, Сидиус. А джедаи, напротив, подобны тем, кто, находясь среди здоровых, скрывают ото всех, что они умирают от неизлечимой болезни.

Но тем, кто обладает истинныммогуществом, не нужны медвежьи когти и клыки. И им не нужно оглашать округу грозным ревом или рыком, Сидиус. Они подчиняют себе других с помощью харизмы, политической прозорливости и пут из мерцающего шелка.

* * *

Еще в стародавние времена местоположение планеты, известной ситам как Проклет, было стерто из анналов Республики, и за последние шесть сотен лет она находила применение исключительно как арена для игрищ. Учителя и ученики Бейновой династии посещали ее с достаточной регулярностью, чтобы на планете возник культ, в основу которого легло циклическое возвращение гостей с небес. Ситов не слишком волновало, что думают о них примитивные туземцы-гуманоиды и какое место они, ситы, занимают в местной системе верований – богов или демонов, – поскольку аборигены едва ли еще дозрели до того, чтобы дать своей планете имя. Однако, посещая Проклет в качестве ученика – и куда чаще в роли наставника, – каждый владыка ситов отмечал постепенное развитие туземной цивилизации. Если во время самых ранних посещений аборигены могли защититься разве что деревянными дубинками и камнями, пущенными из пращи, то две сотни лет спустя небольшие поселения уже превратились в города или церемониальные центры из обтесанного камня, а общество разделилось на классы правителей и жрецов, торговцев и воинов. Со временем в городах появилось грубо сработанное дальнобойное оружие, а наружную сторону городских стен украсили магические охранные символы. Незадолго до первого прилета на Проклет Дарта Тенебруса – на тот момент еще ученика – посередине засушливого плато, служившего ареной для битвы, были выстроены точные визуальные копии ситских кораблей, а на земле возникли видимые лишь с неба изображения гигантских тотемных фигур, для чего аборигенам пришлось убрать с поверхности десятки тысяч устилавших ее вулканических камешков размером с кулак. Когда полвека назад на планету впервые явился Плэгас, его и Тенебруса встречали воины, вооруженные луками и длинными копьями с металлическими наконечниками.

Ничто иное, кроме боя, не интересовало ситов, однако это не удерживало местных жителей от попыток умилостивить гостей с небес, и раз за разом они оставляли у места их постоянного приземления различные яства, невинно убиенных жертв, предметы того, что они мнили искусством, созданные из материалов, которые по местными меркам считались драгоценными или священными. Но ситы не замечали подношений, а лишь ждали, когда аборигены выведут на бой своих воинов – что и происходило сейчас на глазах у Сидиуса и Плэгаса.

Пролетев на бреющем над городом, они оповестили местных о своем прибытии, после чего посадили корабль на равнине и прождали шесть дней, пока под скорбное завывание рога аборигены маленькими группками скапливались на холмах, обступающих арену битвы.

– Ты помнишь, что говорил Дарт Бейн об убийстве невинных? – спросил Плэгас.

– Наша миссия, – пустился в пересказ Сидиус, – не в том, чтобы нести смерть тем, кто не годится, чтобы жить. Мы преследуем лишь одну цель – выживание Ордена. Мы стремимся нарастить наше могущество, а для этого мы должны взаимодействовать с самыми разными биологическими видами на огромном множестве планет. Рано или поздно весть о нашем существовании достигнет джедаев.

Чтобы воздержаться от бессмысленных убийств, Сидиус и Плэгас держали в руках не мечи, а силовые пики. Метровой длины оружие, распространенное среди воинов-эчани и сенатских гвардейцев, имело на концах парализующие головки, которые посылали разряд, способный на время вывести из строя нервную систему противника, не нанося при этом серьезного вреда организму.

– Следующие несколько часов покажут, насколько ты быстр, ловок и меток, – сказал Плэгас, когда от толпы аборигенов отделилось несколько сотен самых крупных, самых отважных и опытных воинов, чьи тела были размалеваны краской, полученной из глины, растений и грунта. – Но это не просто тренировка твоих способностей; это и обряд инициации для аборигенов – тех, что способствуют нашему возвышению, а значит, и сами являются слугами темной стороны. Пройдут века, и туземцы будут встречать гостей из космоса огнестрельным или даже лучевым оружием. Но к тому времени и мы эволюционируем – возможно, до такой степени, что в этом обряде уже не будет нужды, – и мы прилетим, чтобы почтить их обычаи, а не чтобы драться. Могущество дарует нам победу, а победа сорвет с нас оковы. Но могущество – лишь средство к достижению цели.

Под гулкий бой барабанов и крики толпы воины тряхнули оружием, издали оглушительный боевой клич и помчались вперед. Плэгас едва заметно кивнул, и двое ситов бросились им навстречу: они метались меж воинами, словно призраки, уклоняясь от стрел, сверкающих копейных наконечников и боевых топоров, вступали в схватку один на один, на двое и даже на трое, но всякий раз валили противника с ног ударом силовой пики, до тех пор пока среди сотен извивающихся, корчащихся тел, распростертых на каменистой земле, не остался лишь один, способный стоять на ногах.

Только тогда Плэгас отбросил пику и зажег кроваво-красный клинок. Толпа на холмах горестно запричитала.

– Казни одного, и ты вселишь ужас в тысячу, – сказал муун.

Швырнув воина на землю при помощи Силы, он световым клинком умело вскрыл грудную полость туземца и извлек наружу еще бьющееся сердце.

Крики толпы переросли в лихорадочные стоны, когда он вознес сердце высоко над головой; а затем все стихло. Наступившее безмолвие, казалось, будет длиться вечно, но вот павшие воины стали подниматься и – кто сам, кто опираясь на товарищей, – покидать поле боя. Зрители на холмах расходились – безутешные, но воодушевленные тем, что их народ выполнил свой долг. Загудели рожки, и ветер подхватил туземную песнь, печальную и торжествующую одновременно. Не пройдет и нескольких дней, как они воздвигнут стелу в честь павшего воина, и начнется отсчет дней до возвращения небесных гостей.

Плэгас опустил замершее сердце на грудь аборигена и краем плаща вытер кровь с руки и предплечья.

– Хотя мууны и занимают высокое положение в Галактике, одно время меня сильно занимал вопрос, почему другие уступали мне место или жались к обочине, когда я проходил мимо. Но еще в самом начале ученичества я понял, что нищие народы теснились не потому, что я муун, а потому что я, в сущности, превосходил их по всем возможным параметрам. Более того, они должны позволять мне проходить не просто мимо, а по их головам, потому что ситы – их спасение, их единственная надежда. Они обязаны оказать нам любую услугу, пойти на любую жертву, обязаны даже жизнь отдать за то, что мы однажды сделаем для их потомков.

Но темные времена ждут многих, Сидиус. Эпоха войн необходима, чтобы очистить Галактику от тех, кто допустил ее разложение. Ибо от разложения нет лекарства; его можно лишь выжечь каленым железом. И главные его виновники – джедаи. Испорченные жалостью к другим, закованные в кандалы повиновения – учителям, Совету, своей возлюбленной Республике – они поддерживают миф о всеобщем равенстве, служа Силе так, будто это система верований, заложенная в них с рождения. Они носятся с Республикой, словно потакающие любым капризам родители, которые смотрят сквозь пальцы на безответственные поступки своего чада и готовы простить ему любое прегрешение, лишь бы сохранить мир в семье. Путаясь в полах собственных плащей, они спешат на помощь правительству, которое деградирует уже целыми веками. Хотя вместо этого должны провозгласить: «Мы знаем, что для вас лучше!»