Прекрасная бунтарка - Мэримонт Лесли - Страница 29

По-видимому сменив гнев на милость, Патрисия в конце концов улыбнулась.

— В настоящий момент новых указаний не будет. Зато к твоему возвращению, пожалуй, приготовлю списочек правил поведения и повешу его в гостиной, чтобы был на виду.

Стивен заморгал. Силы небесные, кажется, она и не думает шутить. А может, ну ее, эту свадьбу? Одно дело — сильная женщина, другое — стерва, которая только и ждет, как бы загнать муженька под каблук.

Хотя, решил он, опытным взглядом окинув просвечивающие через ситец розовые упругие соски, все, что ей надо по хорошему-то, — это ночь с ним. Пусть она сейчас думает, что сумеет проучить его, но к концу недели он окажется не единственным, кому будет совсем невтерпеж. Да ей и сейчас уже невтерпеж, просто от злости она не замечает сигналов, что подает ей собственное тело… Или замечает, но не хочет им внять. Потому что эти красноречивые сигналы находятся в резком противоречии с неласковыми словами, слетающими с языка строптивой красавицы.

Так что он подождет. И награда за терпение сторицей окупит все мелкие неприятности, которые придется терпеть всю эту дурацкую неделю. Патрисия вернется — непременно вернется на свое законное место, в его объятиях.

13

Даже странно, до чего отличается темп жизни в больших городах и тихой провинции. Живя в Лондоне, постоянно мотаясь по всему свету, Стивен не замечал, как мелькают дни — точно в калейдоскопе. Обычно он лишь диву давался, как быстро пролетела очередная неделя. Да, он много успевал, но все эти сделки, договора, совещания были точно из одной обоймы, и жизнь неслась вперед со скоростью пулеметной очереди. Мыслить, строить планы полагалось в глобальных масштабах — на месяц, полгода, год вперед. Только в этих масштабах и были заметны какие-либо серьезные перемены.

Здесь же, на берегу маленькой неспешной речки, и жизнь текла столь же неспешно. Дни сменяли друг друга, похожие, точно горошинки из одного стручка, зато каждый из них был по-своему насыщен, каждый тянулся словно целую вечность. И за эту вечность можно было подумать о миллионе всяких разных вещей, о которых в суете деловой жизни как-то даже не вспоминалось. Под прикрытием внешней бессобытийности зрели глобальные перемены.

Загорелый молодой человек, который в это утро — последнее утро условленной недели — выехал на верховую прогулку по лесу, был уже совсем не тем высокомерным гордецом, который семь дней назад соглашался на выставленные Патрисией условия. Соглашался смириться, перетерпеть уготованное ему испытание, видел в предстоящем испытании лишь тест на выдержку, от которого нельзя ждать даже намека на какое-нибудь удовольствие.

Стивен и не подозревал, сколько нечаянных радостей, сколько открытий готовит ему эта неделя отшельничества.

Начать с того, что Патрисия была глубоко права, запретив ему хоть в какой-то форме заниматься делами. Стивен поразился, обнаружив, какая бездна времени у него высвободилась. Сначала он, конечно, страдал с непривычки, все время прикидывал, чем там сейчас занимается Фрэнк, как идут дела в филиалах, где могут возникнуть проблемы. Но, не получая никакой информации, способной дать хоть какую-то реальную пищу для догадок, сам не заметил, как перестал поминутно думать о работе. И насколько же спокойнее, умиротвореннее сделалось у него на душе!

Через пару дней Стивен уже всерьез пересматривал принятое раньше решение после свадьбы передать часть полномочий помощникам, чтобы самому больше времени проводить с Патрисией и ребенком. Теперь он думал, что лучше вообще назначить нескольких исполнительных директоров по разным направлениям деятельности фирмы, а самому лишь координировать их деятельность — в четверть той силы и той энергии, что прикладывал к работе прежде. Почему-то вся эта бурная деятельность постепенно утратила в его глазах былую привлекательность.

