По требованию, или Люкс для новобрачных - Элиот Джастин - Страница 4

Коротышка запрокинул голову, во всей красе демонстрируя мне толстый член с красной головкой. Я захихикала и, отшвырнув банан, опустилась на колени якобы в знак преклонения перед его мужским достоинством. Я гладила член и смотрела на него с обожанием. Потом медленно облизала губы, дерзко взглянув на коротышку, взяла внушительный поршень в рот и давай сосать. Я играла с яичками, аккуратно сжимала их, то и дело касалась участка между мошонкой и анусом, отчего яички твердели еще больше. У меня заболел рот, но я упивалась реакцией коротышки. Его восторженные вопли подстегивали меня, вдохновляли на дальнейшие подвиги. Похоже, этот минет коротышка запомнит на всю жизнь. Раз изображаю дорогую шлюху, сделаю это на совесть.

Язычок мой легонько порхал по его набухшему стволу – вверх-вниз, вверх-вниз и до уздечки. Одной рукой я крепко держала основание члена, другой без устали гладила яички. Коротышка задрожал, судорожно вцепился мне в волосы и что-то сдавленно выкрикивал. Ясно, конец близок.

– Глотай, шлюха! – прохрипел он, взревел и содрогнулся всем телом.

Солоноватая жидкость наполнила мне рот и чуть ли не целую вечность изливалась. Вроде уже все проглотила, выпустила член, но тут новая струя брызнула мне на грудь, испачкав кружевную отделку топа.

Я села на корточки, а обессилевший коротышка рухнул на кровать.

– Можешь идти, – шепнул он.

– У тебя еще десять минут, – заметила я. – Тем более я тоже хочу кончить. Сейчас сяду в кресло и помогу себе сама.

Коротышка приподнялся на кровати и взглянул на меня с подозрением.

– Ты не настоящая шлюха, – заявил он. – Не то давно свалила бы с деньгами.

– Говорю же, у меня выходной, – отозвалась я, села в кресло, закинула ногу на подлокотник, отодвинула трусики и погрузила пальцы в свои влажные глубины. Голова запрокинута, глаза закрыты, перед мысленным взором зрители, размахивающие двадцатифунтовыми банкнотами. Я ерзала на велюре, перебирала и теребила розовые складки, проникая пальчиками все глубже, сжимала соски, пока бурно не кончила, представляя аплодисменты и водопад банкнот.

Тут раздались настоящие аплодисменты моего зрителя – эрегированный член едва не упирался ему в глаз.

Я посмотрела на часы – время вышло.

– Мне пора, – сказала я и, зевнув, неохотно поднялась с кресла.

– Погоди же… За две сотни мне полагается еще один разочек, верно? Я и к киске твоей не прикоснулся.

– Время вышло, – быстро повторила я, надевая юбку. – Тебя ждет ролевая игра. Только не такая классная, как эта.

– Но я хочу тебя трахнуть, сейчас! – простонал он.

– Спасибо, нет, – отозвалась я, застегивая жакет. – Ты знаешь, где меня найти, если захочешь сыграть снова. И расценки знаешь.

– Как мне в фойе в таком виде показаться?! – спросил он, уныло глядя на вздыбленный член.

– Ну, давай, пока! – Я улыбнулась, открыла дверь и, окрыленная злорадством, выпорхнула в коридор.

Дверцы лифта открылись, и я профланировала по фойе, чувствуя себя в центре внимания. Казалось, каждый первый глазеет на пятно от семени у меня на топике, на сырую отметину на шелковых трусиках, на остатки солоноватой спермы у меня на языке. «Все знают, что я потаскуха», – подумала я и, покачивая бедрами, застучала каблучками по натертому до блеска полу.

По возвращении домой мне потребовалась еще одна разрядка.

Так во мне проснулся непреодолимый голод. Игра захватила не меньше интернет-фантазий, превратилась в настоящую вторую жизнь.

Как минимум раз в неделю я блистала в минималистическом интерьере бара, откровенно выставляла себя напоказ: чем вульгарнее, тем лучше. Не хватало лишь мигалки на голове, чтобы заявить миру о своем бесстыдстве.

Мужчины слетались как мухи на мед, всех размеров и возрастов, любой внешности и интеллекта. Правила я не меняла и «нет» говорила лишь в крайнем случае.

