Истоки славянской письменности - Додонов Игорь Юрьевич - Страница 16

Более вероятен вариант, что Иероним перерабатывал (дорабатывал) уже существовавший у славян протоглаголический алфавит. Такой точки зрения придерживаются, например, такие современные учёные, как словенец Иван Томашич и россиянин В.А. Чудинов (II, 58; 137—138). Мы, однако, оговоримся: доработки Иеронима не носили существенного характера, если имели место вообще. В случае существенности этих доработок они, скорее всего, отразились бы в том же трактате Храбра. Причём им было бы присвоено имя «создание», по аналогии с доработками (переработками) Кирилла. Но у Храбра ничего об этом нет. Кроме того, если брать версию В.А. Чудинова, по которой в результате редакции Иеронима глаголица вообще приобрела окончательный вид (в её хорватском варианте) (II, 58; 137), то кажется весьма странным, что ориентировавшийся на Рим Иероним, переводивший Библию с греческого языка на латинский, вдруг редактирует славянское письмо, приближая его к греческому, а не латинскому алфавиту.

Итак, редактирование святым Иеронимом славянской азбуки было незначительным. Его могло не быть вовсе. Иероним просто при переводе Библии на славянский язык использовал бытовавший среди славян Истрии и Далмации протоглаголический алфавит. Но тот факт, что Иероним использовал протоглаголическое письмо в своей работе, раз и навсегда крепко связал его имя с глаголицей, заставляя многих видеть в нём автора последней.

На сегодняшний день, несмотря на значительную массу свидетельств, которые указывают на возможность существования протоглаголицы, в распоряжении учёных нет ни одного текста, ни одной, хотя бы очень короткой, надписи, выполненных буквами этого алфавита. То есть положение с протоглаголицей в этом отношении разительно отличается от положения с протокириллицей.

В науке предпринимались попытки воссоздать протоглаголический алфавит. Они принадлежат советским учёным Н.А. Константинову, Н.В. Энговатову и И.А. Фигуровскому и относятся к 50—60-м годам прошлого столетия.

Н.А. Константинов выводил протоглаголическое письмо из так называемых «причерноморских знаков». Знаки эти были открыты в середине ХIХ века в русском Причерноморье – в Херсонесе, Керчи, Ольвии и других местах, где когда-то существовали греческие поселения. Датируются концом I тысячелетия до н. э. – первыми тремя-четырьмя веками н. э. Встречаются наряду с греческими надписями на каменных плитах, надгробьях, амфорах, монетах и т. п. Некоторые из знаков схожи с буквами глаголицы.

Большинство специалистов по «причерноморским знакам» считают их знаками скифо-сарматских родов, а некоторые более сложные и поздние – царскими монограммами (И.И. Мещанинов, Э.И. Соломоник, В.С. Драчук и др.) (II, 31; 117—118), (II, 27; 189—193).

Н.А. Константинов же полагал, что «причерноморские знаки» ведут своё происхождение от кипрского слогового письма V—IV веков до н. э. и являются именно письмом. Таким образом, протоглаголица уходит корнями в кипрский силлабарий (II, 31; 118—121), (II, 58; 152—154).

Н.В. Энговатов воспроизводил протоглаголический алфавит на основе изучения загадочных знаков, встречающихся в кирилловских надписях на монетах русских князей ХI века (II, 31; 121—123), (II, 58; 152—154).

Наконец, И.А. Фигуровский воссоздал протоглаголицу на основе исследования русских пряслиц и хазарских надписей на баклажках Новочеркасского музея (II, 58; 154—156), (II, 31; 127—128).

Все попытки реконструкции протоглаголического алфавита были подвергнуты научной общественностью острой критике. В нашей главе мы не будем подробно рассматривать все плюсы и минусы результатов работы Н.А. Константинова, Н.В. Энговатова, И.А. Фигуровского. Интересующихся отсылаем к книгам В.А. Истрина «1100 лет славянской азбуки» и В.А. Чудинова «Загадки славянской письменности», в которых произведён разбор всех трёх попыток воссоздания протоглаголицы.