Зато обрели привлекательность иные занятия и способы провести время. Взять хотя бы верховую езду. Когда-то еще в детстве Стивена обучали этому классическому развлечению английской аристократии, но за много лет он подрастерял былое умение. Теперь же, обнаружив по соседству с гостиницей частную конюшню, где можно было брать лошадей напрокат, решил попробовать — сначала исключительно из любопытства, а потом сам не заметил, как втянулся. На второй день ноги и спина, конечно, ныли немилосердно, но молодой человек мужественно продолжал упражняться и скоро и думать забыл о боли.

Теперь каждое утро у него начиналось с двух-трехчасовой верховой прогулки. Как здорово было заехать куда-нибудь в глубь леса или проскакать по заросшей с обеих сторон ежевикой дорожке меж двух лугов, где среди колючих ветвей щебечут мелкие птахи, а из травы нет-нет да выскочит смешной лопоухий кролик.

Пока он предавался столь полезному и похвальному занятию, Патрисия обычно валялась в постели. По утрам она все еще находилась не в лучшей форме и, как правило, вставала только часам к одиннадцати. К этому времени Стивен обычно возвращался с прогулки, наскоро принимал душ, переодевался и присоединялся к молодой женщине в просторной столовой, где они вместе наслаждались вкуснейшим завтраком. Маргарет была превосходной кухаркой, приверженкой старой английской кухни. Стивен вполне мог бы и растолстеть, когда бы не постоянное движение, верховая езда, плавание и прогулки на свежем воздухе. Патрисии, правда, такая участь не грозила. Хотя ей и полагалось есть «за двоих», из-за токсикоза она по-прежнему едва притрагивалась к еде.

Покончив с завтраком, молодые люди отправлялись на прогулку. Несколько раз они побывали в знаменитом замке Уорвика, главной достопримечательности этих мест, где любовались благородными очертаниями старинных крепостных стен и башен, бродили по выдержанному в лучших традициях английских аристократов знаменитому саду с павлинами, нюхали изысканные цветы в оранжерее. Но чаще всего так далеко они не забирались. Патрисия довольно быстро уставала, так что они находили какое-нибудь уютное местечко в тени на берегу озера. Стивен раскладывал для молодой женщины легкое переносное кресло, а сам устраивался на земле у ее ног и слушал, как она читает ему вслух.

Идея принадлежала Патрисии. В первый раз, когда она взялась претворить ее в жизнь, Стивен думал, что умрет со скуки, но приготовился стойко снести и это испытание. Однако, к немалому своему удовольствию, быстро втянулся. Для первой пробы Патрисия выбрала детектив. Один из тех лихо закрученных образцов этого жанра, где атмосфера, что ни глава, становится все напряженней, интрига — все запутанней, а подозрение падает на всех персонажей по очереди.

Захваченный сюжетом Стивен время от времени перебивал прекрасную чтицу, вслух высказывая предположения, кто именно окажется главным злодеем. Патрисия лишь тихо хихикала. К тому моменту, когда детектив наконец назвал имя убийцы, Стивен успел добрых пять раз поменять мнение и наконец утвердился в мысли, что злодей — не кто иной, как старший сын баронета, убитого еще на первой странице. Как же он был посрамлен, когда оказалось, что на протяжении двухсот страниц публику держали в напряжении козни чудаковатого и совершенно безобидного с виду ученого-изобретателя!

Когда же Патрисия уставала читать, Стивен отправлялся плавать. Погода стояла прекрасная, и вода так прогрелась, что даже Патрисия частенько не выдерживала и, несмотря на беспокойство Стивена, не повредит ли это ребенку, тоже купалась.

Стивен собирался свозить ее познакомиться с отцом и Эллис. Однако мачеха по телефону попросила его отложить встречу на несколько дней. Ее мужа уже перевели из реанимации в обычную палату, и он, капризный, как все выздоравливающие, заявил, что наотрез отказывается знакомиться с будущей невесткой в больнице. Вот вернется домой — тогда пожалуйста, милости просим. А пока лучше подождать.

Еще молодые люди разговаривали. Очень много. К радости Патрисии, ей удалось выполнить свой план: теперь Стивен много и охотно делился с ней воспоминаниями о детстве и юности, рассказывал о родителях, о друзьях, о давно забытых мечтах и планах. В Патрисии он обрел великолепную слушательницу — если она и перебивала, то всегда к месту, и прекрасно чувствовала, когда лучше помолчать, а когда перевести разговор на другую тему вовремя заданным вопросом.