Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 33

— Ух ты, взгляни на это.

Я присела на корточки, и Люк сделал то же самое.

— Ты можешь разобрать имя? — спросила я.

Он отрицательно покачал головой и многозначительно посмотрел на меня.

— Сохранилась только буква «Г», Кэт, но не придавай этому слишком большого значения.

— Здесь еще остались цифры, — торжествующе заявила я, проводя пальцем по обкрошившемуся песчанику. — Единица и… шестерка. Значит, это семнадцатое столетие, и эту могилу все же не раскопали.

— Может, ты и права, — ответил он. — Но я нашел кое-что гораздо интереснее. Посмотри-ка.

Он отодвинул плеть ползучего растения, и я смогла разглядеть изображение руки, четко вырезанное на камне.

— Что это такое? Ну, то есть ясно, что это рука, но что она может обозначать?

Люк встал и обхватил голову руками со страдальческим видом.

— Я точно видел это где-то раньше, не могу вспомнить.

Я молчала, пока он ходил взад-вперед, стуча подошвами ботинок по мостовой. Наконец он победно поднял кулак в воздух.

— Никогда не забуду эту историю. Я прочел ее в Хэллоуин. Все чокнутые сказки о привидениях поверхностны, а эта была о кладбище где-то в центральных районах, где на надгробиях были вырезаны контуры ладоней и ступней. Местные жители утверждали, что это ведьминские метки. Согласно поверью, того, кому придутся впору эти метки, ожидает серьезное несчастье.

— И ты веришь в это? — спросила я, невольно содрогнувшись, и поспешно отдернула руку на случай, если ее очертания повторяют линии высеченного изображения.

— Конечно нет, но… это объясняло бы, почему Томас отказался от истории. Если бы местонахождение могилы стало известно, после находок, сделанных им в Мартинвуде, сюда бы потянулись толпы искателей ведьм и призраков.

— Возможно, — с сомнением согласилась я.

Люк посмотрел в небо, и я поймала себя на том, что мне хочется обнять его снова. «Это всего лишь Люк», — сказала я себе. Но сегодня как будто кто-то другой занял его место, и это приводило меня в замешательство.

— А это не Полярная звезда, Кэт?

Я искоса посмотрела на него:

— Не имею ни малейшего понятия.

— Тебя может напугать еще кое-что, — улыбнулся он. — Если эта часть кладбища развернута к северу, она называется Дьявольской стороной.

— Ты же не серьезно? — выпалила я. — Почему?

— В этой части кладбища обычно хоронят некрещеных, самоубийц и отлученных от церкви, причем не подписывают надгробий.

Это показалось мне ужасно грустным, и мне больше не хотелось оставаться здесь, кроме того, я стремилась вернуть хоть какую-то дистанцию между нами с Люком. Мой голос прозвучал резко:

— Нам правда уже пора. Не надо было мне тащить тебя сюда, это был просто глупый каприз.

— Кэт, посмотри на меня. — У Люка был такой голос, что я резко встала и медленно повернулась к нему. — Сегодня все получилось по-другому, но на этом следует остановиться. Я волнуюсь за тебя.

— Я не верю во все это, — соврала я. — Это была просто забавная байка, чтобы как следует впечатлить моего друга-журналиста.

— Пообещай, что ты оставишь все это, — он почти умолял. — Томаса Уинтера с его облезлым домом и всю остальную сверхъестественную чушь.

— Обещаю, — торжественно ответила я, и я действительно говорила от чистого сердца. Люк был прав, вся эта история была слишком нереальной, чтобы задерживаться на ней дальше, и от нее некуда было двигаться. Мне следовало оставить ее.

Когда мы вернулись в машину Люка и выехали из деревни, я всего лишь раз оглянулась назад и заметила на небольшом пригорке черно-белый дом в стиле фахверк, окруженный строительными лесами. На металлические ворота, преграждающие путь, были повешены объявления, и в целом место выглядело как строительная площадка. Я хорошо запомнила фотографию и поэтому не сомневалась: это был Мартинвуд, снова покинутый.

