Ловцы душ (СИ) - Загороднева Наталья - Страница 37

   В комнате, где я спала накануне, было темно и пусто. Я облегченно вздохнула, свет включать не стала, подошла к окну. С высоты второго этажа было видно, что во многих домах горит свет, из труб идет дым, поднимается столбами от высоких крыш в темное звездное небо. На улице морозно... От моего дыхания запотело стекло. Как в детстве, провела пальцем по затуманившейся поверхности, нарисовала окружность, в ней - рожицу: точка, точка, запятая... Посмотрела сквозь нее на стекло, увидела свое размытое отражение, и оно показалось мне живущим отдельно, словно нас в этой комнате двое - я и та, что смотрит с темной поверхности окна. Черт лица не видно, только контуры тела. Я поправила волосы, незнакомка сделала то же. Я положила руку на стекло, и она тоже.

   В голове, как ни странно, было пусто. Ни одной мысли о том, что узнала от Глеба. Совершенно нелогичное спокойствие и апатия. Подумаешь, война! Да что она значит по сравнению с тем, что я второй день не вижу Сережу. Война... Хотя, я поторопилась делать выводы. От кончиков пальцев по телу разлился холод, меня затрясло, и дыхание больше не туманило стекло. Я сжала ледяными пальцами виски. Захотелось домой. Лечь спать в свою постель, проснуться, пойти на работу. Выслушать нагоняй от шефа. Выпить литр кофе, разобрать ленту новостей, выбрать объект и отправиться на охоту. Следить за ним, выжидать время, когда можно поближе подобраться и задать несколько вопросов. Тут главное - оглушить жертву, когда размякнет, и будет находиться в добродушном настроении. А потом записывать на диктофон пьяные откровения, внутренне торжествуя: йес, я сделала это! И с видом победительницы вернуться в офис, собрать аплодисменты, сдать редактору отчет и кассету. После публикации, конечно, шум, крики, угрозы судебного разбирательства... Но кто их боится? Как говорит шеф, любой пиар во благо.

   Как далеко это все... Мир оказался с двойным дном. И тут, за подкладкой, действительно страшно. Это не сказки. Перед глазами встали кадры недавнего видеоролика. Это не постановочные сцены из кино. Это правда. И застывшие глаза малышей - правда.

   Дверь тихонько открылась и вошла Таня. Подошла, встала за моей спиной, в отражении нас стало двое. Неожиданно на меня накатило раздражение.

   - Что? Следишь за мной?

   - Слежу? - удивилась она. - А что, просто так нельзя прийти?

   - Ну да, как обычно, просто так. Когда уже надоест делать из меня идиотку?

   - Не поняла, - холодным тоном ответила она.

   - Все ты поняла. - Я повернулась к ней и скрестила руки на груди. - Случайное спасение, случайная дружба, случайно ты здесь... Все случайно. И Яна твоя любимая... То жива, то нет. "Аня, выйди, это не для твоих ушей"! - передразнила я. - Я больше не хочу игр. Все серьезно, понимаешь? Погибли люди! И еще погибнут. А я чувствую себя беспомощной! Для чего-то же я нужна им всем!

   - Аня, успокойся, - неуверенно ответила она.

   - Не успокоюсь! Я не игрушка! Не кукла, которую можно перетаскивать с места на место, ничего не объясняя. - Я не заметила, как сорвалась на крик.

   Дверь открылась, и вошел Глеб. Щелкнул выключателем. Я закрыла глаза рукой, спасаясь от яркого света.

   - Что за скандалы?

   - Отвезите меня домой, - холодно процедила я.

   - Домой? Не вопрос. - Глеб прошел в комнату, сел на стул. - Отвезем. Но ты уверена, что сможешь вернуть свою прошлую жизнь?

   Я промолчала.

   - Мир уже изменился, Анна, хочешь ты того, или нет. Бежать от этого глупо, прятать голову в песок - тоже. Ты права, случайностей не бывает. И то, что убило наших друзей, не остановится. Оно будет убивать, пока не останется никого.

   - Что это? - спросила я.

   - У него масса имен. Перечислять их не вижу смысла, ты и сама знаешь. Как только его не изображали! Хвостатым, рогатым, похожим на ящера...А какой он в действительности, ты видела сама.

   Мне стало дурно.

   - Вы говорите о... дьяволе?