Здесь же отметим лишь одно уязвимое место гипотез этих исследователей. Они считали протоглаголицу возникшей в среде восточных славян. Тогда как исторические факты свидетельствуют скорее об обратном, т. е., что в среде восточных славян она не возникала. К подобным фактам относим наибольшее распространение и наиболее долгое использование глаголицы у славян западных, точнее юго-западных. Поскольку протоглаголический алфавит, если он существовал, был непосредственной предтечей глаголицы, то приходится полагать, что протоглаголица родилась именно у юго-западных славян.

Уже к нашим дням относится ещё одна попытка воспроизведения протоглаголического алфавита. Предпринял её российский учёный В.А. Чудинов. Он выводит протоглаголицу в основном из ободритских рун и слогового славянского письма, о котором мы поговорим ниже (II, 58; 161—163). Отзывы учёных о результатах усилий В.А. Чудинова нам пока не известны. Как говорится, поживём – увидим.

Что касается происхождения протоглаголицы, то, поскольку далеко не все учёные допускают возможность её существования, «полифонии», подобной той, которая существует в отношении вопроса происхождения глаголицы, здесь не наблюдается.

Но, как нам кажется, часть точек зрения на происхождение глаголицы можно перенести и на протоглаголический алфавит (раз уж последний был «прародителем» первой). Поэтому процитируем Я.Б. Шницера, который в немногих словах даёт представление о существующих гипотезах возникновения глаголического письма. «Глаголица состоит из 40 знаков с такими замысловатыми, причудливыми и своеобразными формами, что при поверхностном взгляде очень трудно найти какое-либо сходство с другими алфавитами. Это обстоятельство и подало повод к оживлённым спорам по вопросу о том, что именно послужило образцом для изобретения глаголицы. Некоторые полагали (Антон) (чешский учёный конца ХVIII века. – И.Д.), что глаголица заключала в себе первобытные славянские письмена, так называемые руны, то есть те символические знаки и изображения, которые существовали у славян в дохристианскую эпоху и служили для обозначения не отдельных звуков, а целых понятий, как то времён года, месяцев, явлений природы, божеств и прочих. Всеволод Миллер, однако, посмотрел на это совершенно иначе. По его мнению, в замысловатой форме глаголицы надо видеть не руническую систему древних славян, а признак личного творчества, почему и приписывает изобретение этой азбуки святому Кириллу.

Другие, напротив, считали глаголицу не изобретением в собственном смысле этого слова, а только неудачной переделкой из какого-либо другого алфавита, а потому старались находить сходство между нею и некоторыми алфавитами. Гануш, например, старался доказать сходство некоторых букв с германскими рунами (неточность: Гануш выводил буквы глаголицы в основном из рун ободритов. – И.Д.); Шафарик указывал на сходство некоторых начертаний с письменами восточными (сирийским, пальмирским и др.); Миллер – с письменами персидскими (времён Сассанидов), Григорович выводил глаголицу из арабского письма, Гайтлер, наконец, доказывал, что глаголический алфавит является видоизменением албанского письма, и. т. д.» (II, 58; 115—116).

От себя добавим. По мнению Тэйлора, Ягича и Беляева, источник глаголицы – курсивное письмо (скоропись) греков VIII и IХ веков; академика Е.Ф. Карского – кириллица; Г.В. Вернадского – грузинский или армянский алфавит.

Итак, вопрос происхождения глаголицы гораздо более сложен, чем вопрос происхождения кириллицы. Последний, как мы помним, решается однозначно – источником кириллицы послужил греческий устав.

Однако что из всего этого многообразия можно отнести к источникам протоглаголицы. Думается, во-первых, славянские руны как пиктографические знаки (гипотеза Антона); во-вторых, ободритские и германские руны (уже как имеющие буквенное значение) (гипотеза Гануша); в-третьих, греческую скоропись (гипотеза Тэйлора); в-четвёртых, армянское или грузинское письмо (гипотеза Вернадского).

Помимо этого, как говорилось несколько выше, Н.А. Константинов выводил протоглаголицу из «причерноморских знаков», В.А. Чудинов прибавляет к её источникам слоговое славянское письмо. П.Я. Черных, Е.М. Эпштейн считали, что протоглаголица возникла из первоначальных славянских «черт и резов». Этой же точки зрения придерживается В.А. Истрин с той оговоркой, что существование протоглаголического письма – вопрос спорный (II, 31; 133). При этом в «чертах и резах» он видит пиктографические знаки, т. е. его точка зрения на происхождение протоглаголицы фактически совпадает с мнением Антона.