Мои соки испачкали десятки белоснежных простыней. Я давала лежа, стоя, на четвереньках, на стуле, на столе, на подоконнике; давала между титьками, в рот, в попу, во влагалище; тремя способами, четырьмя, двадцатью четырьмя; перед зрителями, перед камерами, с завязанными глазами, с женщиной, с вебкамерой, с хлыстом, с выдумкой.

Со временем я обзавелась тремя-четырьмя постоянными «клиентами», которые ждали в баре, когда бы я туда ни заглянула. То я развлекалась с первым возжелавшим, то со всеми сразу, по одному или группой. Через шесть недель пришлось задуматься об оптимизации «труда»: спрос превысил предложение, точнее, мои скромные возможности.

Однажды я пришла в бар в неурочное время – в половине третьего и с облегчением застала там лишь бармена и официанта. Я заказала клубничный дайкири и ослепительно улыбнулась своему мерзкому другу. Может, сегодня удача будет на его стороне?

В кои-то веки он улыбнулся в ответ, вместо того чтобы мрачно убрать челку со лба.

– У нас новый управляющий, слышала? Он хочет с тобой побеседовать.

Я судорожно стиснула ножку бокала.

– Зачем? Зачем ему я? Что ты ему наговорил?

Бармен лишь пожал плечами и искоса на меня посмотрел.

– Его кабинет за стойкой администратора. Сходи и узнай, чего он хочет.

Отказаться я не могла и пошла на встречу с управляющим.

Я отметила, что суровую администраторшу средних лет заменили молоденькой девушкой с пирсингом в носу и австралийским акцентом. Наверное, временно взяли. Когда я объяснила, что меня ждет управляющий, она приветливо улыбнулась и показала на дверь за стойкой.

К чему готовиться, я понятия не имела. «Войдите!» – коротко велели из-за двери, и я, переступив порог, оказалась в просторном кабинете без окон. Управляющий сидел за массивным столом чуть ли не в полмиле от меня.

– А, вы! – проговорил он и поманил меня к себе. Путь к столу получился долгим и нелегким. Коленки уже тряслись, и я смотрела под ноги, чтобы не дай бог не споткнуться и не опозориться. Управляющий не встал и не подал мне руки – лишь смотрел на меня сквозь очки в золотой оправе, смотрел совершенно равнодушно.

– Я тут человек новый, – наконец объявил он, откинувшись на спинку стула.

– Да, мне объяснили, – отозвалась я, надеясь, что он скорее перейдет к делу.

– А вы нет, верно?

– Я… в бар частенько заглядываю.

– Сдается мне, в отдельные спальни тоже.

«Ну и что? Это не преступление», – едва не ляпнула я.

– Это так, к слову, – отмахнулся управляющий. – Я просмотрел бухгалтерский отчет и выяснил, что за последние шесть недель доходность бара заметно увеличилась. Чаще стали бронировать номера повторно, особенно в традиционно непопулярные рабочие дни. Одна сметливая птичка принесла на хвосте, что в этом немалая ваша заслуга.

Серо-голубой взгляд управляющего прожигал насквозь и сбивал с толку, но я невозмутимо пожала плечами.

– Мне тут сказать нечего.

Строго поджатые губы наконец изогнулись в усмешке.

– Не вставайте на дыбы. Я не собираюсь вас отваживать. Шлюха в баре – символ роскоши отеля. Я намерен смотреть на ваше присутствие сквозь пальцы.

– Я не шлюха! – вырвалось у меня.

– Как угодно, – нахмурился управляющий. – Я объяснил вам свою позицию. Не стоит отрицать…

– Я действительно не шлюха. Это… скорее хобби… – Я осеклась, сообразив, что таким заявлением ничего не добьюсь. Управляющему подавай настоящую проститутку, сметливую, практичную. А потаскуха…

– Это уже интересно, – отметил управляющий, наклоняясь ко мне. – Вот почему наши гости так много тратят в баре и на обслуживание номеров. Они экономят… на развлечениях.

Я насупилась, отведя взгляд.

– Посмотрите на меня! – велел управляющий тоном, от которого я едва не подпрыгнула. Таких резких, командных ноток я прежде не слышала. – У меня к вам деловое предложение.

– Что?

Управляющий поставил несколько размашистых росчерков на документах, что лежали у него на бюваре.

– Хочу предложить вам работу. Мне нужен администратор, девушка вроде вас – умная, сексапильная, умеющая одеваться и чтобы из-под профессионального глянца просвечивала плутовка-соблазнительница. Тут все подробности, прочтите, вдруг заинтересует.