ГЛАВА

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

В ту ночь я провалилась в сон без сновидений, настолько тяжелый, что никак не могла проснуться и прийти в себя. В конце концов около десяти утра меня разбудил свет, просачивающийся через тонкие занавески. Я еще немного полежала под теплым одеялом, обдумывая последние события. Теперь я знала о Женевьеве гораздо больше, у нее появились происхождение и своя история, как и у всех обычных людей, и это означало, что теперь у меня есть больше способов бороться с ней и, возможно, даже победить. При свете дня я уже не была так уверена в том, что она способна на убийство, но мы с Люком все же решили, что она слегка не в себе и ей требуется помощь.

— Ты очень хорошо выглядишь, — весело сказала мама, когда я спустилась вниз. Она придирчиво оглядела меня. — Но сильно похудела… Тебе все же стоит побольше есть.

Она настояла на том, чтобы сделать мне сытный завтрак, и я расслабилась и наслаждалась заботой и вниманием. После нашего последнего разговора о ее недуге мама, кажется, действительно стала поправляться. Она уже не так часто жаловалась на недомогание и успела сходить к врачу, чтобы попробовать новую терапию. Я надеялась, что все окончательно наладится.

— Вчера тебя все искали, — улыбнулась она, поставив передо мной большую тарелку с омлетом, помидорами, грибами и тостами.

— Все?

— Нэт, Ханна и… Мерлин. Они не могли дозвониться на твой мобильный и звучали слегка… взволнованно.

Я схватилась за голову, потому что вспомнила о свидании с Мерлином. Я даже не сообщила ему, что оно отменяется, но… он ведь наверняка все поймет, и у меня впереди достаточно времени, чтобы исправить положение на вечеринке у Нэт.

— Мам, за городом был очень слабый сигнал, потом связь вообще пропала, и я выключила телефон. Я волновалась, что не могу сообщить тебе, когда мы вернемся.

— Когда ты уезжаешь с Люком, я не так сильно беспокоюсь, — лукаво ответила она. — Как прошла ваша поездка?

Я нетерпеливо помахала рукой.

— Замечательно, но что было нужно ребятам?

— А, что-то насчет вечеринки.

Я порадовалась, что это не что-то другое.

— Вечеринка у Нэт сегодня, возможно, они поменяли время или что-нибудь в этом роде. Я позвоню ей попозже.

Когда я включила мобильный, на нем было около восьми или девяти пропущенных звонков и столько же эсэмэс. Ханна звонила из какого-то шумного места и оставила сообщение у меня на автоответчике пронзительным, взволнованным голосом: «Кэти, просто не могу поверить, что ты не здесь, срочно перезвони мне». Она всегда была склонна драматизировать ситуацию. Я позвонила ей, но телефон был отключен. Мерлин и Нэт тоже были недоступны, поэтому лучше всего было придерживаться прежнего плана и пройтись до дома Нэт в середине дня. Я увидела, как мама за окном сжигает опавшую листву в специальной печке, и подумала, что мне представилась отличная возможность раз и навсегда избавиться от кулона. Когда она отвлеклась на что-то, я закинула его через дымовую трубу и оставила обращаться в пыль. Сегодня я решила, что начну все заново.

Небо было ослепительно-голубым, облака напоминали взбитые сливки, а первый мороз делал все окружающее только красивее. Я решила не торопиться и прошлась по парку, остановилась понаблюдать за утками, кормящимися в озере, и улыбнулась маленькой девочке, которая бросала им хлеб. Из-за Женевьевы я перестала носить пальто и засунула его в самую дальнюю часть шкафа. Я надела толстый вязаный джемпер поверх заправленной в джинсы футболки. У меня был не такой обширный гардероб, как у Ханны, но с тех пор как я похудела, все вещи стали сидеть на мне по-разному, и я стала более плавно двигаться, хотя раньше неприглядно загребала ногами при ходьбе. Я была в полной гармонии с собой, и это чувство опьяняло. По дороге к Нэт я стала выискивать лица в облаках, это было одним из моих экзотических хобби, о которых я никогда никому не рассказывала.

Дом Нэт был странно тихим, и занавески на первом этаже были все еще задернуты. Мне пришлось долго ждать на пороге, пока ее мама откроет дверь.

— Боже мой, Кэти? Нэт все еще в постели, без сил. Ты, наверное, тоже пока не пришла в себя. Даже странно, что ты на ногах так рано.