   - Я говорю о том, что девятнадцатого октября некто провел ритуал, открывший в наш мир дорогу темной энергии, неуправляемой, ненасытной, безжалостной и вечно голодной. И сделал он это не просто так - надеялся защититься. Скорее всего, тот, кто разбудил зло, сам не понимал, что творит. Нужно было добить - а он не смог, оставил так. И теперь Ловец ищет свою жертву. С одной стороны - это обычный процесс, они охотятся на нас, мы - на них. Но тот, кто ищет тебя, Анна, не простой охотник за душами. Его магия - древняя, исполинской силы. И противостоять ему может только равный, вот в чем дело. Всех наших сил мало, чтобы выйти против него.

   - Погодите, у меня сейчас мозги закипят, - замотала головой я. - Что за магия? Какая сила? Я не чувствую больше никаких сил!

   - Зато ее почувствовали мы тогда, - тихо сказал Глеб - Это было недолго, но просто чудесно. Она вспыхнула так ярко, что ее появление почуяли все видящие. И темные в том числе. Она не смогла вернуть зло обратно в его нору, где оно пребывало сотни лет, выжидая момента, когда проснется память. Она погасла, но появилась ты. Случайность? Потому и идет охота, ловцы роют землю в поисках тебя. Ты нужна всем, да. Нам, чтобы получить шанс выжить. Им - чтобы победить. Непрошенному гостю - просто потому, что нужна. Все, что ему интересно в этом мире - борьба с той силой, что так странно посетила нас. На этом и замешана жизнь в целом. Их противостояние заставляет крутиться планеты и звезды, движет время, дает жизнь и приносит смерть.

   - Сказка какая-то, - пробормотала я.

   - Сказка? - Он посмотрел на меня в упор, так, что стало страшно.

   - Ты спрашивала, что должен был сделать Антон?

   Я кивнула.

   - Он должен был, погрузившись в транс, выяснить, кто ты.

   - И... как? Получилось?

   - Думаю, да, - мрачно ответил Глеб. - Он позвонил мне и сказал, что узнал такое, что нельзя сказать по телефону. А потом его убили.

   - Какой ужас! - я закрыла лицо руками.

   - Он был лучшим видящим. Но теперь остается только догадываться, что же он узнал. И больше нет времени на новые попытки. Все предсказатели сходятся в том, что этот всплеск закончится большим столкновением сил. Одна из которых решит исход схватки. И, если тебя не будет с нами - мы обречены. Хотя... - добавил он, - мы еще не все козыри из рукава достали.

   Он посмотрел на Татьяну. Ну да, как же я могла не подумать об этом! Она ведь тоже... Такая, как я. Вот и решился вопрос, зачем она тут.

   - Хорошо, - сдалась я. - Что теперь делать?

   - Просто давай без самодеятельности, - скривился он. - Никаких "отвезите меня домой"! Не время для истерик. Пойдемте со мной.

   Мы следом за ним спустились по лестнице, прошли мимо столовой, заполненной людьми - в основном женщины. В большой комнате собрались мужчины. Я немного неуютно себя почувствовала в этой компании. Глеб вывел меня на середину комнаты, как на экзамене. Тане предложили стул у стены. Я поняла, что будут спрашивать.

   Здесь были и пожилые, и молодые. В их взглядах, изучающих меня, не было похоти или даже намека на кокетство. Они ждали от меня чего-то. Меня охватила спокойная решимость. Я принялась в упор рассматривать экзаменаторов, мысленно отмечая: "Вот этот мощный, скорее всего, боец. Этот, похоже, видящий. А этот - целитель". В основном преобладали бойцы. От них разило физической силой и той самой железной стойкостью и смелостью, что я видела в Максе. Такие не думают - действуют быстро и жестко. Несколько целителей - послабее телом, тщедушнее. Но кисти рук тонкие, длинные, гибкие. "Они видят пальцами", - мелькнула догадка.

   Наконец, я наткнулась на внимательный взгляд светло-серых глаз и поняла, что они с бесстрастностью рентгена рассматривают меня так же, как я всех присутствующих. На секунду почувствовала себя голой перед неприглядным мужчиной лет тридцати пяти, лысоватым, невысоким, с тонкими, в ниточку, губами. Такая бесцеремонность разозлила, и я тоже посмотрела на него нагло, прямо, но не раздевала взглядом, как он меня, а заставила почувствовать себя голым. Его брови удивленно полезли вверх, рот открылся, он, не отводя от меня взгляда, провел руками по груди, как видно, чтобы убедиться, что одет. Губы-ниточки поползли в сторону, открывая мелкие зубы. Это так он улыбался. Глаза его больше не казались колючими, теперь в них появилось теплое, дружественное снисхождение. Меня охватил азарт. Как же, не принимают всерьез! Смотрят как на девчонку малолетнюю!